книжка в голубой обложке

      За окном стоял вечер. Шастун развалившись на диване боролся с очередной задачей по геометрии. — Да блять       Арсений до этого готовивший ужин перевёл взгляд с тарелки на красноречиво выразившегося Антона. — Прости, — не по себе ему от этого взгляда, страшно до мурашек. — Ну это не я, это всё ваша геометрия, синусы-хуинусы, ой… Арс привык. Привык к ненависти к геометрии со стороны юноши. Привык к его лексикону. Привык к нему. Поэтому он с едва заметной улыбкой отвечает ему максимально спокойно, но в то же время и обеспокоено. — Что не получается? — спрашивает Попов, чтобы понять, где у его «математика» просветы в памяти. — Да всё — окончательно сдавшись, выдаёт Шаст. Тяжело вздохнув Арсений предложил решение этой проблемы — Ладно, на голодный желудок каши не сваришь. Поедим, а после займёмся этим. И Шаст, — Да? — Реально займёмся, не как в прошлый раз.       Напоминает о «прошлом разе» бардак по всей комнате: скомканная белая простынь на полу, разбросанные книги, открытые дверцы шкафа и комода, лишь цветы на подоконнике остались в сохранности. — Угу. — Сделаю вид, что поверил твоему слишком уж не внушающему доверие «угу».

***

      Проглотив первую ложку куриного бульона, Шастун улыбнулся кошачьей улыбкой. И это приготовил его Арсений. Да, простой банальный суп, но так тепло на душе. Не из-за его температуры, а там что-то более глубокое. То, что заставляет смущаться от взгляда его глаз, то, что заставляет возбуждаться от его вида, то, что заставляет гореть от случайных касаний. — Вкусно? — заметив эту улыбку, решил спросить Арсений. — Очень — отправив последнюю ложку в рот, ответил Антон и полез с нежностями на Попова. Один нежный непродолжительный поцелуй. — Антош, Антош, стой — шёпотом останавливает его Арсений, но отодвигается лишь на несколько сантиметров. — Геометрия       А Антон, в свою очередь, смотрит так невинно и в тоже время страстно. И втягивает Попова в уже более продолжительный поцелуй.       Рвано и спешно двигаясь в комнату, этот комок страсти сбивает всё на своём пути, что не успело упасть в прошлый раз. — Ай, сука — спотыкаясь об кресло и падая на стол, роняя от туда книгу в голубой обложке с надписью «Геометрия» произносит Шастун. — Это тебе геометрия мстит. — Пусть мстит, это того стоит. Поцелуй. — Ты не выносимый Оба улыбаются в поцелуй. Так искренне и чувственно. — Знаю — Антон и правда знает. Знает, что надо быть ответственнее и сделать уже эту чёртову геометрию, но ничего с собой поделать не может. Это всё Арс. Он и виноват, да. Совести легче списать всё на привлекательность Арсения. По большей части это так и есть. Слишком уж сложно бороться с этим. — После, сразу приступишь к своим «синусам-хуинусам» — цитируя фразу Антона сказал Попов. — Хорошо, Арсений Сергеевич — Антоша сказал это на ушко Арсения, после чего игриво прикусил его мочку. Хоть они и перешли на «ты», Шастун знает, как Арсу бошку сносит, когда он в нужные моменты обращается к нему «Арсений Сергеевич».       Наконец поймав волну тишины, они аккуратно, чтобы не опрокинуть цветы, подаренные накануне Арсением Шастуну на шестнадцатилетние второго, перебираются на подоконник.