Keep me afraid

Феликс решает не приходить в универ последующие несколько дней. И причина этому - его внешний вид. Из-за определенных болей, он хромает. И хромает так откровенно из-за того, что его лишили анальной девственности. Так что показываться в таком виде, не хочется вообще. А засосы на самом деле вообще не показатель, так что он просто сидит дома, не отвечает на звонки Банчана и Джисона, которые почему-то вдруг вспомнили о его существовании только когда его нет. Хван не станет сдавать его, про эту квартиру вообще мало кто знает. И поэтому блондин чувствует себя в полной безопасности. Даже начинает казаться, что сексуальнее спокойствия нет ничего в этом мире. Но это все шутки, конечно же. Хотя не отпускала мысль, что Йеджи знает, где они и что она расскажет все Джисону и его мини отпуск рухнет. - Тебя не смущает, что я тут уже несколько дней? - Нет. Хенджин просто пожимает плечами, словно в этом реально нет ничего таково, словно они не похожи на парочку, сбежавшую вместе из дома, взявшись за ручки. Это ведь почти правда. После того неудачного секса, они больше не пробовали. Хван не пытался залезть к нему в белье. Но спали на кровати они вместе. Засыпали с поцелуями, уж в этом Феликс себе отказать не мог, открыл, насколько соприкосновения губ могут быть приятными. Просыпались в объятиях. К такому быстро привыкаешь, особенно когда вокруг нет раздражителей. Кстати, об этом. Несмотря на то, что Феликс не собирался возвращаться, вернее не хотел, он все же не мог не думать о том, что происходит в доме без него. Он боялся вернуться туда и обнаружить все, что угодно. Он все еще финансово зависел от Банчана. И каким бы благородным ни был брат, он все равно ставил свои условия, чтобы перечислять деньги. Например, информация о Джисоне. А Джисон тем временем игрался со всеми в кошки-мышки. Феликс пытался понять, что тот задумал. Раз за разом наблюдал, выводил на разговоры. Но шпион из него ужасный, брат сам ему об этом сказал. - Надо возвращаться, - со вздохом произносит Хан. - Ты этого хочешь? Все еще непривычно слушать такие вопросы. Ты этого хочешь? Ему почти никто не задавал его. Все только требовали своего, ставили условия. Так что приходится ответить правдой: - Не важно, чего я хочу. Надо вернуться. Феликс самый младший в семье и самый залюбленный рано ушедшей матерью. Отсюда и зависть старших. Они никогда не говорили об этом, но он и так знал, видел эти эмоции на чужих лицах. Отец не особо им занимался, предпочитал отдавать все внимание старшим, так как видел в них замену и свое безбедное будущее. И пока Банчана растили лидером под определенную копирку, Феликс сидел вдалеке, придумывая способы обратить на себя внимание. Но тут появился Джисон, который своим поведением каждый день получал леща и опять же все взгляды были обращены не на него. Блондин хотел стрелять - над ним смеялись. Хотел драться - тоже самое. Хотел пойти в универ на бизнес, чтобы помогать Банчану - ничего не меняется. Его просто не воспринимают всерьез. Отсюда и эта нелюдимость, постоянное молчание и едкие ответы. Как с ним, так и он. Феликс знал про торговлю брата, знал даже какие наркотики тот толкает и где их купить. Но решил, что это не его дело. Он действительно так думал. Дело даже не в зависти, обращенной к Банчану. Искренне не задумывался над тем, что это может быть важно. И теперь, когда ситуация перевернулась с ног на голову, к нему обращено слишком много внимания, которое не приятно. Он стоит между двух огней. Для Джисона вдруг стал игрушкой, чтобы забить скуку. А для Банчана источником информации. И теперь Хан видит их обоих без масок в самом уродливом обличии. В доме его встречает только Рюджин. Она улыбается искренне. Но Феликсу сложно ответить ей взаимностью. Девушка ему нравится, но он также обходится с ней настороженно. Диплом по психологии пугает. Да и сама Рюджин не девочка с провинции. Парень проходит к себе в комнату, закрывает дверь, закрывает балкон. В этом доме тоска и неизвестность как приложение. На душе все измалёвано серыми красками и почему-то именно Хенджин кажется в этом мракобесии ярким пятном.

