Погребённые

***

      Они стояли перед могильным камнем, который был вдвое больше обычного, потому что под ним были погребены сразу два человека. На камне была неаккуратно выцарапана надпись: «Покойтесь с миром, храня свою запретную любовь». А ниже — имена: Драко Люциус Малфой 05.06.1980 — 04.28.1997 гг. и Гермиона Джин Грейнджер 19.09.1980 — 04.28.1997 гг. На земельной насыпи лежали уже высохшие цветы и любимая книга мертвых.       Антуан Де-Сент Экзюпери «Маленький принц».

***

      Гарри, Рон и Гермиона пробирались к замку Малфой-мэнора. Парни под мантией-невидимкой Гарри, а Гермиона под другой, которую одолжил ей один чистокровный юноша, чьим запахом была пропитана волшебная вещь. И, может быть, она улыбнулась бы сейчас, если бы не напряжение, сковывающее движения и пускающее холод по позвоночнику. — Не могу поверить, что Малфой нарушил клятву Фиделиуса, — в который раз фыркнул Рональд. — Вообще сложно поверить, что он на стороне Ордена, — буркнул Гарри, заставив Грейнджер закатить глаза. — Если бы не его отношения с Гермионой, я бы до последнего думал, что это ловушка. — Я и сейчас не уверен, что… — Рон, мы обсуждали это, — зашипела Гермиона. — Драко не мог бы так поступить ни при каком раскладе. — Конечно, не думаю, что он мог бы убить того, кого защищал даже от пчел, — усмехнулся Гарри.       И Гермиона улыбнулась, вспоминая, как впервые рассказала мальчикам о своей связи с Драко, о том что он шпион на стороне Ордена… Рон был на грани обморока, а Гарри очень долго надеялся, что это шутка. Неудачная, невероятная и жуткая шутка. А потом она привела Драко, и они едва не подрались, благодаря, разве что, Гермионе и Римусу, который был посвящен и в отношения Гермионы с блондином, и в его шпионаж. Драко был очень ценным игроком, так как его невероятные навыки окклюменции не позволяли вычислить, что именно от него утекает информация. В последний раз благодаря Малфою Орден разгромил личную тюрьму Темного Лорда, где держали самых ценных пленников. — Блять, вы — два дегенерата, а у тебя, Грейнджер, синдром спасателя ущербных, — раздраженно крикнул Драко, стоя с скрещенными на груди руками, совершенно не помогая Гермионе спасти ситуацию. — Да, именно поэтому она с тобой, — гаркнул Рон, пытаясь вырваться из хватки Люпина.       А теперь их Троица пробиралась в дом Драко, чтобы застать врасплох Пожирателей и Волдеморта. Слизеринец, как Хранитель, долго отказывался выдать местонахождение поместья, и Гермиона знала, чего он боится в этой операции, поэтому не настаивала даже тогда, когда ее послали к нему с этой целью. Драко боялся за Нарциссу. Но согласился, взяв с Грюма Непреложный обет, что она будет в безопасности. — Ты уверен? — спросила Грейнджер, сжимая руку блондина. Его глаза были закрыты, а губы сжаты в полоску. — Да, — твердо ответил он и взглянул на нее. — Но ты не пойдешь туда. — Что?! Нет! Я не могу не пойти, Драко, ты знаешь это, — она испуганно покачала головой.       Они долго спорили, кричали, но в конце концов Малфой сдался, хоть и не превратился мгновенно в белого и пушистого, все также проклиная каждого, что причастен к этой войне и опасности, которая грозит его Гермионе. — Ты самое невыносимое создание во всей ебучей Вселенной, Гермиона! — крикнул он, пылая от злости. — Поклянись мне, слышишь? Ты должна поклясться, что вернёшься живой, поняла? Иначе я убью Поттера лично, ты слышишь меня? — Да, — едва слышно выдохнула девушка, не обращая внимания на его пустые угрозы, потому что она знала — Драко не поступил бы так с ней, будь она хоть тысячу раз мертва. — Все будет хорошо, Драко, ты ведь будешь там. Это почти последний рывок, мы не можем дать слабину, а без меня они… ты понимаешь, о чем я.       И Драко действительно понимал, а потому очень злился на беспомощность ее лучших друзей.       Гермиона выдохнула, чувствуя, как магия мэнора охватывает тело, словно изучая, и она знала почему. На ее пальце красовался перстень Малфоев, который действовал, как отвлекающий маневр, чтобы вековая магия не забила тревогу о прибытии чужаков, и был порталом на Площадь Гриммо для Нарциссы.       Ребята подошли к дверям замка.

