Темная магия оставляет шрамы

Всюду снуют пассажиры. Топот ног сливается в единый, непрекращающийся гул, сливающийся с громкими радостными голосами, свистом, визгом и задорным смехом. Из-под колес алого экспресса, прибывшего на платформу девять и три четверти, вырываются белоснежные клубы дыма. Гермиона сильнее обнимает Дейзи, целуя ее в темную макушку. — Ну всё, — мягко выдыхает она, выпуская дочь из объятий. Дейзи расцепляет ладони и мягко улыбается, глядя маме в глаза. Она старается успокоиться, но ее всю трусит, и она никак не может это контролировать. Это ее последний год в Хогвартсе, последний курс. Ей бы радоваться, ей бы выше головы прыгать да выше крыши летать, но мысли ее витают не в том направлении. Это первый раз, когда она едет в школу без Тедди. В купе ее не ждет Бо, не ждет Роджер. Ей некому писать в этом году письма в Шармбатон. И сначала эти перемены пугают. Невозможно сильно пугают, до дрожи между лопаток, но… — Я занес твои сумки, — спрыгивает со ступеньки Джеймс, ловко и пружинисто приземляясь рядом. Дейзи оборачивается. На душе становится спокойнее сразу, как Джеймс улыбается. Гермиона наблюдает за ними с легким сердцем, а душа у нее наконец оказывается на месте. Она не замечает раньше этой простой, на первый взгляд, истины. Ее дочь с самого детства находится в надежных руках. И совсем неважно, что Дейзи приходится несколько лет эти самые руки подождать. Поезд дает первый гудок. Все синхронно оборачиваются. — Ладно, — выдыхает Гермиона, снова импульсивно прижав дочь к себе, — вам пора, иначе без вас уедет. — Не уедет, — смотрит по сторонам Дейзи, вытягивая голову и всматриваясь в толпу, — я еще с папой не попрощалась… Она расстроенно сводит на переносице брови и сжимает губы, когда машинист дает почти сразу второй гудок. На часах десять пятьдесят девять. Дейзи встревоженно заламывает руки, не замечая всего, что происходит вокруг. Она не видит, как Джинни по-матерински целует на прощание обоих сыновей в макушки, провожая на поезд, как Гарри взволнованно о чем-то разговаривает перед этим с Альбусом, а затем позволяет себе искреннюю улыбку. Не видит, как Лили почти взахлеб рыдает, провожая старших братьев на поезд, как тянет мать за подол платья и повторяет, как сильно будет скучать по Альбусу. Даже сильнее, чем по Джеймсу. Не видит, как Альбус ярко улыбается, машет сестре ладонью и обещает, что на Рождество привезет ей целую кучу сладостей из Сладкого Королевства. Видит только, как перрон постепенно пустеет, и наконец замечает темный силуэт, который изо всех сил старается успеть, лавируя между провожающими. Мантия цепляется за проходящих мимо, и он старается держать полы ближе к себе, чтобы кто-нибудь не запнулся. — Пап! — звонко кричит Дейзи, подняв вверх руку и распахнув глаза. Северус замечает дочь почти моментально и начинает идти быстрее. Из-под колес вырываются клубы дыма. Машинист дает третий гудок. — Дейзи! — восклицает Гермиона, глядя на часы. На циферблате сливаются стрелки. Ровно одиннадцать. Дейзи срывается с места. Состав начинает разогревать бессмертный двигатель, огромные детали постепенно приходят в движение. Дейзи мчит сквозь толпу, не выпуская отца из виду. Она прорывается вперед намного быстрее, толкает провожающих локтями, но не прекращает бежать. — Дейзи! — теперь это Джеймс. Северус бросает быстрый взгляд на плавно дергающийся состав, который наконец приходит в движение, и снова переводит взгляд перед собой. Провожающие машут руками, визжат, свистят. Где-то неподалеку слышится девичий плач. Оттолкнув с дороги последнюю пару волшебников, Северус выбирается на открытый участок перрона и едва успевает раскрыть руки, потому что в следующую секунду Дейзи с размаху впечатывается в него, крепко обнимая за шею. — Успел! — радостно выдыхает она, закрыв глаза. Северус обнимает Дейзи, крепко прижимая к себе. Ступни девчонки висят в воздухе. Северус едва успевает добраться до вокзала к указанному времени. Никогда больше он не согласится так сразу вливаться в процесс работы и «с корабля на бал» мчатся на слушание первого сентября. — Успел, — выдыхает он ей в волосы. Дейзи издает смешок, чувствуя, как в радостном ритме бьется сердце. Успел. — На Рождество приеду, — перекрикивая толпу, обещает она, не выпуская папу из объятий. Северус кивает. — Будем ждать, — отзывается он, позволяя себе улыбку, которая прячется в темных волосах дочери. Поезд набирает скорость, вся платформа начинает гудеть. Северус выпускает Дейзи из объятий, поставив ее вниз, и смотрит ей в глаза. — Тебе пора, — кивает он на поезд. — Да, — машинально отзывается она. Машинист дает финальный гудок. — Дейзи! — очень близко слышится голос Джеймса. Дейзи оборачивается, замечая, как Поттер стоит возле открытой двери и, схватившись за поручень, наполовину высовывается наружу, с тревогой глядя на нее из постепенно разгоняющегося состава. Она снова смотрит на родителя. — Я… — Дейзи!.. Она не успевает закончить, потому что времени остается совсем мало. — Скорее, иначе опоздаешь! — произносит Северус, и это помогает ей очнуться. Проследив за скоростью состава, Дейзи быстро прикидывает необходимое время и расстояние и, ловко прошмыгнув в толпе, оказывается возле алых вагонов. Джеймс тянется вниз. — Хватайся! — перекрикивает он шум провожающих. Дейзи начинает бежать быстрее, намереваясь успеть самостоятельно запрыгнуть на ступеньку, но скорость экспресса увеличивается, и ее план оказывается провальным. Северус встревоженно наблюдает за ней, быстрым шагом начиная идти вдоль перрона, чтобы не упустить ее из виду. — Да я поймаю! — кричит Джеймс. — Давай руку! Дейзи оборачивается и понимает, что другого выбора у нее просто нет. Протянув вверх руку, Джеймс сразу ее хватает, крепко сцепляя кисти их обоих в замок, и тащит ее вверх, не прилагая почти ни капли усилий. За это лето бесконечных парных тренировок в полетах он здорово набирает мышечную массу. Дейзи радостно улыбается. — Сказал же, что поймаю, — ухмыляется Джеймс. Дейзи оборачивается, глядя в толпу и выискивая отца взглядом. Ветер треплет ей волосы, и она нетерпеливо убирает их назад, забирая за