***

Джисон отсутствию брата не удивляется, но скучно не становится. Все внимание уделяется Йеджи, которая этому абсолютно не рада. Она на каждое прикосновение отшатывается как от огня. Коснись пальцем и получишь удар с размаху. Она стала как оголенный провод. Все чаще просит таблетки, неосознанно увеличивает дозу и это не может не радовать Джисона. Изначально она его заинтересовала, понравилась как девушка. Она была такой яркой, но чем ближе они становились, тем бледнее становился ее облик. Джисону нравилось наблюдать как из нее исчезает весь тот образ независимой девушки. Таблетки действуют так, как нужно, вытаскивая из человека все его мечты на лучшее будущее, заменяя губительной реальностью. На Хван это особенно видно, проявляется во всей красе. Но до сих пор не понятно, что именно ее так гложет. Он думал, что уж она-то не имеет проблем, но оказалось, что внутри сидит тайна. Джисон специально то дает ей дозу больше, то врет, что таблеток не осталось. Потому что хочет посмотреть на реакцию, отослать Сынмину полный отчет о побочках. В целом он доволен товаром, качественно сделано, как обычно. Осталось лишь вырваться отсюда и обрубить все концы теперь уже окончательно. Хенджин очень удачно уехал и оставил сестру одну, поэтому Джисону не составило труда довести дело до конца.

***

Возвращение брата не вызывает радости, скорее много претензий. Когда он проходит в ее комнату и садится рядом, то девушка даже взглядом не одаривает. Обиделась, хоть Хенджин и писал ей все это время, все сообщения остались непрочитанными. - Йеджи, ты опять раздираешь пальцы, - раздраженно цокает Хван, которого бесит эта привычка. А ее пальцы уже давно такие. Маленькие ранки кровоточат в районе ногтей. - Ногти тебе отстричь надо, - ворчит брат. И если раньше она улыбнулась бы на это, то сейчас уголки губ даже не двигаются. На данный момент Йеджи совершенно не реагирует. От нее словно оболочка осталась. - Может, хотя бы поздороваешься со мной? Снова не отвечает. - Йеджи, - берет за руку. - Ты трахнул его, да? Неожиданно. - Ты о чем? - Ты знаешь, - наконец переводит на него осознанный взгляд. - Какая, к черту, разница? Тебе вообще какое до этого дело? - раздраженно выдыхает Хван, сжимая пальцами переносицу. - Ну и как? Понравилось? Йеджи выглядит сердитой и еще немного ... разочарованной? Грудная клетка часто вздымается, кажись, притронься и она лопнет. Такая резкая смена настроения пугает, ведь только что сидела молчком. Под глазами девушки огромные тени, словно она не спала несколько дней. Пальцы с многочисленными маленькими ранками искусаны. Впервые она выглядит так неопрятно и неухоженно. Она не тот человек, который позволит себе так выглядеть. Так что ее настолько задело? - Йеджи, солнце, в чем дело? Почему ты так себя ведешь? Она молчит, прожигает дыру в груди, напрягает скулы, но молчит. - Скажи мне. Я же не читаю мысли. Я тебя обидел? Феликс тебя обидел? - Ты с ним спал. Уже не вопрос. - Спал. И? - Он тебе так сильно нравится? - подрывается с постели, размахивая руками в воздухе. - Нравится. Мне много кто нравится, сама знаешь. Хенджин и правда не понимает. Он даже не видит чужие страдания. Не видит причину. - А я? Парень смеется, делая шаг ближе к сестре, чтобы обнять, но та делает шаг назад, не позволяя сократить расстояние. - А тебя я люблю. Ты же моя сестренка, - улыбается по-доброму, по-настоящему тепло. - Хенджин ... - слова не лезут, обрубаются, - я ведь люблю тебя. - И я ... - Нет! Не так, как