***

      У них получилось сохранить эффект неожиданности. Это хорошо.       Гарри убил Нагайну до того, как Темный лорд аппарировал. Это очень хорошо, как и то, что потери незначительные. Малфой вовремя нейтрализовал антиаппарационный купол, и Орден без проблем проник в Малфой-мэнор. Нарцисса была немедленно перенесена в безопасное место, так что можно сказать, операция прошла успешно. Это великолепно.       Гермиону смертельно ранили. Это плохо. Очень, просто невероятно херово. В нее угодило заклинание, поражающее клетки крови наподобие лейкемии, но намного быстрее. Пораженный проклятием умирал в течение нескольких дней, и смерть сопровождалась невыносимыми болями, судорогами и долговременной потерей сознания.       Заклинание пустил Руквуд, тут же получивший невероятной силы Круцио, а затем Бомбардо Гоменум в голову от Малфоя. Драко, убивая всех, кто стоял на пути, подбежал к Грейнджер, которая неестественно выгнулась на полу, лёжа без сознания.       Раздался оглушительный треск, ползущий откуда-то справа вверх, и Драко оглянулся, желая понять, что происходит. Прямо на головы всех, кто находился в помещении, падали огромные куски мрамора, камня и бетона. Крыша обваливалась с ужасающей скоростью, криками и булькающими звуками раздавленных под обломками тел. Малфой схватил Гермиону за руку как раз за мгновение до того, как на то место обрушился огромный кусок потолка.

***

— Нет! Нет, Гермиона, нет! — закричала Джинни, видя, как крыша рушится прямо на них с Малфоем, и побежала к ним, но было поздно.       С оглушительным грохотом кусок тяжелого камня встретился с мрамором пола Малой гостиной. Джинни, Гарри и Нимфадора душераздирающе закричали, тщетно стараясь поднять огромный булыжник. Сзади их начали оттаскивать, чтобы быстрее вернуться в штаб, но они не поддавались. — Гермиона! Нет, пожалуйста, Гермиона! — рыдала Тонкс, остервенело ударяя кулаки о камень, разбивая их в кровь. — Тонкс, Джинни, нам нужно уходить, — Кингсли грубо встряхнул девушек. — Им уже не помочь.       Боль потери разрывала изнутри, высасывая все силы за считанные секунды. Гарри и Джинни упали на колени, кидаясь в объятия друг друга. Слезы душили и обжигали кожу, и, казалось, на щеках остались красные полосы ожогов, словно из глаз бежали не слезы, а кислота. Гарри пришел в себя первым и аппарировал вместе с Уизли на Гриммо, когда слева Кингсли перенес Тонкс. — Гарри, они же… они ведь почти не успели побыть вместе… — прохрипела девушка, захлебываясь рыданиями. — Он… Малфой, он так оберегал её, Мерлин…       В комнату ворвался запыхавшийся Рон. Ничего не подозревающий Рон. Увидев рыдающих Гарри и Джинни, он нахмурился, а внутренности сжались от страшного предчувствия. — Что… что произошло? — осторожно спросил он, подходя ближе.       Заплаканное лицо друга наводило ужас, потому что Гарри плакал очень редко. Только когда терял кого-то действительно важного. — Рон, Гермиона… она… — дрожащим голосом проговорил Гарри. — Она ранена? Она у Помфри в лазарете? — Нет, Рон, — Джинни обречённо покачала головой. — Она мертва.       Похороны состоялись на следующий день, и это были одни из самых роскошных похорон, насколько это возможно в условиях войны. Был даже гроб, а не брезент, которым обычно обматывали тела, чтобы похоронить. И, несмотря на яростное сопротивление Рона, гроб был двойным, как хотела Гермиона. Это было чем-то вроде шутки, когда она сказала об этом, но теперь это ощущалось так, словно смерть решила, что воплотить эту шутку в реальность будет невероятно смешно, так, что все будут плакать от смеха.       И очень многие действительно плакали.       Просто не от смеха.       Земляной холм был влажным в некоторых местах от пролитых слез и почти полностью покрыт цветами. У самого надгробия, надпись на котором выгравировал не слишком опытный в этом Гарри, стояли два особенно важных букета: сирень и лилии — любимые цветы усопших. Нарцисса Малфой старалась держаться и казаться сильной, но стоило народу уйти, она обречённо упала на колени и зарыдала, обнимая любимую книжку сына. Рядом с ней осталась лишь Луна Лавгуд, и они очень долго разговаривали, сидя у могилы. — Драко любил ее, — сказала миссис Малфой осипшим голосом. — Гермиона как будто… сделала его живым. Я счастлива, что даже после смерти они вместе.