уши. Как только ей удается открыть себе обзор, она замечает Северуса, который машет ей ладонью, и Гермиону, которая делает точно тоже самое. Она хватается обеими руками за поручень и высовывается на улицу. — Я вас люблю! — кричит она во всю глотку, не отрывая от них взгляда. — Что она сказала? — не понимает Северус, обернувшись к супруге. Гермиона кладет руки рупором вокруг рта. — Мы тоже тебя любим! — отвечает она за двоих. Состав набирает скорость прямо на глазах, и через пару мгновений вагоны уже бесконечной алой лентой прокладывают свой путь в школу чародейства и волшебства. Гермиона улыбается сквозь слезы, утирая нижние веки подушечкой среднего пальца, а Северус обнимает ее за предплечье, мягко поглаживая его пальцами. Они так и стоят до тех пор пока волшебный состав не превращается в крохотную точку вдалеке. Перрон пустеет на глазах, остается лишь пара семей, включая Поттеров. Гарри безуспешно пытается успокоить рыдающую дочь, которая первый раз остается в доме одна без братьев. Джинни просто наблюдает за попытками мужа и пока не вмешивается. На перрон опускается долгожданная тишина. Гермиона вздыхает. — Куда теперь? — негромко произносит она, опустив голову на плечо Северуса. Мужчина целует ее в макушку. — Домой. Вдалеке слышится слабый гудок машиниста Хогвартс-экспресса. Осень берет бразды правления в свои руки непозволительно быстро. Уже под конец первой недели сентября активно начинают желтеть листья. Моди с Эванжелиной бродят по участку стабильно раз в два дня и с помощью магии убирают опавшие листья. Итан Забини задумчиво смотрит на заключение от целителя Сепсиса, которое Гермиона показывает ему сразу, как переступает порог кабинета, и, недолго поразмыслив, все же кивает, позволяя ей выйти на работу. Блейз крепко ее обнимает, зажмурив глаза, и просит у секретарши три черных кофе со сливками, потому что первое заседание квартала обещает быть долгим. Гермиона не боится трудностей; знает, что со всем справится. Итан и Блейз в нее верят, чего еще можно желать? Северус приступает к своим прямым обязанностям почти моментально, и его пожилая секретарша Люцинда с благоговейным трепетом приветствует своего работодателя. Начальник Северуса жмет ему руку и произносит сдержанное: «С возвращением», не задавая лишних вопросов. Северус его за это по особому ценит. Дни сменяют друг друга, за бесконечной суетой будней шрамы в глубине души почти не болят, пусть и напоминают о себе временами. В их саду по-прежнему живет синяя болтрушайка, которая с каждым днем все сильнее проникается доверием ко всем членам семейства Снейп. Санни даже принимает еду с рук Моди и Эванжелины, а иногда сидит на плече Северуса, когда он читает в саду, и довольно жмурит глазки-бусинки, когда наслаждается теплом от пригретой солнцем мантии. Каждую неделю Гермиона и Северус ходят к семейному психологу, который числится в Мунго, а после заскакивают в кабинет к Августу и зовут его на барбекю в выходные. Он всякий раз с искренним счастьем принимает приглашение, а Гермиона не забывает упомянуть, что Марианна тоже приглашена. В конце октября они устраивают очередную субботнюю встречу, только в доме Поттеров, и Гермиона, разумеется, ворчит и сердится, когда носится по дому и собирает вещи с осознанием того, что они снова опаздывают. — Меня тошнит, — кладет Гермиона ладонь на лоб, пока мечется между двумя спальнями, вспоминая, что еще забыла собрать. Ее всю неделю от грядущей встречи мутит, и она не понимает, почему именно. Сон становится каким-то тревожным, да и любимые блюда обожаемых эльфиек все чаще встают поперек глотки. Северус усмехается, надевая наручные часы. — Это просто барбекю, — успокаивает он ее, — почему ты так переживаешь? — Потому что снова рассеянна, — ворчит она, — ненавижу у себя такое состояние, — хватает она часы с туалетного столика, но не удерживает их, и они падают на пол. Она всплескивает руками. — И из рук все валится, да что это такое! — закрывает она лицо ладонями. Северус подходит к ней и тут же заключает в объятия, начиная поглаживать лопатки. Это всегда работает. С пылким нравом супруга Гермиона справляется по-своему, с переменчивым настроением жены Северус борется своими способами. — Ты умная, прекрасная, собранная… — плавно начинает он. — Меня тошнит, — снова бубнит она в ладони. — Не волнуйся, — продолжает он, — это просто встреча с друзьями, я… — Нет, Северус, — выбирается она из объятий, ощущая, как желудок сводит спазм, — меня правда сейчас вырвет… Северус встревоженно наблюдает за ее белым, как полотно, лицом. Гермиона смотрит перед собой, опустив ладонь на грудную клетку супруга, и старается побороть тошноту, но выходит крайне плохо. Обоняние обостряется, и она морщится, зажимая нос пальцами. — Одеколон, — едва находит она в себе силы выдавить слово и, дернувшись, срывается с места в сторону ванной. Она чуть не сносит дверь с петель, когда врывается в помещение и, едва успев поднять крышку, встает на колени, освобождая желудок от обеда, который даже не усваивается за последние пару часов. Спазмы идут друг за другом, и ей удается цепляться за реальность только благодаря тому, что Северус держит в правой руке ее волосы, а вторую прохладную ладонь опускает на ее лоб. Когда выходит все, что только можно, и тело начинает пробивать мелкая дрожь, Гермиона опускается вниз, приложившись спиной к комоду, и поднимает взгляд. Она заранее знает, что перед собой увидит. Взволнованный взор Северуса, который стоит возле туалетного столика, схватившись за него пальцами так, что белеют ногтевые пластины. Они находятся в тишине ванной несколько бесконечных мгновений. И за этой тишиной чувствуются слова, которые они оба боятся произнести вслух. Гермиона, в этот раз, оказывается смелее. — Мне нужна… — Сумка, — немного нервно заканчивает за нее Северус и, опустив необходимый предмет перед супругой, без слов покидает ванную, закрывая за собой дверь. В этот раз он не ломится обратно, не зовет ее по имени, не считает, не наблюдает за мелькающей под дверью тенью. Северус просто ждет. Ждет, приложив ладонь к губам, и почти не дышит. Время тянется