надеюсь тебе понравится закат, который я нарисую

I

      — Он был великолепен, — Феликс облокотился на спинку стула и прикрыл глаза, — Его глаза, губы, темные волосы, обрамляющие его прекрасное лицо… Его плавные движения рук, когда он взмахивает кисточкой. Его мечтательный взгляд, направленный куда-то вдаль. Всё в нем восхищает меня, от одного взгляда на него, внутри все сжимается и сердце замирает, будто никогда и не билось вовсе.       — Кто он? — парень напротив вопросительно взглянул на Феликса.       — Хван Хёнджин, — Феликс открыл глаза и, устало потирая их, направился к выходу. В его памяти все еще всплывал образ парня из кабинета живописи. Это воспоминание было слишком ярким и завораживающим, чтобы тут же забыть его. Не попрощавшись с недавним собеседником Феликс вышел из кабинета и направился к общежитию.       — Вот те на… Влюбиться в принца университета, а он не промах, — тишина будто поглотила слова Джисона, который только что выслушивал оду в честь своего лучшего друга — Хван Хёнджина.       Сказать, что Джисон был в замешательстве, значит ничего не сказать, потому что это очевидно. Ликс — единственный первокурсник с которым Джисон сумел подружиться, а тут выясняется, что Феликс положил глаз на лучшего друга Хана. Всё бы ничего, но если случится такое, что Феликс получит отказ, то Джисону придется не сладко оказаться меж двух огней.       Джисон решил не лезть в отношения этих двоих и молчать до тех пор, пока ситуация не станет критической. Поэтому он отправился в другую аудиторию, где его ждал странный, по мнению Джисона, второкурсник.

II

      Картина была завершена, и откровенно говоря… Она совсем не нравилась автору. Знаете, было такое чувство, будто чего-то не хватало, будто картина была пустой. Вроде бы есть какой-то концепт, композиция, нарисовано красиво, но нет чего-то такого, что бы делало картину «живой». Она была написана без души, будто автору совсем не хотелось её рисовать, будто несмотря на отсутствие вдохновения, его все равно заставляли, говорили: «Рисуй, рисуй, рисуй!»       Хенджин обреченно вздохнул и убрал картину в свой угол. Не подумайте, что он не любит рисовать, что его насильно заставили идти на этот факультет, нет. На самом деле он души не чаял в рисовании, ему доставляло необычайное удовольствие смешивать краски, наносить их на холст, придумывать концепт и композицию, набираться вдохновения. Хенджин находился в экстазе от того, что образы, возникшие у него в голове, образы, которые видит только он, оказываются на холсте, и их может увидеть любой заинтересованный человек. Он искренне любил живопись, просто иногда у него опускались руки, пропадало вдохновение, или он задумывался о чем-то вечном, и эти мысли тянули его на дно.       И в момент написания этой злополучной картины он был именно в таком состоянии. Но, несмотря на все эти мысли, Хенджин был рад, что его работа на этот семестр была закончена, и теперь он свободен от такого предмета как живопись. Это означало, что у него появилось больше свободного времени, которое он может потратить на танцы.