***

— Блять, блять, блять, Малфой, у нас почти не осталось времени! — неистово кричал Теодор Нотт, бегая вокруг Грейнджер, дрожащей в судорогах от невероятной боли. — Найди ей донора, срочно, у тебя не больше часа, понял? Используй Акцио и расширенные Чары диагностики.       Малфой судорожно кивнул и исчез с особенно громким хлопком. Спустя двадцать четыре минуты он вернулся с бессознательным телом девушки лет шестнадцати. Нотт сейчас же проверил совместимость ее крови с организмом Грейнджер и, убедившись в безопасности процедуры, приступил к переливанию.       На левом запястье Гермионы он разместил аппарат, высасывающий из нее поражённую проклятием кровь, а правую трубкой соединил с девушкой. Начался процесс переливания, и Драко побледнел от того, с какой скоростью Гермиона лишалась своего естественного румянца — ее губы посинели, под глазами образовались темные, почти черные круги. Он взглянул на резервуар с больной кровью и, пошатнувшись, постарался сглотнуть ком в горле размером с Эверест.       Ты обещала, Гермиона. Ты не оставишь меня.       Спустя несколько часов совершенно незнакомая никому из них девушка была выжата до последней капли, и утомленный долгой операцией Теодор отправил Пэнси с материальной помощью родным незнакомки. Сердце Гермионы билось медленно и слабо, норовя вот-вот остановиться и замереть навсегда. Драко сидел около нее, сжимая холодную бледную руку девушки. — Она проснется? Тео, она ведь проснется? — с надеждой в голосе спросил он.       Теодор был одним из лучших медиков, которых встречал Малфой. Какое-то время он был целителем на стороне Ордена, но, когда опасность стала слишком высокой для его и других жизней, Драко перенес его, Пэнси, Асторию и Блейза в безопасное место, куда теперь доставил и Гермиону, чтобы у нее появился хоть какой-то шанс выжить. Блейз был одним из сильнейших бойцов и иногда обучал Малфоя. Итальянец был в отношениях с Асторией Гринграсс, а Нотт — с Паркинсон, и Драко иногда завидовал им, потому что они, будучи слизеринцами, идеально подходили друг другу, а у них с Гермионой… скажем так, были частые столкновения интересов. — Есть шанс, что кровь не приживётся, — ответил Теодор. — Девушка не была как следует осмотрена, и у меня не было времени проверить кровь на состав. — И какова вероятность? — Семьдесят на тридцать, — после недолгого молчания сказал целитель.       Драко резко выдохнул, хватаясь за голову. Шансов, что она выживет меньше половины, но он не хотел верить, что она может уйти. — Если она умрет, я… — Да знаю я, — раздражённо огрызнулся Нотт. — Ситуация и так в полной жопе, можешь хоть не усугублять? Если до десяти вечера она не очнётся… нам придется отключить аппараты.       Драко кивнул и посмотрел на настенные часы. У нее семь часов. И он верил, точнее всеми силами надеялся, что она сможет.       Было около восьми часов, когда веки девушки задрожали и она с огромным трудом разлепила их. Все тело невероятно болело, сердце стучало где-то в горле, а глаза резало от яркого света. Рядом послышалось движение, а затем обеспокоенный голос. — О Мерлин, Грейнджер, — громкий звук отодвинувшегося стула больно резанул ухо, и девушка поморщилась. — Я сейчас.       