бесконечно. Северус прислушивается к каждому шороху. Секунды идут медленнее, чем обычно, минуты кажутся часами. Он почти не чувствует ног, когда дверь с тихим скрипом открывается, и на пороге стоит Гермиона, опустив вниз голову. Сердце бьется через раз. Северус переводит взгляд на Гермиону, ожидая, пока она что-нибудь скажет. Девушка медленно поднимает голову, почти не дыша, а затем сгибает в локте руку с предметом, три знаменитые фирмы которого Северус может назвать, даже если его разбудить в середине ночи. Она набирает в грудь воздуха. — Положительный, — дрожащим шепотом выдыхает она, чувствуя, как под веками закипают слезы, — положительный, — повторяет она. Северус сначала так и стоит на месте, как громом пораженный, а затем в два шага подходит к ней и, сжав в объятиях, начинает кружить в воздухе, подняв над полом. Слов не хватает, их просто нет. Никаких. Абсолютно. Гермиона обнимает Северуса, крепко прижав к себе, и только чудом стоит на ногах, когда он ставит ее вниз. Может, потому что у нее за спиной от счастья вырастают крылья. — Положительный, — обхватив его лицо ладонями, снова говорит она. Ее губы дрожат в улыбке, из глаз бегут теплые слезы. — Положительный, — шепчет в ответ Северус и, не находя больше слов, накрывает ее губы своими. Они решают в этот раз все сделать иначе. Вселенная улыбается им, дает еще один шанс. Дает им надежду. Они оба понимают, что единственный способ сделать все правильно — это перестать бояться. Это сложно, но так нужно. В противном случае они разгневают судьбу. Им предстоит плыть по течению. Северус и Гермиона поддаются этому ритму. Они рассказывают долгожданную новость друзьям тем же вечером. Никаких уверток, никаких тайн, никакой скрытности. Джинни начинает плакать, когда слышит это, и заключает лучшую подругу в объятия. Гарри жмет Северусу руку и искренне поздравляет с долгожданным событием. Август хлопает Северуса по плечу, когда поздравляет его, а Марианна от переполняющих эмоций кладет худой кулачок на грудную клетку, не в силах справиться с эмоциями. Разумеется, Август сразу же просит их прийти в ближайшие дни сдать анализы и встать на учет, и Гермиона заверяет, что прибудет на прием завтра с самого утра. Имя Гермионы Джин Снейп снова числится среди пациентов больницы Святого Мунго, только по другой, более приятной причине. Она встает на учет по беременности, находясь при этом на сроке в девять недель. В конце недели Дейзи Снейп получает с утренней почтой письмо и, не веря собственным глазам, предлагает Джеймсу прочесть его ей вслух еще раз, чтобы наверняка. Собственное зрение ее не подводит. У нее появится брат или сестра. Дейзи не знает, кто это будет. Знает только, что любить этого маленького волшебника будет всем своим огромным сердцем больше собственной жизни. Эта беременность протекает иначе, потому что Гермиона действительно прекращает бояться. Она носит обтягивающие вещи, даже в первый триместр позволяет себе надевать привычные каблуки. Гермиона не пользуется больше машиной, не боится трансгрессировать, потому что, оказывается, никаких противопоказаний по поводу этого магического перемещения никогда не было, и в прошлый раз она сама рисует себе рамки. Они с Северусом рассказывают об этом всем близким родственникам и друзьям, чтобы все были в курсе, и Северус, в этот раз, лично сообщает эту новость Розамунд, когда приглашает в гости вместе… Вместе со своей женой. Рита в шутку говорит о том, что новость так и просится на первую полосу Ежедневного Пророка. Гермиона едва успевает пресечь гром и молнию из глаз супруга. На работе Итан Забини с нее пылинки сдувает, а жена Блейза, которая подарила ему трех сыновей, проникается к ней еще большей симпатией и даже не сетует на мужа, когда он придумывает Гермионе новую кличку: Золотая девушка с бриллиантом. Они даже не замечают, как приближается Рождество, и вся их семья снова оказывается вместе. По традиции все снова собираются в Норе, но большое скопление родственников не вызывает тревоги. Виктуар в этом году не приезжает на праздники, потому что решает остаться в Шармбатоне, а Тед Люпин даже в Рождество пропадает на работе в банке. Дейзи не интересно, почему так все происходит, она просто наслаждается временем со своей семьей. Северус все равно бережет Гермиону, не дает ей таскать тяжести, помогает во всякой, казалось бы, мелочи. Однако эта беременность отличается от предыдущей, поэтому Гермиона имеет поддержку на этом сроке со всех сторон, а не только в лице супруга. В этот раз Гермиона не переделывает весь дом, только пару раз хватается за краску, на что Джинни шлепает ее по ладоням и говорит, что все сделает сама. Молли вызывается помочь с выбором новых детских вещей, потому что все предыдущие Гермиона отдает на благотворительность, а Северус возвращает прошлый заказ мебели для детской и просит мастера по дереву сделать все с нуля. Он соглашается. Не может отказать своему самому лучшему клиенту. Все идет своим чередом. Родственники и друзья в курсе, плановые процедуры у Гермионы каждую неделю, никаких лишних стрессов, никакой нервотрепки. Малыш развивается хорошо, лежит правильной стороной. Никаких отклонений в развитии нет. Май приближается незаметно. Итан Забини с легким сердцем отправляет Гермиону в декрет и снова вызывает сына на работу, а тот только и рад оказывается. Дейзи пишет каждые несколько дней и просит держать ее в курсе всего. Узи так и не показывает пол, но Гермиона знает, сердцем чувствует, что будет мальчик. Эта беременность украшает Гермиону, она словно становится моложе. Всю весну она проводит на свежем воздухе в саду в свое свободное время. Едва прогревается земля, начинает восстанавливать сад. Только в этот раз в земле копаться тяжело, пусть и очень хочется, поэтому она пользуется магией. Санни кружится возле нее днями напролет. Магическое существо щебечет, заливается песнями, а иногда прилетает и устраивается на животе Гермионы, грея перышки под теплым весенним солнцем. Как, например, сейчас. Теплый ветер треплет волосы, и Гермиона терпеливо заводит их за уши, продолжая гладить синее оперение Санни. Пташка щурит