ты меня. Неужели не видишь?! - кричит на грани истерики, не выдерживая давления. Хван стопорится, переваривая информацию. Видит все прекрасно и видел всегда, но для него эта тема была табу. Было негласное правило - не поднимать на поверхность. И все эти годы они жили по этим правилам. Так в чем дело сейчас? Состояние сестры вызывает панику. Прямо сейчас он понимает, что что-то не так. Не в их беседе, а в том как она ведет себя. За короткое время девушка стала слишком часто истерить, постоянно предъявлять свои заскоки, ее дверь всегда закрыта на ключ и придвинут стул. - Йеджи, с тобой все в порядке? - Я в пор ... - Тебе кто-то что-то сказал? Кто-то что-то дал? Она замирает на месте из-за неоднозначных слов, даже мышцы лица перестают дергаться. Но глаза выдают абсолютно все, пальцы сжимаются в кулаки. Хван зло кивает, рассматривая интерьер комнаты как в первый раз. Он читает ее как открытую книгу, потому что девушка в душевном раздрае. К тому же неизвестно почему? Она не позволяет ковыряться в себе, отыскивать ответы. - Не трогай! - бьет парня по рукам, когда тот переворачивает постель. - Какого черта, Хван!? Он никогда не называет ее по фамилии, только когда уже слишком не в себе от ярости. В такие моменты он не контролирует что делает, что говорит. Хенджин переворачивает всю комнату вверх дном, рвет одеяло и подушку, делает все на автомате, лишь бы быть занятым делом, чтобы никто не попался под горячую руку. Сам не знает, что именно ищет, но непременно найдет. - Кто их дал? И что это? Сестра молчит, складывая руки на груди, скатываясь по стенке вниз. Ничего говорить не станет. Хенджин раздраженно выдыхает, не зная куда уже деть свои руки. Комната откровенно разгромлена, ему совершенно не совестно. Вспоминается довольно странный разговор между Джисоном и Йеджи за закрытыми дверьми. Мысль загорается как лампочка, слова не кажутся теперь бессмыслицей. - Ты обещал! - Я знаю, но придется немного подождать. Будь терпеливей, - шепчет Джисон. - Мне нужно сейчас! Дай мне их. Или я отрежу твоему братцу член. - Это Джисон! Он дал тебе что-то, поэтому ты за ним как собачка ходишь! - не спрашивает. - Наркота разум затмила. Повеселиться захотелось? Сколько ты уже принимаешь? Месяц? Два? А может все четыре? Молчание. Йеджи кусает губы, немного колотит от всего вокруг. Карты постепенно раскрываются и девушка сама виновата в своей несдержанности, сама указала верный путь. - Йеджи! Алло! - Хван присаживается перед ней корточки, щелкая пальцами. - Отвали! Пассивная агрессия. Что-то новенькое. - Это твое? Перед глазами мелькают голубые таблетки. Огонь в глазах вспыхивает подобно пожару. Выдает себя с потрохами, ладони тянутся к блистеру, но тот сразу же исчезает в чужих руках. - Плохо прячешь. Или ты думаешь, что меня что-то остановит? Парень печально улыбается и выходит из комнаты. Йеджи бежит за ним, пытаясь отобрать таблетки. Завязывается потасовка. Хван держит сестру за руку, которой та уже успела влепить ему по лицу. Стучит в ненавистную дверь настолько сильно, что кажется стены покроются трещинами. Ярость из него ведрами выливается, из последних сил сдерживается, чтобы не отыграться на ком-нибудь. Ему противно смотреть на сестру. Теперь понятны все ее заскоки, перемена настроения и скрытность. - Нет его дома! - визжит девушка, пытаясь отлепиться от цепкой хватки. Она не позволяет себе заплакать, царапает чужую руку, даже кусает, но все тщетно. Хенджин будто не замечает, что с каждой секундой