III

      — А вот и новенький в нашей команде, — Минхо похлопал Феликса по плечу, — прошу любить и жаловать, как говорится.       — Меня зовут Ли Феликс, я учусь на первом курсе, прошу, позаботьтесь обо мне, — поклонившись Феликс быстрым взглядом окинул людей, стоявших напротив, найдя знакомое лицо он улыбнулся. Это был Джисон.       — Только не это… — прошептал Хани и обречено вздохнул, ведь теперь Феликс обязательно встретит Хенджина, да еще и Джисону придется самолично наблюдать эту картину, после чего обязательно выяснится, что у этих двоих есть общий друг.       Феликс быстрым шагом направился в сторону Хани, на его лице сияла милая улыбка, посвященная Джисону. Он присел рядом и прикусил губу от нетерпения и волнения, ведь ему предстоит показать сольный танец, чтобы ребята оценили его способности.       — Я рад встретить тебя здесь, думал, что я один новенький тут, — голос Феликса едва уловимо дрожал, Ликс нервно потирал свою маленькую ладошку большим пальцем правой руки.       — Я тоже…рад, — Джисон молился всем богам, лишь бы Хенджин не пришел сегодня, лишь бы его задержали в кабинете живописи, лишь бы случилось что-нибудь безобидное, из-за чего он пропустит сегодняшнее занятие. Но его мольбы не были услышаны. Буквально сразу после его слов в зал ворвался Хенджин, словно лепестки сакуры, гонимые теплым весенним ветром, которые залетели в форточку зала и привлекли всеобщее внимание, завораживая смотрящих своей красотой и нежностью.       — Извините за опоздание, ребят, задержался, — Джини подправил волосы и окинул взглядом помещение. Он замер с открытым ртом, его глаза засверкали, будто он осознал все тайны этого мира, будто он нашел смысл своего существования, спустя годы неведения, он почувствовал прилив сил, ощутил свое тело невесомым, ему на мгновенье показалось, будто он может все. В глазах Хенджина было его отражение, отражение Феликса.       Их взгляды пересеклись. Вы бы знали, что тогда чувствовал Феликс, ему все происходящее казалось сладким сном, он не хотел просыпаться, да и никто его не заставлял. На мгновенье, буквально на секунду ему показалось, что перед ним стоит вовсе не студент, а принц собственной персоной. Подтянутый, с правильной осанкой, красивым, ангельским лицом, с изящными телодвижениями, просто нереальный красавец. Складывалось впечатление будто никого нет вокруг, будто они одни в этом бескрайнем мире, будто стоят посреди сада, засеянного цветами, и смотрят друг на друга, и кажется будто им достаточно одного взгляда, чтобы все понять. Невозможно подобрать столь точных слов для описания чувств и эмоций, которые они ощутили в тот момент, но одно можно сказать наверняка, это было незабываемо.       — Как я погляжу, у вас тут новенькие появились, пока меня не было, — Хенджин быстро собрался и с невозмутимым видом подошел к Минхо, — представишь его?       — Ну Хани ты и так знаешь, а второй новенький — Ли Феликс, тоже первокурсник, — Минхо дружески обнялся с Хенджином и прошел к столу с кучей бумажек, ноутбуком и огромной колонкой.       Хенджин вновь взглянул на Феликса и тепло улыбнулся, после чего пошел за Минхо.       — Какого дьявола ты молчал о том, что знаком с ним? — возмущено прошептал Феликс, он выразительно посмотрел на Хани.       — Ну я.…ну… — Джисон замялся, он не знал, что сказать в свое оправдание, но по всей видимости вопрос был риторический, потому что Феликс не ждал ответа, его взгляд был прикован к Джини. Он наблюдал за каждым движением своего объекта воздыхания, лишь иногда отводя взгляд в сторону.       — Итак, для новеньких сообщаю, я — главный по постановке танцев, считайте меня своим хореографом, и пожалуйста, если хотите вступить в конкурсную команду не пропускайте занятия, слушайтесь меня, чтобы не допускать ошибок. Хван Хенджин — мой напарник, он помогает ставить хореографию, если меня нет на месте он за главного, его тоже надо слушаться, думаю вы все понимаете, не дети уже. В конкурсной команде не хватает 2 человек, в течение месяца вам нужно пройти прослушивание, если хотите попасть в неё. Хани идет на прослушивание в любом случае, — Минхо строго взглянул на Джисона, который поджал губы и опустил взгляд после этих слов, — а сейчас я бы хотел увидеть танец Феликса, прошу выходи к зеркалу.

IV

      — Черт возьми, почему я не знал, что ты так круто танцуешь? — Хани взял кофе и посмотрел на Феликса, — до сих пор не выходит из головы твой танец.       — Да не сказал бы, что суперски танцую, просто я с детства занимаюсь танцами, стоило бы задуматься, если бы тебе не понравилось…       — Ну чего ты… Минхо был в восторге, он очень хочет видеть тебя в конкурсной команде, — Джисон мило улыбнулся и ожидающе взглянул на Феликса, тот в свою очередь сделал первый глоток кофе и устало вздохнул, — Хенджин тоже ждет тебя на прослушивание…       — Что? — Феликс остановился от неожиданности, — Хенджин правда так сказал?       — Да! Думаю, что только слепой не заметит, как он на тебя смотрел, — Джисон усмехнулся и стремительно ускорил шаг.       — Я не знаю, смогу ли танцевать с ним в одной команде… Я же стремглав убежал, закончив танцевать в тот день. Я думал, что умру там от смущения, потому что его взгляд был прикован ко мне, мне до сих пор стыдно показываться ему на глаза, — Феликс зарылся лицом в шарф, едва поспевая за Джисоном.       В тот день он пулей вылетел из зала, ноги едва держали его, руки дрожали, казалось, будто сердце выпрыгнет.Он долго не мог уснуть, постоянно думая о Джини, он не мог забыть этот взгляд, эти глаза, которые с неподдельным интересом рассматривали Феликса, эту улыбку, едва скрываемую тыльной стороной ладони.       Феликс покраснел от мыслей, которые преследовали его все эти дни, и продолжил пить горячий кофе в этот холодный день. Джисон изредка поглядывал в сторону Феликса, но все его мысли занимал Минхо, о чем он никогда никому не скажет, ну или он так думал…