глазки-бусинки, наслаждаясь лаской. Гермиона непроизвольно улыбается. — Он себе семью завел, ты видела? Гермиона оборачивается, когда Северус присаживается рядом с ней в глубокое плетеное кресло. Девушка забавно морщит нос. — Правда? — улыбается она. — Правда, — кивает он. — Смотри… Северус набирает в легкие воздуха и издает необычный свист, который переливом мчится по участку. В кроне тополя слышится копошение, и Санни начинает озираться, бегло глядя то на Северуса, то на свой дом. Вспорхнув, синее пятнышко мчит в сторону кроны. Гермиона чуть привстает на локтях, чтобы сесть ровнее, и щурится на солнце, глядя вперед. Рядом с Санни появляется второе синее пятнышко. Они кружатся рядом друг с другом, а после исчезают среди веток. — Никакая сыворотка правды не стоит того, чтобы лишать этих магических существ жизни, — задумчиво произносит Гермиона и смотрит на качающиеся ветки дерева. — Скоро и они обзаведутся потомством, и тогда этот сад станет первым местом во всем магическом мире, где птенцы болтрушаек смогут расти, не переживая о том, что ждет их завтра. Северус кивает, соглашаясь с ее словами. Какое-то время они сидят в тишине. Гермиона знает эту тишину, поэтому оборачивается, замечая на лице супруга знакомую эмоцию. Она свешивает одну ногу вниз, усаживаясь боком. Она видит, что он встревожен. — Северус, — мягко зовет она. Мужчина оборачивается. — Прикоснись, — просит она, разглаживая на внушительных размеров животе футболку. — Что? — заочно беспокоится он, сдвинув брови. Гермиона улыбается. — Все в порядке, — заверяет она. — Просто прикоснись. Северус свешивает ноги и, потянувшись вперед, опускает ладони на ее живот, чувствуя приятное тепло от нагретой солнцем ткани. Гермиона опускает на его руки свои, ощущая приятную, родную сердцу суховатость. — Он затаился, — чуть улыбается она, глядя на мужа, — давай, скажи ему что-нибудь. Северус сначала немного колеблется, глядя на Гермиону, а после склоняется ниже и прикасается губами к футболке, оставляя на животе мягкий поцелуй. — Мы тебя ждем, — произносит он, перебирая пальцами. — Мы ждем тебя так сильно, что ты и представить себе не можешь, молодой человек. Гермиона улыбается и забавно морщится, когда ожидаемая реакция не заставляет себя ждать. Малыш шевелится, давая о себе знать. Северус с замиранием сердца смотрит на это чудо. Гермиона наблюдает за мужем какое-то время, а после решает озвучить мысль, которая последние две недели не дает ей покоя. — Северус, если что-то случится… — Ничего не случится, — мгновенно подняв взгляд, отзывается он. Она мягко обхватывает его лицо ладонью. — Послушай меня, пожалуйста, — плавно ведет она большим пальцем по контуру его лица. Северус сглатывает и кивает. Гермиона набирает в легкие воздуха. — В этот раз предупреждены все, — начинает она. — Даже малейший дискомфорт я стараюсь предупредить, — кивает она и недолго молчит, взвешивая слова. Северус терпеливо ждет. — В конце недели я хочу лечь в Мунго на сохранение, — произносит она. — Осталась пара недель, я обсудила все с Августом вчера на консультации, поэтому… — Я могу лечь с тобой, — тут же отзывается он. Гермиона мягко улыбается. — Мне было бы намного спокойнее с тобой, — кивает она. — Если ты этого захочешь… — Конечно. Гермиона немного нервно несколько раз кивает, бесконечно радуясь тому, что он поддерживает ее решение. Совсем недолго осталось, будет лучше доверить это рукам специалистов, но и одна она быть не хотела. Гермиона забывает на мгновение о том, что Северус бы не оставил ее ни при каких обстоятельствах. — Тогда ладно, — шепчет она, притягивая его к себе. — Ладно, — едва успевает ответить он и отвечает на поцелуй. Все случается не точно в срок, а на день раньше, но Август заверяет их обоих, что это обычная погрешность, и день в день редко кто идет на роды. Он не числится среди целителей, которые отвечают за родильное отделение, поэтому лишь желает им удачи и держит все под контролем, поставив на уши внушительную часть сотрудников Мунго. В этот раз в приемном покое не стоит в панике одна Розамунд, теперь среди ожидающих все их близкие люди. Джинни воюет с древним автоматом с напитками, шлепая по нему ладонью, Гарри сосредоточенно смотрит перед собой, стараясь хотя бы на мгновение отвлечься от работы, Розамунд держит Риту за руку, сильно сжимая ее пальцы. Молли суетится в регистратуре, переживая за Гермиону, как за собственную дочь, а Артур сотни раз извиняется за это перед Марианной, которую супруга изводит бесконечными вопросами. Джордж с Анджелиной тоже приезжают, он ради этого дня даже магазин вредилок временно закрывает. Перси задумчиво смотрит в окно, думая о чем-то своем, пока Одри разговаривает с Флер о цифровых новинках в мире магглов. Билл приехать не смог, завал на работе. С опозданием в пару часов прибывает Рольф Саламандер вместе с супругой Полумной, тоже закрывая ветеринарную клинику до конца текущего дня. Джинни с восторгом обнимает старого друга, а Гарри наконец отвлекается от работы и весь расцветает на глазах, когда спустя столько лет видит Полумну. И если в приемном покое все сидят в тревожном ожидании, в палате витает взволнованность. Гермиона старается глубоко дышать и успокоиться, Северус держит ее за руку. Акушерки еще не приходят. Гермиона заранее просит Августа, чтобы их было максимум две, на что целитель, не задавая лишних вопросов, соглашается. — Мне нужен укол, — пыхтит Гермиона, чувствуя, что через несколько секунд опять могут начаться схватки. — Это анестезия, — спокойно поправляет ее Северус, стараясь держать себя в руках. — Акушерки скоро будут. — Не надо, — рычит она, сильнее сжимая его руку, — меня успока… Она не заканчивает слово, лишь протягивает гласную, сжав зубы и зажмурив глаза, когда схватки настигают ее снова. — Даже в мыслях не было, — старается плавно произнести он, наблюдая за тем, как белеют его пальцы от ее хватки. Мерлин, а она, оказывается, очень сильная! Во всех смыслах! Секундой позже в палате появляются две акушерки, мельком приветствуют будущих родителей и приступают к работе. В приемном покое все разом замолкают и вздрагивают, когда слышат