давит на нежную кожу все сильнее. Не замечает что девушка сидит перед ним на коленях почти в истерике. - Тебе жить надоело? Или это, - снова машет перед глазами таблетками, - затмило разум? - Не твое дело! Ты вообще на меня внимание не обращаешь. Думаешь приятно смотреть, как перед тобой ноги раздвигают?! Хван теряет последние остатки разума, наматывает темные волосы на кулак, приближая к лицу. - Да какая тебе разница? Ты также раздвигаешь передо мной и что? Кроме того, что в нас одна кровь, ты ничем от них не отличаешься. Если бы не твое лицо, я бы даже не посмотрел на тебя, не то что трахнул. На самом деле так не думает, но слова слетают с языка так легко. Только по потерянному взгляду понимает, что сморозил. Йеджи перестает пытаться выбраться, руки отпускают запястья. - Ха, серьезно? А вот Феликс весь такой из себя прекрасный, да? - все еще пытается защититься. - Хотя бы тысячу раз не попользованный! Хван разжимает пальцы, замечая на собственных руках несколько темных волосков. Сжимал так сильно, что выдрал волосы. Злость все еще бурлит в нем, но как только разворачивается спиной к сестре, становится трезвее. От взгляда небесно-голубых глаз не скрыться. Феликс смотрит с откровенным ужасом, переводит испуганное лицо на девушку, что наспех утирает мокрые дорожки с щек. Сколько он тут стоит? Сколько услышал? Как только их взгляды пересекаются, Хан захлопывает дверь. - Твою мать! - шипит парень, раздраженно ударяя кулаком об стену. Он стоит так с минуту, пока все-таки не оборачивается. Сестра все еще сидит на полу, переваривая диалог, не двигается, даже не дышит словно. Ему почти что стыдно, но только почти. Йеджи сидит как побитый птенец, она и так выглядела истощенной и замученной до их диалога, а сейчас вообще безжизненно смотрит в стену. Хенджин молча берет худое тело в руки и несет к себе в комнату. Весь ее задавленный вид, заставляет чувствовать фантомную боль, почти реальную. Она больше не в маске, они все разбиты и восстановлению не подлежат. Теперь она обнажена и все ее ментальные раны, душевная боль и психические отклонения видны сразу. Ее тело соткано из больных воспоминаний, гниющих внутри. Блондин берет ее руку в свою, ласково поглаживая. - Расскажи, в чем дело? Молчит. - Зачем ты вообще начала их принимать? - Хенджин смотрит, поджав губы. Чужое состояние волнует. Йеджи выдыхает громко, сжимая ладонь. - Я думала, он станет твоей лучшей копией, - говорит про Джисона. - Думала, смогу стать для него чем-то большим. Но больше всего хотела сама его полюбить. Мне хотелось этого так сильно. Год за годом думала о том, когда же я проснусь и меня не будет мучить вопрос, с кем ты сейчас находишься. - Йеджи ... - Я знаю про наш уговор, знаю, что между нами не может быть того, что я хочу. Но это не отменяет моих чувств. Ты же видишь, что в моих глазах ты больше, чем брат. - Как это относится к тому, из-за чего мы поссорились? - Джисон предложил мне попробовать. И все закрутилось. Мне становится легче, когда я не в этой реальности, мне просто необходимо хоть где-то быть любимой. Вся она была похожа на нечто воспаленное. И это идет изнутри уже довольно давно, прорастает корнями и давит. Как он не заметил этого? - Мы должны потом об этом поговорить, хорошо? Сейчас тебе надо отдохнуть. Хван укладывает сестру в постель, сам забираясь вместе с ней под одеяло. Девушка укладывается на мужское плечо, засыпая сразу же. А вот Хенджин еще долго не может прийти в себя после последних событий.