V

      Белый холст, новые краски, чистые кисти, вдохновленный кем-то художник… всё это можно было наблюдать в кабинете живописи, куда вновь пришел Хенджин, несмотря на то, что его работа на этот семестр уже закончена. Он ничего не мог поделать с вдохновением, внезапно накатившем на него. А если быть точнее, то он нашел свою музу. Феликс стал его источником вдохновения, он влюбился в него с первого взгляда и не мог выкинуть из головы.       Джин мог часами говорить о том, как прекрасен Феликс, начиная с его необычной для многих внешности, заканчивая его привычками и милыми, даже иногда глупыми выходками, которые он успел заметить на занятиях. Джини не мог поверить своим глазам, когда увидел Ликса на прослушивании, его танцы вновь заставили замереть сердце Хенджина, движения Феликса, его дыхание, стиль, буквально каждая мелочь завораживала Джини.       Хенджин взял в руки кисть и начал творить, он не чувствовал ничего, кроме необъятной любви и восхищения. В его голове возник светлый образ Феликса. Он стоял напротив окна и нежился в лучах солнца, закинув голову назад и прикрыв глаза. В солнечных лучах можно было заметить легкие пылинки, витающие в воздухе. Сам Феликс был одет в белый теплый свитер, на его щечках красовалась россыпь прекрасных веснушек, красивых, словно звездное небо, и кажется, если приглядеться, можно найти какое-нибудь созвездие. Он расплылся в теплой улыбке наслаждения, так выглядел человек, любящий свою жизнь, ценящий каждое мимолетное мгновение, не то что Хенджин…

VI

      — Не верю своим глазам, — раздалось за спиной Хенджина. Он обернулся и обомлел от неожиданности, — Я правда никогда не думал, что меня кто-нибудь нарисует, тем более так…красиво…будто бы и не я вовсе.       — Ты сильно ошибаешься, если думаешь, что не красив, ошибаешься, если считаешь себя недостойным быть написанным художником, потому что ты прекрасен, это грех — не запечатлеть твой прекрасный лик, имея такую возможность, — Хенджин поставил стул перед собой и попросил Феликса присесть.       — Но я не считаю себя таковым, во мне слишком много изъянов, не достойных восхищения…       — Например? Да, люди не идеальны, в каждом найдется что-то отталкивающее, никто не может нравится абсолютно весь абсолютно всем, все мы такие, в этом нет ничего зазорного. Мне часто говорят, что я красавец, что мне повезло родиться таким, но ведь это не так, я такой какой есть, потому что я не ленюсь и слежу за собой, если бы я неправильно питался и не умывался каждый день, не использовал уходовую косметику, остался бы я их объектом восхищения? Без легкого макияжа, без правильно подобранной одежды, без обаяния я никто. По мнению большинства, во мне нет ничего привлекательного кроме внешности, и мне это не нравится. Почему они не хотят заметить мои старания, почему они не замечают мои танцы, мои картины, я добиваюсь успеха не из-за своей внешности, как многие могут подумать, а благодаря стараниям, потому что я не ленюсь и каждый день совершенствую навыки, но они просто не замечают этого, или просто делают вид, что не замечают, потому что им спокойнее от этого. «Он добился успеха, только благодаря внешности. Я не так красив, поэтому и не успешен», — думают они, но ведь это не так. Что-то я заболтался ни о чем, приведи в пример хоть один свой изъян, — Джини смотрел куда-то вдаль, нахмурив брови, после чего взбодрился и направил свой взор на милое личико Феликса.       — Хоть один, хах… — с досадой прошептал Ликс и продолжил, — Я всегда ненавидел свои веснушки, были времена, когда я пытался избавиться от них, постоянно царапая щеки.       — «За изысканной красотой всегда скрывается что-то трагическое. Как же много нужно в мире страданий, чтобы расцвел самый скромный цветок»       — Портрет Дориана Грея?       — Именно. Думаю, веснушки — это твоя изюминка. Как много корейцев с веснушками ты встречал? Ты всегда останешься в памяти людей, возможно кто-то посчитает это изъяном, но они так считают только от того, что сами ничем не привлекательны, по-настоящему довольный собой человек не будет искать недостатки в других, не будет осуждать их за то, что дано им от природы, — Хенджин ладонью коснулся щеки Феликса и нежно погладил веснушки большим пальцем, — ты прекрасен. Ликс опустил глаза, он покраснел от смущения и не знал, что ответить, руки потянулись прощупать свой пульс, но он вовремя одернул руку. «Пора бы избавиться от этой привычки» — пронеслось у него в голове. Не успел он поднять свой взгляд, как губы Хенджина оказались в паре сантиметров от своих.       Первый поцелуй Феликса был со вкусом персика, спелого и сладкого.