рычащий вопль Гермионы. Гарри бледнеет первый, бросая взгляд на дверь, ведущую в коридор. — Да ладно? — ухмыляется Джинни, глядя на мужа. — Я три раза там была, все бы отдала, чтобы вспомнить твое выражение лица. Гарри немного нервно усмехается. — Я тоже три раза, — певуче поддерживает ее Флер. — Я дважды, — подключается Анджелина, поднимая вверх руку. — Поддерживаю, — кивнув, отзывается Одри. — Один раз, — безмятежно улыбается Полумна, — только у нас близнецы, — берет она за руку Рольфа. — За раз считать или за два? Девушки многозначительно переглядываются. Розамунд и Рита отмалчиваются и надеются, что останутся незамеченными. Пауза надолго не затягивается, потому что шаг вперед делает Молли Уизли. — Семь раз, девочки мои, — опустив руки на пояс, смотрит на собравшихся эпицентр семейства. — Мама, — сокрушенно отзывается Джинни, не в силах скрыть улыбки. По приемному покою проносится смех, оповещающий о том, что обстановка разряжается, и всем становится чуточку легче выносить ожидание. Всего через пару часов крики Гермионы прекращаются, и все семейство с замиранием сердца затихает, глядя на дверь, ведущую в коридор, где находится палата. Все не шевелятся, почти не дышат. Слышится только шум лампочек под потолком и шипит таблетка аспирина в стакане встревоженной Молли Уизли. Гермиона вся мокрая и изнеможенная лежит на постели, чувствуя пульс в глотке и ладонь Северуса в своей руке. Она не чувствует нижней части тела, словно отключив в себе болевой порог, и боится открыть глаза. Только слушает, слушает, слушает и… Гермиона облегченно выдыхает и медленно открывает глаза, чувствуя, как горячие слезы бегут по щекам, потому что слышит самый лучший звук за всю свою жизнь. Она сжимает руку Северуса в своей, а он целует ее в волосы, не сдерживая эмоций, потому что за окном простирается двадцать восьмое мая две тысячи восемнадцатого года и… Он плачет. Акушерки суетятся, проводят стандартные процедуры, взвешивают младенца и радостно щебечут, мол, какой хорошенький, крепкий и здоровенький. Гермиона протягивает обе руки, когда старшая акушерка несет ей кулек в темно-зеленом мягком одеяле. Она помогает ей уложить младенца, и Гермиона с бешеной нежностью склоняется вниз, открывая круглое личико. — Здравствуй, — улыбаясь сквозь слезы, шепчет она, — привет… Северус склоняется ниже, и Гермиона, сразу обернувшись, смотрит в искрящиеся счастьем глаза супруга. Последний раз такой безмерный свет в глазах Северуса Гермиона видит в тот день, когда они повторно играют свадьбу на их первую годовщину. Северус ведь тогда не шутит, когда делает ей предложение повторно. Гермиона помнит тот день. Они устраивают празднование чисто символически, для себя и близких родственников. Джинни тем летом ставит на уши лучших швей магической Британии, чтобы они пошили превосходные платья для этого события. Несмотря на то, что она только-только осваивается в тот момент с материнством, Джинни держится уверенно ради подруги. Дейзи достается роль цветочницы. Она сама выбирает лепестки роз и бредет с яркой улыбкой по белоснежной дорожке среди нескольких рядов стульев под аплодисменты друзей и родственников. Гермиона помнит, как идет следом за ней, глядя на темную макушку дочери, а затем поднимает голову, встречаясь взглядом с Северусом. Именно так он смотрел на нее. Также, как сейчас. — Вы уже выбрали имя? — мягко спрашивает акушерка, когда ее помощница призывает волшебное перо для записи. Они оба слышат ее, но взглядов друг от друга не отрывают. Ответ приходит сам вместе с надеждой, которая оказывается не напрасной. Они верили. Они оба свято, безоговорочно верили. — Хоуп… — шепчет Гермиона, и Северус улыбается, прикрывая на мгновение глаза. И в это самое мгновение она осознает, какое второе имя должно быть у их сына. Он не будет назван в честь родственников, в честь знаменитых людей или тех, кто отдал свою жизнь. Он будет назван в честь того, кто за его появление борется также, как и сам Северус с Гермионой. Их сын будет назван во имя жизни. Надежды и жизни. — Хоуп Август Снейп. Два года спустя. Синие магические существа носятся над садом, заливаются незатейливыми мелодиями и радуют всех собравшихся. Семейство болтрушаек насчитывает теперь полдюжины членов, потому что они долгожители и размножаются крайне медленно. В этом и есть их ценность. Северус плавно переворачивает первую часть гриля и передает щипцы Перси, который сразу начинает о чем-то вещать. Мужчина личных разговоров с их семейством не особо выносит, поэтому сухо извиняется и берет горсть пшена, чтобы покормить болтрушаек. Дейзи присаживается на корточки и, убрав за ухо коротко стриженые по плечи волосы, раскрывает руки. Недалеко от нее присаживается Лили и делает тоже самое. — Я ловлю тебя! — смеется Дейзи. — Ловлю! — Иди ко мне, — заразительно улыбается Лили, — я тебя поймаю и буду кружить! Моди поправляет бретельку комбинезона мальчишки и отходит, чтобы им всем не мешать. Здоровье эльфийки приходит в норму, род Снейпов продолжается, и магический контракт снова возвращает ей силу. Эванжелина никак не может нарадоваться. Ее душа наконец успокаивается за судьбу младшей сестры. Хоуп смотрит по сторонам, поджав губы, и немного нервно сжимает и разжимает кулачки. Разрываясь в выборе, мальчишка в синем комбинезоне вздергивает губу. Дейзи замечает это, но знает прекрасно, что Хоуп не из тех капризных детей, кто станет устраивать истерику на пустом месте. Подумав еще немного, кареглазый мальчишка улыбается, сощурив глазки, и, хлопая в ладоши, идет к Дейзи, немного неловко шлепая сандалиями по зеленой траве. Дейзи начинает вся искриться от радости и ловит младшего брата, зацеловывая его в обе щеки. Хоуп верещит от радости, обнимая ее за шею, а после немного вздрагивает, слегка пугаясь, когда из-за спины девушки появляется растрепанная шевелюра Джеймса. Парень, который теперь выше Дейзи на целую голову, подает мальчишке указательный палец. — Привет, крепыш, — улыбается он, когда Хоуп хватается за его палец своими. Дейзи смотрит на Джеймса с теплой улыбкой. В прошлом году она заканчивает Хогвартс и сразу получает место в сборной