***

Утром Джисон отправил полный отчет о поведении Йеджи Сынмину. Написал про все побочки и образовавшееся чувство привыкания. Они долго создавали этот продукт, еще до того, как все пошло по одному месту. А после "ссылки" в Оурел, дело затянулось. Водить Банчана за нос было не просто. Он бы все равно узнал про их дела с Сынмином. Нужно было подыгрывать брату, чтобы тот думал, что он хозяин ситуации. Джисону не трудно делать из себя недалекого, если будет результат. И вроде все шло как по маслу, пока Хан не получил смс с неизвестного номера. "Твой брат не справляется, пока ты прячешься как крыса. Я знаю, что твой друг готовит что-то особенное. Подумай еще раз, прежде чем свинец украсит еще кого-то из твоей семьи. Или НЕ семьи?" Липкое, неприятное чувство все-таки сковывает. Он не скрывался, "прятался" на виду, но под надежной защитой. Поэтому не думал, что угрозы снова начнут на него сыпаться. - У тебя такое лицо, словно ты ребусы в голове разгадываешь, - с придыханием говорит Лино, взмахивая бедрами. Джисон немного выплывает из раздумий, осознаннее смотря на извивающегося на нем парня. Минхо как обычно прекрасен, звонко стонет, выгибает тонкую спину до хруста позвонков. Принимает полностью и просит еще. Хочется остаться в этом моменте и перематывать на бис. - Не расскажешь в чем дело? А то мне показалось, что я трахаю кирпич, - говорит Ли, уже после душа. - Проблемы. - И все? Не поделишься? Джисон спокойно выдыхает и поднимается с постели, ища рубашку. - Не забивай голову. Минхо сначала долго молчит, задумчиво рассматривая одевающуюся фигуру перед собой. - Наверно, все это стоит прекратить. - Зачем? Тебе не нравится? Или нашел кого получше? - язвит Хан. - Нет, нет и нет. Но мы встречаемся, когда удобно тебе. Ты все еще трахаешь Йеджи, пока ты у меня единственный партнер. - Ты хочешь, чтобы я порвал с Йеджи? Этого не будет, я уже говорил. - Мне и не надо. Я просто хочу прекратить встречи. Джисон застегивает ремень на джинсах, пока Лино сильнее заворачивается в простынь. Номер оплачен Ханом, так что можно поиметь наглость и поваляться еще немного. - Если ты так этого хочешь, - говорит недовольным тоном. - Тогда говорить "до встречи" нет смысла. Парень разворачивается и просто уходит. Задело. Минхо облегченно вздыхает, откидывая голову на подушки. Это оказалось легче, чем думал. Ли давно задумался над тем, что когда они стали с Джисоном близки, то розовые очки спали, как и наваждение. Тот все еще возбуждал и в постели они полностью совместимы, но Лино понимает, что может прожить и без этого. Раньше между ними словно висело незаконченное дело и вся эта муть с чувствами казалось реальной. Сейчас же парень получил, что хотел. Секс. А вот благородные чувства так и не появились, вернее оказались по итогу фальшивкой. Минхо улыбается сам себе. Внутренности немного сжимаются от такого короткого разговора, ему все-таки хотелось увидеть более эмоциональную реакцию на свою новость. Может так даже лучше. Тихо и без скандала.

***

- Я все могу объяснить. Хенджин входит без стука, знает, что не откроют. Всю ночь у него перед глазами стояли два огромных океана, в которых плескался шок. Глаза Феликса были полны удивления, отрицания. Он очень надеется, что не отвращения. Но сейчас, стоя лицом к лицу, страшно представить, что у блондина на уме. - Серьезно? Феликс очень старается быть спокойнее, даже руки на груди сцепил, чтобы не размахивать. Весь услышанный вчера разговор просто не укладывается в голове. Может это просто шутка? Но заплаканное лицо Йеджи и разъяренный Хван не были похожи на актеров в спектакле. У него уже были подозрения, но он старался пихать их куда подальше, сваливая на больное воображение. Но вид Хвана только укрепляет весь спектр пиздеца, что творится в этом доме. - Хотелось бы услышать, что ты скажешь. - Сколько ты слышал? - Все с того момента, как вы вышли в коридор. Хенджин тяжело вздыхает. Отвертеться не получится