VII

      — Хван все еще не закончил писать картину? Сколько времени вы уже встречаетесь?       — Скоро будет три месяца, — Феликс тепло улыбнулся воспоминаниям о том дне, когда они начали встречаться, — а кажется будто вечность знакомы…       — И то верно, — Джисон поежился от холода и вспомнил кое-что, — Скоро придет Минхо, мы потом пойдем выбирать новые миски для Суни, Дуни и Дори.       — Я смотрю, ты сблизился с ним, на свадьбу позовешь? — Феликс ухмыльнулся и поиграл бровями.       — Куда уж там, мне бы понравиться ему для начала, да какой там понравиться, узнать об ориентации было бы уже неплохо… — Хани обреченно вздохнул, его плечи подрагивали, казалось он вот-вот расплачется от переизбытка чувств. Спереди к ним приближался чей-то силуэт, который оказался Минхо.       — Хей, квокка, ты чего тут плачешь? — Ли Ноу обеспокоено заглянул в лицо Хани, после чего посмотрел на Феликса своим фирменным недовольным взглядом, — Что ты ему сказал?       — Н-ничего…- Минхо выглядел реально пугающим, когда дело касалось Джисона, — вообще-то ты причина его слез.       — В смысле? — Ли Ноу удивленно хлопал ресницами, в то время как Джисон ударил Феликса в плечо и попросил заткнуться.       — Все в порядке, я не плакал даже, — Джисон шмыгнул носом, красные глаза и дорожки от слез выдавали его ложь, но ребята решили не говорить об этом сейчас, Минхо решил, что лучше поговорить об этом тет-а-тет.       — Давайте лучше поговорим о Хенджине, он не кажется вам странным в последнее время? — Минхо перевел тему на своего друга, с которым он виделся буквально час назад, — он обычно очень разговорчив в нашей компании, но недавно он перестал участвовать в наших обсуждениях, начал пропускать занятия, хотя всегда был ярым противником пропусков без причины…       — Джини… Он чем-то обеспокоен с самого начала наших отношений…в первый же день нашего общения, он сказал что-то, что заставило меня задуматься… — Ликс виновато закусил губу, будто он являлся причиной необычного поведения Хенджина.       — Хенджин резко стал серьезным? И такое может быть? — Хани рассмеялся, но не из-за того, что ему было смешно, это была защитная реакция, каждый, кто хоть немного общался с ним в живую, знал это.       — Ты что-то знаешь?       — Ну, Джини всегда был разговорчивым и веселым, даже драматичным, он мог из ничего разыграть такую сценку, что потом мы смеялись до слез. Но однажды года два назад, может даже год назад, он серьезно расплакался. Какая-то женщина посчитала его уже совершеннолетним, хотя ему только недавно исполнилось 17 лет, вы спросите, что же не так… Можно заметить, что Джини очень требователен к себе, и то, что он выглядит старше своих лет по-настоящему выбило его из колеи, ведь его главным страхом была приближающаяся старость. Он часто говорил о том, что хочет умереть молодым. Возможно, ему снова кто-то сказал нечто подобное снова… — руки Джисона задрожали, пришло осознание происходящего, воздуха стало не хватать. Минхо приобнял его за плечи и успокаивающе погладил по голове, — что-то мне подсказывает, что мы опоздали…       — В каком смысле опоздали? Хани? — Феликс не верил в происходящее, если их первая встреча в зале казалась прекрасным сном, от которого не хотелось просыпаться, то теперешние события казались кошмаром, от которого хочется поскорее проснуться, но ты не можешь… — хочешь сказать он решил…сделать это?       — Да…