Джинни, занимая пост охотника. Из-за частых тренировок Дейзи принимает решение подстричь волосы, но Джеймс говорит, что ей крайне идет, и так она выглядит еще привлекательнее. Ее жизнь выходит на новый этап, но старые знакомые еще пару раз всплывают в ее настоящем. Однажды она пересекается в банке Гринготтс с Тедом Люпином, но старается не обращать на него внимания и даже не оборачивается. Она знает, что он смотрит ей вслед. Ей непроизвольно хочется узнать о том, что с ним стало за эти два года, но она не знает, у кого спрашивать. Решение приходит само. Приходит ей на электронную почту. Виктуар Уизли спрашивает, можно ли связаться в какой-нибудь социальной сети, потому что общаться через электронную почту — прошлый век. Дейзи не знает, чего ожидать, но соглашается и высылает ей ссылку. Она непроизвольно дергается, когда на экране мобильника высвечивается входящий видеозвонок, но собирается с силами и отвечает на него. Дейзи вздрагивает, когда видит ее первые секунды. Виктуар сильно меняется. Вместо идеально прямых длинных волос — короткая стрижка. Светлых ежик волос, настоящий элегантный хаос. У нее на глазах яркий макияж, подчеркивающий цвет ее небесно-голубых глаз, на губах матовая помада черешневого оттенка. На крыле носа сережка. И вся она искрится счастьем. Вики начинает разговор с извинений, говорит о том, что сказать надо было еще раньше, но у нее не хватало духу. Она рассказывает, что, едва закончив Шармбатон, сразу покидает границы магической Британии и перебирается в маггловский мир, подальше от предков. Она рассказывает, с каким легким сердцем покидает родительский дом, что начинает жить так, как хочется ей. Делать все, что желает ее сердце. Она отпочковывается от семьи, ломает выставленные матерью рамки и принимает незамедлительные решения в каждом вопросе ее жизни. Вики рассказывает, что сейчас живет в Бостоне со своим молодым человеком. Увлекается музыкой, играет в его группе, а еще показывает на камеру огромную татуировку на все бедро и заливисто смеется, отмечая, что это не так больно, как все говорят. Просто долго. Виктуар счастлива в мире магглов, у нее больше нет этого неприятного французского акцента, и Дейзи видит, что все произошедшее в прошлом — лишь результат подавленных чувств маленькой девчонки, лишенной материнской любви. Дейзи говорит, что она очень за нее счастлива, а сама хочет узнать еще кое-что, чтобы успокоить душу, но… — Мы не стали встречаться, — жмет плечами Виктуар, дернув уголком губ. — Посмотрев на все это под новым углом, — подбирает она слова, — я просто поняла, что игра свеч не стоит. Дейзи слабо улыбается, глядя в экран. — Да, слез пролила, конечно, немало, — откровенничает Уизли, скрывая за юмором неприятный момент из прошлого, — но это все мелочи. Она смотрит в зеленые глаза Снейп. — Люпин все еще в банке работает, насколько я знаю, — продолжает она, — в отношениях надолго не задерживается, но и без них не живет, так что… Девушка неопределенно жмет плечами, и Дейзи кивает. — Спасибо, что позвонила, — старается она мягко закончить диалог. Виктуар на фоне жизни без рамок сразу это понимает. — Да, — соглашается она, — может, когда-нибудь еще увидимся. — Может, увидимся, — улыбается Дейзи. Когда она кладет трубку, на душе становится в несколько раз спокойнее. Также, как и два года назад, когда она слышит намерения Джеймса по поводу своего призвания. Джеймс принимает решение не закапывать свой талант, поэтому сразу, как поступает на четвертый курс, идет к преемнику Оливера Вуда, чтобы тот оценил его способности. Он оценил. Оценил так, что сразу предложил наследнику Поттера место запасного на первое время, ведь команда давно укомплектована. В квиддиче не смотрят на громкие имена, смотрят лишь на способности. Под конец четвертого курса Джеймс показывает их во всей красе, и один парень почти с достоинством отдает ему свое место загонщика, усаживаясь на скамейку запасных. В начале пятого курса он пишет Дейзи письмо о том, что у него наконец все получается, и она гордится им до Луны и обратно, а затем просит, чтобы он все ей подробно рассказал сразу, как они встретятся летом. Сейчас Джеймсу остается седьмой курс в Хогвартсе, и он уже ждет не дождется, когда сможет видеть Дейзи чаще, чем в последний год. Без нее в Хогвартсе слишком тихо, слишком пусто и даже, в некоторой мере, одиноко. Минерва, конечно, сначала выдыхает в облегчении, когда сорвиголова Снейп покидает пределы школы. Она с некоторой опаской поглядывает на Альбуса Поттера, но тот ведет себя вполне привычно. Ну, до того момента, пока не находит себе друга… А потом… Потом бразды правления в свои руки берет младшая из семейства Поттеров, и стены школы чародейства и волшебства дрожат. Лили врывается в стены Хогвартса с ноги. По-другому просто не скажешь. Она сразу дает всем понять, что с ней шутки плохи, а Распределяющая Шляпа опасливо интересуется, не желает ли мисс Поттер поступить на Гриффиндор, как и ее родители, на что девчонка фыркает, но отвечает не сразу. Джеймс учится на Гриффиндоре, но он целиком и полностью занят своей жизнью, пусть Лили и знает, что он не оставит ее в беде, если так случится. Взгляд девчонки падает на стол зеленого факультета, где она сразу замечает темную макушку среднего брата. Лили в это самое мгновение решает для себя очевидную вещь: Джеймс и сам способен о себе позаботиться, а вот младшим всегда лучше держаться вместе. Распределяющая шляпа объявляет о том, что второй Поттер отправляется на Слизерин. Зал взрывается аплодисментами, каждый стол улюлюкает, потому что происходит долгожданный разрыв шаблона. Если бы еще пара Уизли поступила на Рейвенкло или Хаффлпафф, мир бы точно схлопнулся от шокирующих событий. Лили Поттер сразу обозначает свои границы на змеином факультете и дает всем понять, что с ней лучше не ссориться. Чтобы доказать свои слова, она пару раз ввязывается в драку, заступаясь не только за себя, но и за Альбуса, причем с мальчишками. Однажды она так смачно впечатывает третьекурсника в шкаф со склянками в кабинете зельеварения, что с тех пор на факультете к ней проникаются уважением, несмотря