Драко быстро убежал и вернулся с кем-то, чей голос Гермиона смутно помнила, но не могла разглядеть лица. — Неужели способность выживать при любых обстоятельствах передается воздушно-капельным путем, — буркнул голос, приподнимая ей подушку, чтобы она могла сесть. — Малфой, выключи свет.       Свет погас, даря глазам невероятное облегчение, и Гермиона наконец смогла рассмотреть человека. — Теодор? — хотела произнести она, но из горла вырвался лишь неразборчивый хрип, и она прокашлялась. — Тео? — Да, Грейнджер, доброе утро, давай оставим любезности до момента, когда ты сможешь хотя бы ходить.       Девушка была более чем согласна на подобные условия, потому что говорить сейчас оказалось куда сложнее, чем обычно. Она перевела взгляд на Драко и слабо улыбнулась, увидев на его лице облегчение и, кажется, улыбку.       Спустя пятнадцать минут проверок всех показателей, когда никаких проблем не было обнаружено, Теодор ушел, оставляя Драко наедине с Грейнджер. — Ты едва не умерла, — сквозь зубы процедил слизеринец, скрестив руки на груди. — Вот это неожиданность, — буркнула девушка. — Знаешь, я не специально.       Малфой вздохнул, понимая, что нет смысла препираться с ней, потому что Гермиона всегда остаётся при своем мнении. — Орден знает, что мы здесь? — спросила она и ужаснулась, когда Драко отрицательно качнул головой. — Годрик, они же… наверное с ума сходят. — Уверен, они думают, что мы мертвы, и, признаться, недалеко ушли от правды. — Как меня спасли? — Также, как спасают больных лейкемией. — Вы так быстро нашли донора или?.. — Или.       Гермиона закрыла глаза, задерживая дыхание. В ней чужая кровь. Она жива, когда тот человек, очевидно, нет. — Мы отправили компенсацию ее родным, и… она была не единственной в семье, если тебя это успокоит. — Какой сегодня день? — Первое мая. У тебя оставалось около двух часов, чтобы придти в сознание, иначе… — Я поняла, да, — быстро перебила Гермиона, не желая заставлять Драко произносить это вслух. — И… как прошла операция? — Было убито около дюжины Пожирателей, Нагайна и пара штук людей Ордена, так что, думаю, успешно. Если конечно находиться на волоске от смерти для тебя — успех. — Драко, я в порядке, — Гермиона сжала его руку, зная, как этот жест действует на него. — Я почти потерял тебя, Гермиона. Было семьдесят процентов вероятности, что я тебя потеряю, ты представляешь, что я чувствовал? — у гриффиндорки заболела душа, когда он поднял на нее взгляд, полный боли. — Я бы не оставила тебя, — тихо сказала она. — Никогда, Драко, слышишь? Я никогда тебя не оставлю, — Гермиона села увереннее и притянула его лицо к себе, начиная осыпать его многочисленными поцелуями. — Я люблю тебя, Драко. Мне так жаль, что тебе пришлось это пережить. Прости меня.       Малфой осторожно прижал ее к себе, обнимая достаточно крепко, чтобы она поняла, как он боялся, но недостаточно, чтобы это причинило ей дискомфорт. Черт, он словно чувствовал ее на молекулярном уровне. — Нам нужно вернуться, — прошептал Драко. — Мы сделаем это, как только ты поправишься, а пока нам нельзя оповестить Орден о нашем местонахождении. Им вообще нельзя знать, что мы живы.       Гермиона кивнула, ощущая тревогу за тех, кто думает, что она мертва. Они справятся. Она посмотрела на белоснежные волосы, которые нежно поглаживала. Спустя некоторое время они так и уснули.