VIII

      «- Хей, Феликс!       — Ась?       — «Каждый раз, когда какой-либо художник умирает, Бог разрешает ему разукрасить небо». Что ты думаешь об этом? — Хенджин вплетал цветы, найденные в кабинете для рисования натюрмортов. Феликс задумчиво посмотрел вперед, после чего перевел взгляд на Джини.       — Звучит слишком романтично, да и слабо верится в жизнь после смерти, — Феликс пожал плечами и улыбнулся, ожидая продолжения мысли Джини.       — Наверное ты прав, — Хенджин опустил взгляд, он нахмурился и пару минут сосредоточено думал о чем-то, — может сходим на свидание.       — Конечно, я за!», — почему-то именно этот момент был предстал перед глазами Феликса. Он молился всем богам о том, что догадка Джисона оказалась неверной. На ватных ногах он побежал в сторону кабинета живописи, роняя по пути слезы. Ему было все равно на смотрящих в след людей, все равно на людей, стоящих впереди, орущих о чем-то ему, все внутри сжималось от липкого страха, Феликсу казалось, будто его прямо сейчас вывернет наружу.       Дрожащими руками он вытер слезы с лица и попытался выровнять дыхание перед кабинетом живописи. Рука Феликса потянулась в дверной ручке, но он тут же одернул её. После чего он собрался с мыслями и, не переставая молиться о том, чтобы его любимый человек сидел на том же месте и рисовал, открыл дверь.       Никто не услышал его молитвы. Никто не помог Джини. Ни Феликс, ни Бог, ни он сам, ни кто-либо еще.       Посреди кабинета стоял мольберт с законченной картиной. Феликс подошел ближе, его ноги не переставали дрожать, слезы не собирались заканчиваться. Подойдя ближе, он заметил записку. Маленький такой листочек в клеточку, на котором красиво было написано что-то.       — Нет… Нет…нет, нет, нет… Нет! Нет! Нет! — Феликс дрожащими руками раскрыл записку.       «Дорогой Ли Ён Бок, дорогой Ликс. Эту картину я посвящаю тебе. Я не знаю, о чем пишут в предсмертных записках. Наверное, пишут причину смерти. Без понятия знал ты или нет, но один из главнейших моих страхов было старение. Возможно глупо, но это так. Я прям как Дориан Грей не хочу стареть, хочу довольствоваться молодостью и красотой, но даже Дориан стал стариком, даже он. Но я хочу быть вечно молодым. А еще, как ты мог заметить, я эгоист… Даже не обсудил с тобой эту проблему, возможно ты бы помог мне, но я трус, не решился поговорить с тобой. Я не сожалею о том, что собираюсь сделать, но я сожалею о том, что дал тебе надежду на светлое будущее со мной, а ведь я знал, что не смогу смириться со своим страхом. Если бы не я ты бы мог дальше наслаждаться беззаботной студенческой жизнью, танцевать с ребятами, а вместо этого ты, наверное, плачешь над этим листочком, по крайней мере я надеюсь, что ты хоть что-то чувствуешь на этот счет. Злись, ругайся, матери меня, я заслужил. Надеюсь тебе понравится закат, который я нарисую, — Навеки твой, ХванХенджин.»       Феликс упал на колени перед картиной. Он с ужасом и недоверием перечитывал записку. Слезы закончились, стадия отрицания тоже.       — Как он посмел уйти вот так? Как? Как? Вот так просто? Оставил меня? Ну да, мы же встречаемся всего ничего, я же для него никто! Встречались…Уже не встречаемся. Уже всё. Но почему? Ладно со мной, как он вообще мог так поступить с остальными? — пришло время для стадии гнева, о да, Феликс реально разозлился на Хвана, он даже начал рычать, но осталась надежда, — может не все еще потерянно? Может я успею его спасти, может еще ничего не случилось?       Феликс быстро поднялся с места и рванул за дверь, казалось он вечность бежал к выходу. Там стояли Минхо с ревущим навзрыд Джисоном, послышались звуки сирены, преподаватели и студенты собрались напротив высокого здания рядом с университетом.       Феликс понял, что к чему. Он подбежал к толпе, прорвался сквозь людей и упал на колени. Он с ужасом разглядывал людей вокруг. Посмотрев на небо он понял, закат… Он был прекрасен.       Весь мир обрушился перед глазами. В глазах потемнело, в ушах раздался звон. Феликс упал рядом с ним.

IX

      Ему снился один и тот же сон.       «Хенджин в пижаме за обеденным столом с не уложенными после сна волосами. Солнце, слепящее глаза с утра пораньше. Аромат свежезаваренного кофе.       — Феликс, ты такой красивый у меня, такой милый. Словно котик, ну или птенчик, — Хенджин погладил Ликса по волосам.       — Правда?       — Самая настоящая.       — Тогда поцелуй меня, — Феликс расплылся в широкой улыбке, ожидая свой поцелуй.       — Я поцелую тебя столько раз, сколько веснушек на твоем личике.»       Впервые он был рад веснушкам, впервые ему хотелось, чтобы их было больше.       Впервые он почувствовал себя любимым.       Впервые его сердце сжималось от боли из-за одного только имени.       Впервые он влюбился, и впервые он увидел смерть.