на неизменные огненно рыжие волосы, унаследованные от матери. Они называют ее «Еще одна из рода Поттеров». Лили эта кличка оказывается очень даже по душе. Альбус сестрой гордится так сильно, что просто не подобрать слов. Стержню ее характера позавидует даже мама, пусть это и не отменяет того факта, что Лили нарушает правила школы и постоянно наводит суету. Лучший друг Альбуса пихает парня локтем, когда Минерва уводит Лили на разговор с деканом факультета после очередного нарушения. — Эй, Поттер, — ухмыляется парень, — сестра-то твоя скоро Минерву доведет, нутром чую. — И когда ты это почувствовал? — хмыкает Альбус. — Когда Лили задала тебе взбучку? Скорпиус Малфой не без улыбки качает головой, наблюдая за рыжей бестией, которая не прекращает скандалить с директором Хогвартса. Ведь именно он был тем самым заносчивым третьекурсником, которого Лили с рычанием впечатала в стеллаж со склянками в кабинете зельеварения. Пробка от вина с глухим хлопком выскакивает из бутылки. Гарри берет бокал, который протягивает ему Джинни, и наливает половину. Джинни с легким сердцем наблюдает за мужем. Он выглядит посвежевшим и отдохнувшим. В прошлом году он наконец прислушивается к совету Северуса и нанимает в своей отдел полдюжины помощников. Плевые молодые волшебники на собеседовании клянутся, что будут тянуть любой объем работы, лишь бы быть в отделе под началом героя второй магической войны. Гарри сразу догадывается, что все не может быть так просто. Шестеро молодых людей тянут большую часть работы Гарри, но и сами не всегда справляются. Раньше Гарри тянет на себе весь объем сам. Он не понимает, как вообще справляется, знает только, почему буквально ночует на работе и пропускает в своей жизни все самое важное. Он только чудом не выгорает, но беспокоит его не совсем это. Гарри теряет почти три бесценных года за работой, упуская этапы взросления собственных детей. Он теперь старается, очень старается наверстать упущенное, а еще понимает одну очень важную вещь. Собственные дети теперь его и сами могут научить чему-нибудь полезному. Гарри разливает вино по бокалам, и Джинни протягивает два из них сидящей неподалеку паре. Розамунд и Рита принимают их, выразив благодарность. Они какое-то время молчат, и Розамунд оборачивается. У Риты знакомое выражение лица, женщина сразу понимает, в чем дело. — Мемуары или история будущего? — спрашивает Рози, сделав глоток вина. Рита поворачивается и смотрит на жену с хитрым прищуром. Ее всякий раз поражает, как Рози понимает ее намерения. Пусть в Министерстве она по-прежнему акула прессы, в родном доме от этого статуса не остается и следа. От Розамунд ей совершенно ничего не удается скрыть, да и не хочется, если честно. Ее жизнь меняется в лучшую сторону в тот день, когда они решаются на брак. Рита прощается со своей дурной стороной в обыденной жизни, стервозную маску носит только на работе. Она даже соглашается с предложением Рози пригласить на свадьбу Северуса и Гермиону. Событие изначально оказывается запланировано на ноябрь, поэтому чета Снейп прибывает на их маленькое большое событие в качестве главных гостей. Для Рози было по-особому важно, чтобы Гермиона была частью этого события. Особенно после всего того, что они пережили за прошедшие годы. — Нет, — чуть морщит брови Рита, наблюдая за тем, как Северус берет за руку свою жену. — Ничего писать не стану, — жмет она плечами, — все уже написали за меня. Рита обводит взглядом двор поместья, а сама до конца все равно не может поверить, что существует в этом настоящем в хороших отношениях с людьми, которые всегда были частью ее непростого прошлого. Болтрушайки снова носятся в теплом воздухе над головами гостей. Дейзи показывает магических существ брату, и Хоуп, широко распахнув светло-карие глаза, внимательно за ними наблюдает. Лили от нетерпения прыгает на месте, уговаривая Дейзи понянчиться с мальчишкой. Снейп сдается и передает ей брата. Тот только радуется и тянет к девчонке руки. Хоуп обожает яркие рыжие волосы Лили. Дейзи подходит к Джеймсу, который ставит на стол миску с картофелем, и, оглянувшись по сторонам, мягко прикасается губами к его щеке. Джеймс тут же кривовато улыбается, и на щеках парня появляется румянец. — Я с практикой в ноябре в Хогвартс приеду, — стирает она с его щеки след от своей губной помады. — Буду раздавать советы молодой команде. — Встречу, как следует, — искренне улыбается Джеймс и мягко берет ее руку в свою, осторожно сжимая пальцы. Гермиона это замечает, но не подает виду, только тихо улыбается и, прихватив с собой пригоршню орешков, идет в сторону беседки, где сидит в одиночестве Северус. Он любит своих друзей и родственников, правда любит, просто нахождение с ними дольше определенного времени вызывает у него раздражение. Она об этом знает. Поднявшись по ступенькам, она проходит по дощатому полу вперед и присаживается рядом с Северусом на мягких качелях. Он поднимает руку, не открывая глаз, чтобы ей было удобнее, и обнимает ее за плечо, по-прежнему наслаждаясь теплым днем и тихими звуками голосов из дальней части сада. Гермиона подгибает ноги и, повернувшись, предлагает Северусу миндаль. Тот принимает его и, промычав слова благодарности, мягко вздыхает, поглаживая предплечье Гермионы рукой. Девушка смотрит на его профиль, на расслабленные черты лица, слушает его ровное дыхание. Опустив на мгновение взгляд вниз, она слегка хмурится, а затем позволяет себе улыбку. — Смотри, — берет она с его мантии волос, — ты седеешь. Северус чуть дергает уголком губ и ухмыляется. — Я старею, — отзывается он, не открывая глаз, — следует выбирать правильные слова. — Это не одно и то же, — заверяет она. — Я сказала, что ты седеешь… Она сбрасывает волос вниз и кладет ладонь на его грудную клетку, чувствуя родное биение сердца. В свете солнечных лучей поблескивает камень ее обручального кольца. — Тебя беспокоит старость? — внезапно спрашивает она. Северус медленно открывает глаза и чуть поворачивает к ней голову. Он какое-то время молчит, обдумывая слова. — Мне кажется, сама старость не так страшит, — задумчиво произносит он, — скорее сам процесс