Shut Your Mouth

Сережа никогда и ни на кого не срывался. Когда в детдоме его дразнили девчонкой за длинные волосы, он только сжимал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и опускал голову так, что челка закрывала глаза. А ночью тихо плакал, обхватив себя руками, пока Олег неловко гладил его по спине, не зная, как успокоить. Позже, в универе, придя на учебу уставшим и не выспавшимся, он вежливо и терпеливо отвечал на вопросы однокурсников: «Сереж, я вот тут не поняла. Объясни, пожалуйста», «Серж, можешь помочь?», «Серегааа, привет, дай дз списать, а? Ну по-братски». Сережа и объяснял, и помогал, и домашку давал списать, хотя хотелось послать их всех, сказав, что он не гребаная мамочка всего факультета, и пусть сами разбираются. Когда он создал «Вместе», стало еще тяжелее: постоянный стресс, переизбыток общения, но и тогда Сереже в голову не приходило, что можно, например, наорать на нерадивого подчиненного. А потом… Потом вернулся Олег. Сережа сначала поверить не мог, рад был безумно, кинулся ему на шею и долго еще не отлипал. А Олег прижимал его к себе и смеялся, и плакал от счастья. Так, во всяком случае, Сереже казалось. Но что-то в нем все-таки изменилось. Сережа игнорировал это, притворялся, что не замечает, не придавал значения, пока… Олег разводит руками, ухмыляется, говорит-говорит-говорит… «Я теперь как Бэтмен. Хотя нет… Бэтмен же не убивает. Я крууче», — издевательски тянет последнее слово, выводит, сволочь, играет на и так расшатанных нервах. И Сережа, наконец, не выдерживает. Размахивается и бьет по лицу с такой силой, что голову Олега мотает назад. «Заткни. Свой. Рот». Тишина. Олег разгибается медленно, с веселым удивлением трогает пальцами губы и смотрит издевательски исподлобья, будто говоря: «Ну, и что дальше делать будешь?» Однако послушно молчит. И от этой внезапной покорности Разумовскому крышу сносит напрочь. Он резко хватает Волкова за подбородок, впивается грубым поцелуем, нарочно кусает многострадальную нижнюю губу, заставляя мужчину глухо зарычать и смакуя вкус чужой крови во рту. Отстраняется, встречаясь безумным взглядом с посерьезневшими глазами Волкова, хватает за руку и тащит за собой. Путь до спальни кажется бесконечным. Наконец, захлопнув за собой дверь, Сережа толкает Олега на постель, а сам снимает рубашку и штаны, оставаясь в одном белье, пока Волков, усмехаясь, выпутывается из своих брюк. «Мм, у нас сегодня стриптиз шоу, Сереженька? Должен признаться, выглядишь…» Снова открывает рот. Снова некстати. В мгновение ока Сережа оказывается рядом, кладет ладонь на голое бедро, впивается ногтями, вырывая тихое шипение. «Я, кажется, приказал молчать, — говорит ледяным тоном, опасно нависая. — Говорить будешь, когда разрешу». Вглядывается в лицо Олега, сильнее царапает бедро, дожидается послушного кивка и только тогда отпускает. Пихает средний и указательный пальцы Волкову в рот, затыкая в буквальном смысле этого слова. Олег пальцами послушно давится, облизывает, пошло скользит между ними мокрым языком, нагло глядя прямо в глаза, и Сергей чувствует, как кровь приливает к щекам. Вот же… Резко вынимает пальцы, скользит ими по Олеговой груди, жестко выкручивая сосок, потом отстраняется, снимает и отбрасывает нижнее белье, быстро стягивает боксеры с Олега и устраивается, упираясь коленями в кровать по обе стороны от его бедер. У них был секс только сегодня утром, и Сережа с собой не церемонится: наскоро сам облизывает ладонь, проводит ею по члену Олега, чтобы была хоть какая-то смазка, и резко насаживается, причиняя боль обоим. Из груди невольно вырывается тихий всхлип, Олег шипит, впиваясь пальцами в молочные бедра. Он выглядит невероятно горячо — все еще в водолазке и пиджаке, до безумия возбужденный, с искаженным в гримасе боли лицом. Сережа ужасно зол на него. Он наматывает на кулак цепочку от кулона, снова впивается в чужие губы, забирая без боя главенство в поцелуе, и начинает двигаться в рваном темпе. Олег рычит в поцелуй и вскидывает бедра навстречу. Они трахаются молча, с каким-то особенным остервенением. Разумовский уверенно подавляет любые попытки Олега забрать контроль, оставляя тому только покорно лежать, принимая то, что дают. Проходит, кажется, целая вечность, наполненная тихими стонами, шипением и ударами кожи о кожу, а потом Сережа выдыхается, ноги начинают дрожать, он двигается медленнее, и Волков пользуется этим моментом слабости, хватая его за бедра и начиная грубо насаживать на свой член. Сережа без сил падает ему на грудь, позволяя себя трахать, только глухо всхлипывает от того, как болезненно возбужденный член трется об чужой живот. Ему хватает нескольких толчков, чтобы задрожать в оргазме, и через пару секунд Олег следует за ним, кончая внутрь, впиваясь зубами в плечо. Сережа скатывается с него и ложится рядом, глядя в потолок, чувствуя, как из отверстия вытекает чужая густая сперма и стараясь не думать о том, что завтра, вероятно, прочитает в новостях о еще одной жертве Чумного Доктора. По крайней мере, Олег все еще молчит.