***

      Гермиона была в полном порядке уже на следующий день, во многом благодаря чудесным зельям Теодора. Сейчас они с Драко собирались аппарировать на площадь Гриммо. — Готова? — спросил Малфой, зная, что Гермиона ощущает странный мандраж, и сжал ее руку. — Да.       Хлопок, знакомый крючок дернувший за пупок, и они стоят в коридоре штаба Ордена Феникса. Но никто не вышел смотреть, кто пожаловал. Что-то определенно не так.       Они переглянулись и осторожно прошли в гостиную. Там тоже никого не оказалось, как и во всем остальном доме, хотя все вещи были на месте. Казалось, случилось что-то, что заставило их мгновенно уйти отсюда, но они никак не могли понять, что. Тогда Драко подошёл к портрету Вальпурги Блэк и отдернул занавеску, скрывающую его. Женщина закричала без звука из-за наложенного на нее Силенцио, которое пришлось применить, ибо сумасшедшая женщина все время кричала, оскорбляя полукровок и предателей крови, кишевших в ее доме. Драко убрал заклинание. — Вальпурга, где они? — без прелюдии спросил Малфой, держа палочку перед лицом миссис Блэк. — Предупреждаю, я могу поджечь тебя, не произнося ни слова.       Полоумная старуха замялась, с отвращением глядя в сторону Гермионы, но не говоря ни слова, хотя, казалось, продолжи она молчать, ее голосовые связки взорвутся. Но страх быть сожжённой был сильнее. — Они в Хогвартсе, — прошипела Вальпурга. — Наконец-то Темный лорд одержит победу, и в мире магов больше не будет места вонючим грязнокровкам!       Узнав нужную информацию, Малфой снова наложил Силенцио, но женщина все ещё продолжала что-то кричать, не обращая на это внимания. — Нам нужно туда, — быстро проговорила Гермиона, глядя в глаза Драко. — Акцио, ножи, — откуда-то сверху прилетел свёрток разнообразных лезвий от ножа до небольшого кинжала. — Вперёд.       Они снова аппарировали, на этот раз ко входу в Хогвартс, и у них получилось приземлиться прямо около стены, потому что, видимо, антиаппарационный купол был разрушен. Драко и Гермиона очутились в странном столпотворении, поэтому повернулись в ту сторону, куда было направлено общее внимание.       И обомлели.       В толпе Пожирателей во главе с Волдемортом, направляющимися к школе, шел Хагрид, держащий на руках бессознательное тело никого иного, как Гарри Поттера. Великан рыдал, говоря что-то о несправедливости и надежде. — Гарри, — всхлипывал Хагрид. — Гарри… Гарри…  — Стой!       Пожиратели смерти остановились. Гермиона и Драко видели, как они выстраиваются в шеренгу напротив распахнутых дверей школы. Даже сквозь головы толпы они видели розовые отблески — свет, падавший из вестибюля. Гермиона всхлипнула и закрыла рот ладонью. Сейчас те, ради кого Гарри хотел умереть, увидят его мертвым на руках у Хагрида.  — Нет!       Этот крик был потрясением — ведь никому и во сне не могло присниться, что профессор Макгонагалл способна издавать такие звуки. Они услышали женский смех и поняли, что Беллатриса наслаждается отчаянием Макгонагалл. Дверной проем наполняется людьми. Это выходят на крыльцо уцелевшие защитники замка, чтобы встретить победителей и своими глазами убедиться в гибели Гарри. Чуть впереди они увидели блаженно улыбающегося Волдеморта. Он снова закрыл глаза.  — Нет!  — Нет!  — Гарри!       Голоса Рона, Луны и Джинни — это еще хуже, чем вопль Макгонагалл. Их крики послужили сигналом, теперь вся толпа уцелевших вопила, выкрикивая проклятия Пожирателям смерти, пока…  — Молчать! — крикнул Волдеморт. Раздался хлопок, мелькнула яркая вспышка — и все смолкло. — Игра окончена. Клади его сюда, Хагрид, к моим ногам — здесь ему место!       Гарри положили на траву.  — Видите? — сказал Волдеморт, ходя взад-вперед позади лежащего тела. — Гарри Поттер мертв! Поняли вы теперь, что вас обманули? Он был всего лишь мальчишкой, требовавшим от других, чтобы они жертвовали жизнью ради него! — Он уже столько раз тебя побеждал! — выкрикнул Рон, и чары развеялись. Защитники Хогвартса снова зашумели и закричали, но тут второй, более мощный хлопок заглушил их голоса.       Гермиона подалась вперёд, чтобы присоединиться, но Драко жестом остановил ее. — Подожди немного, — шепнул он. — Нас не ждут здесь, мы можем использовать эффект неожиданности, в прошлый раз помогло.       Девушка кивнула, стараясь проглотить слезы, рвущиеся наружу с такой силой, словно организм лопнет, если не избавиться от них. Драко крепко обнял ее и поцеловал в висок в попытке утешить.       И тут случилось сразу несколько вещей. С отдаленной границы школы послышался шум, как будто сотни людей перебирались через не видные отсюда стены и рвались к замку с громкими воинственными кликами. В ту же минуту из-за угла замка показался запыхавшийся Грохх с воплем: «ХАГГИ!» В ответ ему раздался рык великанов Волдеморта: они ринулись на Грохха, как боевые слоны, и земля затряслась под их топотом. Потом раздалось цоканье копыт, звук натягиваемой тетивы — и на Пожирателей смерти внезапно обрушился град стрел, посланных кентаврами, которые — о, чудо! — решили вмешаться в жизнь людей. Армия Волдеморта закричала от неожиданности, ломая строй. Гарри вытащил из-под одежды мантию-невидимку, набросил ее на себя, вскочил на ноги. — О Мерлин! О Мерлин! — шокировано закричала Гермиона. — Он жив, Драко, он жив!