старения вызывает смешанные чувства. Гермиона широко улыбается и гладит его ладонью по сюртуку, чувствуя под пальцами байковые пуговицы. Она кладет подбородок ему на плечо. — Ты будешь замечательным старичком, — почти серьезным тоном заявляет она. Северус снова позволяет себе улыбку. В последние годы он решает перестать себе запрещать простые радости в проявлениях эмоций. Особенно в кругу семьи. Особенно с ней. — Правда? — искренне интересуется он. — Это одна из самых приятных вещей, что я слышал, — заявляет Северус. — Если это, конечно, не критика в духе «ты и без того ворчливый, старость только к месту». Гермиона смеется, зажмурив глаза. Северус снова проводит ладонью по ее предплечью, наблюдая за тем, как Лили показывает одуванчики, и Хоуп дует на них вместе с ней. — Нет, — растворяется в моменте она. — У тебя будут забавные свободные штаны, а поверх сюртука подтяжки, — с энтузиазмом размышляет она, — ну и, разумеется, неизменная темная мантия. Северус соглашается с ее словами, не без улыбки положительно качнув головой. Звучит действительно неплохо! — А когда захочешь чаю, будешь говорить домовику: «Подлей мне кипяточку, золотце», — выставив руку вперед с невидимой чашкой, пародирует она. — Только со своими домовиками я позволю себе так говорить, но это еще не точно, — отзывается он. Северус задумывается о чем-то на пару мгновений, а после мягко улыбается. — Ты тоже станешь прелестной старушкой, — озвучивает он свои мысли. — О, спасибо, — довольно отзывается Гермиона. — Хочу быть пожилой леди с длинными волосами. Белыми, как снег. Буду носить их в низком пучке или хвосте. — Могу представить тебя в таком образе, — соглашается Северус. — Ставлю сотню галлеонов на то, что ты будешь такой же очаровательной, как и всегда. Гермиона усмехается. — Все будут говорить, мол, вы только посмотрите, в золотой девушке с Гриффиндора еще столько огня, — низким баритоном вещает он. — Все уже так говорят, — машет она рукой, — брось притворяться. Гермиона оставляет орешки на столике и отряхивает ладони, снова устраиваясь в объятиях Северуса. — Но ты только представь, какие мы будем эффектные и импозантные, когда будем появляться на мероприятиях, — Гермиона издает смешок. — Думаю, состаримся точно к свадьбе Дейзи, она пока никуда не торопится. Северус тут же слегка напрягается и прогоняет легкую дрему. — Ей всего двадцать, о какой свадьбе может идти речь? — строго интересуется он. Гермиона старается подавить смешок от этой реакции и просто молча ждет, что он скажет на все это. Да, сейчас в планах Дейзи исключительно квиддич и движение по карьерной лестнице, но Джеймс уже в следующем году заканчивает Хогвартс и с большой вероятностью будет видеться с их дочерью чаще, чем сейчас. — Этот молодой человек будет проходить жесткий экзамен, — сурово произносит он, — и что-то мне подсказывает, что он его не сдаст. Северус сжимает зубы, вспоминая о том, как Дейзи рассказывает ему, что они с Тедом Люпином больше не вместе. Подробностей она не озвучивает, но Северус понимает и сам, что этот болван делает ей больно. Не зря этот мальчишка не понравился ему с первого взгляда. Сразу, как он видит его в Норе много лет назад. Чутье Северуса снова не подводит. — Сдаст, родной, — смотрит Гермиона на то, как Джеймс помогает Дейзи что-то сделать с навесом над грилем, — конечно, сдаст. Ты не станешь вставать на пути счастья нашей дочери. — Не стану, но… — он на мгновение задумывается, — этот Люпин ранил ее и… — Это была ее подростковая влюбленность, — мягко отзывается Гермиона, — все мы по неопытности получаем раны и порой очень глубокие, но… На ошибках учатся, — она ненадолго замолкает, — и мы сами, и наши дети. Северус снова смотрит на собственную позицию под новым углом. Как ни старайся, от всего в этом мире мы не сможем защитить ни себя, ни наших детей. Все познается в опыте. Личном опыте. Без него никуда. — Ты права, — соглашается он. Гермиона немного удивляется, потому что пока так и не может привыкнуть к тому, что он все чаще признает ее правоту без уверток, но не подает виду. Она на мгновение прикрывает глаза и нашаривает ладонь Северуса, переплетая с ним пальцы. — Права в том, что случится все это еще нескоро, — уточняет он. — Много лет пройдет. — Именно, — удобнее устраивается она на его плече. — И знаешь, я не боюсь морщин. Пусть будут. Россыпь вокруг глаз, у уголков рта и даже на лбу, — вздыхает она. — Пусть будут. — Это будет еще нескоро, — повторяет он. — Много лет пройдет. Гермиона согласно кивает. — Я знаю, — соглашается она. — Но я не боюсь будущего. Ты же со мной. Северус мягко утыкается носом в ее макушку, закрыв глаза, и его сердце лупит по ребрам сильнее от бешеной нежности, которую он к ней испытывает все эти годы. Гермиона внезапно выпрямляется и поворачивается к Северусу, глядя ему в глаза. Он немного напрягается. — Хочу, чтобы на позднюю весну и раннюю осень мы уезжали жить в наш дом у океана. Там спокойнее, — улыбается она, — и Хоуп любит пляж. Северус согласно кивает, глядя в любимые глаза. — Хочу гулять по вечерам с тобой и с ним вдоль берега, до ушей завернувшись в шарф, чтобы не продуло, — улыбается она, — и скармливать чайкам черствый хлеб, потому что мы никогда его не доедаем, — забавно морщит она нос. Северус касается подушечкой большого пальца контура ее лица, и Гермиона накрывает его ладонь своей, скрещивая пальцы. — Хочу просто… — она поджимает на мгновение губы, потупив взгляд, а после смотрит на него без тени сомнений, — жить с тобой. И Северус думает: я не просто живу с тобой. И Северус думает: я тобой живу. — Думаю, стареть не так страшно, как кажется, — придвигается она ближе и заводит за ухо волосы. — Это даже здорово, — шепчет она, замирая в паре миллиметров от его губ. — Ладно? Северус кивает, притягивая ее к себе. — Ладно. Слышится радостный детский визг. Хоуп раскидывает в стороны руки и заливисто смеется, когда Дейзи снова его подбрасывает в воздух. Шипит барбекю, когда Гарри переворачивает стейки. Звенят бокалы, в теплом воздухе стоит дружный гомон. В кроне тополя заливаются трелью болтрушайки. Шрамы не болят уже несколько лет.