никак. Феликс не из тех, кто трепет языком, но все еще не кажется настолько близким человеком. - Обещай, что не скажешь никому. - Не люблю трепать языком, - язвит Хан. - Просто подстраховываюсь, - нервно сглатывает. - Тебе кратко или нет? - Боюсь не выдержу всей истории. - Я люблю ее. Феликс молчит, хмуря брови. Ну любит и любит ... - Как брат сестру? - Это немного больше. - Твоя любовь похожа на извращение, - ошарашенно выносит вердикт блондин. - Вы реально спите? - Да, - глаза в глаза. - Ты ... ты больной. Ты трахаешь собственное отражение. Это высшая степень самовлюбленности. Тебе диагноз надо ставить. - Так поставь. - Что? - Поставь. - Могу лишь посоветовать наведаться к врачу. Хван делает шаг навстречу к парню, но тот делает назад. Не желая быть к нему близко. - Все очень сложно. - Я вижу, - с отвращением бросает Феликс. Он не понимает и понимать не хочет. Близнецы трахаются, да еще и в любви признаются. Похоже на плохой сюжет из порно. Теперь блондин окончательно убеждается, что все в этом доме больные. Хенджин только начал казаться ему нормальным. Даже тупые подкаты не бесили, честность в словах подкупала, искренность поступков поражала. А сейчас он словно смотрит на красивую вазу, что внутри покрылась трещинами. Феликс понимает, что это последняя капля. Он не может оставаться в этом доме, где все прогнило до такой степени, что невозможно дышать. - Не смей даже приближаться ко мне. Боюсь заражусь твоим безумством, - шипит Хан, двигаясь к двери. - Безумец тот, кто держит пистолет под подушкой. - Каждая пуля в нем принадлежит тебе. Хенджин хватает парня больно за руку и притягивает к себе ближе. Терпеливо выносит все ворчания и тычки, но все равно не отпускает. Смотрит в глаза напротив и видит в них кровь, которую этот дикий зверь хочет пустить. Он прижимает Феликса к стене, чтобы окончательно успокоить. Он его не отпустит, пока сам не поставит точку. Наклоняется ближе к кукольному лицу, наслаждается фальшивой маской, что застыла перед ним. А фальшивая она потому, что сердцебиение отчетливо выдает с потрохами. - Скажи еще раз, - загробно требует Хван. - Каждая пуля в пистолете продырявит твое тело насквозь, - плюется ядом, но когда чужие губы останавливаются в миллиметре от его собственных, вся спесь уходит, он старается быть сдержаннее. - Не сможешь ты меня, куколка, пристрелить. - Ха! И почему? Хенджин прижимается плотнее. Рука скользит по талии вниз по грубой ткани джинс. Между ними нету даже воздуха, словно клеем соединили тела. Только ярость с одной стороны и дикое влечение с другой смешиваются в кислотный ком. Феликс нервно сглатывает, уже не в состоянии держать зрительный контакт, когда ладонь всё-таки двигается дальше, сжимая ягодицу. Щеки затапливает алым, а дыхание настолько горячее, что можно обжечься. Хван с удовольствием следит за сменой чужого настроения, подмечает, как тот становится тихим и будто прозрачным. Хотя на самом деле парень увидит Хана даже в темноте, даже по запаху поймет, кто в комнате. - Мне стоит сделать так мало, чтобы ты свернулся клубочком. Так о каких пистолетах может идти речь? - нагло усмехается Хенджин, залезая под кромку джинс, чтобы через белье сильнее сжать ягодицу. Феликс то ли пищит, то ли насылает проклятье, но головы не поднимает, а тело одеревенело словно камень. - Я не стану тебя трогать насильно. Но если ты кому-нибудь скажешь про этот секрет, то последствия будут неприятными. Хенджин поднимает голову парня за подбородок, чтобы снова окунуться в эту гамму чувств, разжигающих в нем желание. Но в этих голубых глазах сейчас нет абсолютно ничего, кроме их внеземной красоты. - Так что не провоцируй меня. - Мне нужно только дышать, чтобы дать тебе повод. Так где гарантии твоих слов? - Их нет. Потому что, - шепчет губы в губы, едва касаясь фарфоровой кожи, - мы оба в шатком положении. - Мой брат лично проводит тебя в гроб. - Какой из? Обоим ведь плевать на тебя, сам говорил. Хенджин