***

      Уже час Малфой и Грейнджер объясняли, как им удалось выжить под обвалом, и утешали всех, кто плакал от радости. — Ты спас ее, — сказал Рон Малфою, когда Гермиона слёзно обнималась с Джинни, Гарри и Луной. — Знаешь, может, ты действительно не такой уж и ублюдок. — В любой другой ситуации это звучало бы как оскорбление, но сейчас я приму это, как комплимент, — усмехнулся блондин. — Думаю, она счастлива с тобой. Но будет ещё счастливее, если мы… ну, знаешь, не будем при каждом удобном случае пытаться убить друг друга.       Малфой повернулся к Уизли, протягивая руку для пожатия с ухмылкой. — Но улыбочка у тебя ублюдская, — шутливо скривился Рон, пожимая руку слизеринца.       После всех обжиманий и оплакивания погибших Гермиона с Драко решили прогуляться по территории дома.       Именно тогда они и наткнулись на свою могилу. Гермиона замерла, чувствуя, как беспокойство, обжигая, разливается по крови. По чужой крови.       Они стояли перед могильным камнем, который был вдвое больше обычного, потому что под ним были погребены сразу два человека. На камне была неаккуратно выцарапана надпись: «Покойтесь с миром, храня свою запретную любовь». А ниже — имена: Драко Люциус Малфой 05.06.1980 — 04.28.1997 гг. и Гермиона Джин Грейнджер 19.09.1980 — 04.28.1997 гг. На земельной насыпи лежали уже высохшие цветы и любимая книга мертвых.       Антуан Де-Сент Экзюпери «Маленький принц».       Гермиона наклонилась и взяла книжку в руки, рассматривая. — Это положила мама, — сказал Драко. — Эта книга моя самая любимая, именно это издание. Она потрепана, потому что в детстве я зачитывал ее до дыр. Не знал, что мама сохранила ее. — Это так… жутко, правда? — прошептала девушка. — Там, в яме лежит гроб, в котором должны были быть мы. А мы стоим над собственной могилой: ты — на стороне, противоположной той, на которой должен был быть, а я — с чужой кровью в жилах. — Да. Но, наверное, это было самым правильным исходом, чтобы мы остались живы, хоть и… хоть и потеряли часть себя.       Гермиона улыбнулась. — Мы нашли друг друга. Думаю, это отличная компенсация. — Разумеется, — Драко повернулся к ней с улыбкой на губах. — Знаешь, я хочу, чтобы она осталась. Могила. Как маленькая дань тому, что мы потеряли, обретя друг друга.       Девушка кивнула и положила голову на плечо самому дорогому человеку, который перевернул ее жизнь с ног на голову и несколько раз ее спас.       И в той могиле были погребены не они, а их жертвы, чтобы наконец стать счастливыми.       Вместе и навсегда.