оставляет мимолетный поцелуй на щеке и отстраняется. От потери опоры Феликс чуть ли не целует пол, но успевает вовремя поймать равновесие. Хван выходит из комнаты на взводе, пытается сбить наваждение, но не выходит. - Хенджин ... - Йеджи выплывает из комнаты привидением. - Чего?! - резко отвечает брат, пугая диким взглядом. - Я хотела ... - Давай потом, я не в настроении. - Но ... - снова пытается открыть рот. - Господи, закройся! Видеть тебя не хочу. Все ты виновата. Хенджин словно с отвращением сбрасывает тонкие кисти рук с плеча и спускается на первый этаж. Ему сейчас не до нее. Еще чуть-чуть и что-нибудь бы точно произошло. Йеджи безжизненно опускает руки. Она словно в кипящей кислоте побывала от этого едкого взгляда. Так он на нее не смотрел никогда. Это конец. Девушка сдерживает рыдания, поворачивая голову на дверь, из которой выглядывает Феликс. Их глаза пересекаются, но сил на то, чтобы как-то выкрутиться или оправдаться нет абсолютно. Поэтому, проглотив ком в горле, она молча уходит к себе в комнату, зализывать раны. Вечером поговорить тоже не удается. - Блядь, не трогай меня! - Давай поговорим, - умоляет Йеджи, пытаясь прикоснуться к брату. - Зачем? Я не хочу с тобой разговаривать, даже видеть. Ты и так уже все, что могла испортила. - Ты имеешь в виду Феликса? - Не только его. Меня заебала твоя любовь, заебали твои выкидоны и претензии. Я устал. Давай просто ... отдохнем друг от друга? Йеджи замирает, не ожидая такое услышать. Несомненно это безумно больно. Она думала, что раз ей тысячу раз разбивал сердце один и тот же человек, то тысяча первый будет таким же, но он оказался самым разрушительным. Девушка с трудом натягивает улыбку, кивая. Уже не важно, что она там хотела сказать. Все, что ей надо было, она услышала. Все это не важно. Хван ничего не говорит ей вслед. Просто смотрит с пренебрежением, заставляет чувствовать себя еще более отвратно. Она никогда не была размазней, но прямо сейчас ее состояние можно именно так описать. Джисон не отвечает на звонки, последние таблетки забрал Хван и даже не поинтересовался, как она себя чувствует. Как мир так долго крутился вокруг одного человека, если ему не было это нужно? Йеджи плохо спит всю ночь и предсказуемо не идет в универ. Хенджин так и не зашел проведать ее. Больно. Очень. Теперь ее ментальное состояние достигло дна и там даже нет фонарика, чтобы найти выход. Тело и мысли продырявлены, душа похожа на заплесневелое яблоко. Так какой тут может быть выход? Девушка набирает себе полную ванну и аккуратно залезает в воду, чувствуя как приятное тепло обволакивает тело. Она надела белое платье свободного кроя, примерно в таком же она была одета, когда была маленькая. Девушка несколько минут наслаждается тишиной, опускаясь в воду по горло. Мимолетная улыбка мелькает на юном лице, улыбка которая может убить. В доме сегодня пусто, родители уехали по работе в соседний город, а у прислуги выходной. Все так идеально складывается для нее. Так губительно идеально. Она никогда этого не делала, только видела по телевизору. Коробка с лезвием нашлась в прихожей. Йеджи повторяет снова и снова простые движения, опускает руки в воду и плачет. Она выдерживала боль моральную, думала и физическую может, но это и правда не приятно. Устала показывать самую безболезненную версию себя, пока собственные язвы копились и гноились за закрытыми дверьми. Перед глазами все плывет. Вода окрашивается в кроваво-красный и на корточки рядом с ванной садится фантомный Хенджин. Он тепло улыбается и гладит девушку по волосам. Йеджи, утирая слезы кровавыми руками, пытается улыбнуться тоже, потому что прикосновения брата дарят облегчение, забирая все плохое. Как обычно бывает при ее галлюцинациях, парень молчит, только улыбается и смотрит в ответ. Его присутствие успокаивает, вода обволакивает теплом, убаюкивая. Глаза сами закрываются, тежелеют веки. Теперь все ненужное позади. Теперь можно расслабиться