Охота не удалась

Чем дальше Райли продвигается по оврагу, тем темнее становится, спутанные лианы над головой закрывают все больше и больше солнечного света, и шаги Райли становятся осторожными и медленными, он тщательно ищет выход и любые признаки существа, на которое они охотятся. В овраге жутко тихо, только звук его собственных шагов отдается эхом в тишине, и это напрягает Райли. Затем что-то скользит по земле перед Райли, и он отпрыгивает назад, думая, что это змея, пока он не обвивается вокруг его лодыжки и не тянет его на землю, где к нему быстро присоединяются несколько других, которые обвиваются вокруг его ног и рук, обездвиживая его, даже когда они начинают тащить его дальше по оврагу. - Какого черта?! - восклицает он, борясь со штуками, которые, как он быстро понял, являются гребаными щупальцами. Щупальца обхватывают его и продолжают тянуть за собой, в конце концов, резко дергая его влево и вниз в небольшой ряд туннелей, которые выглядят так, будто были вырезаны в земле много веков назад, и Райли замирает на мгновение, когда наконец видит существо, которому принадлежат щупальца. Оно массивное, около десяти футов в длину, с щупальцами всех размеров, раскинувшимися по туннелю. Еще больше щупалец тянутся к нему, скользят по его телу, находят швы на рубашке и разрывают её. Это возвращает Райли к реальности, и он снова начинает бороться, понимая, к чему все идет, и не желая принимать в этом никакого участия. - Черт... черт! Нет! - кричит он, когда щупальца скользят по его штанине, вздрагивая от ощущения прохладной слизи на голой коже. Но новое щупальце, воспользовавшись его криком, быстро проникает в его рот, почти достигая задней стенки горла, сочась еще большей слизью, пока Райли вынужден подавиться или сглотнуть. Райли быстро сглатывает, щупальце практически трахает его рот, продолжая сочиться густой слизью, которую Райли не может проглотить достаточно быстро, чтобы она не стекала по его подбородку. Голова Райли кружится, то ли от шока, то ли от падения, он не знает, но только через несколько мгновений он понимает, что щупальца вокруг его ног наконец-то сняли с него джинсы, ботинки и нижнее белье. Он брыкается, но его движения вялые, и существо без труда обхватывает щупальцами его лодыжки и бедра, удерживая его на месте с широко расставленными ногами и сгибая его ноги в коленях. Теперь три щупальца скользят по его телу: одно - по груди, чтобы погладить соски, два других - по ногам и дразнят член и яйца. Райли жалобно скулит, уже не пытаясь бороться, когда щупальца слегка поглаживают его член, доводя его до почти невозможной твердости, а затем отстраняются. Райли бесполезно дёргается, когда более тонкое щупальце обвивается вокруг него как импровизированное кольцо для члена, не давая ему кончить. Другое щупальце, которое дразнило его член, опускается ниже и массирует промежность Райли, пока охотник не начинает извиваться и хныкать вокруг штуки, которая все еще трахает его рот. Ощущение такое, будто в теле Райли зажегся каждый нерв, даже когда его паника по поводу сложившейся ситуации начинает как-то утихать. Вероятно, дело в слизи которую он проглотил. Когда щупальце скользит дальше назад и трется о его отверстие, не погружаясь внутрь, Райли не думает, просто отчаянно желая большего трения, большего чего угодно. Медленно щупальце начинает проникать внутрь, отвратительная слизь - единственное, что облегчает путь. Хныканье Райли переходит в стоны, когда щупальце проникает глубоко, и он пытается вырваться, но щупальца, удерживающие его на месте, замирают и не дают двигаться. Щупальце, ласкавшее его грудь, смещается, так что более толстая его часть все еще трется о его теперь уже слишком чувствительные соски, но конец обхватывает его горло - ясное предупреждение прекратить борьбу. Райли замирает, позволяя существу делать всё, что оно хочет, и оно пользуется этим. Щупальце начинает безжалостно трахать его, вталкиваясь в его задницу и источая столько слизи, что часть ее начинает стекать по его бедрам. Другое щупальце возвращается к его члену и яйцам, лениво поглаживая и покрывая их той же слизью, и Райли стонет, так чертовски близкий к тому, чтобы кончить, но существо не дает ему дойти до этого момента. Щупальце в его заднице смещается, теперь оно ударяет по простате при каждом толчке. Щупальце, обвивающее его шею, внезапно затягивается, и стоны Райли захлебываются, когда ему перекрывают дыхание. Когда становится ясно, что щупальце не ослабевает, он начинает отчаянно бороться, его непреодолимая потребность дышать делает его возбуждение еще более острым, и он уже не уверен, за чем он гонится - за кислородом или за оргазмом. Его зрение начинает сереть по краям, даже когда щупальца продолжают входить в него с двух сторон, дразня и мучая его, но всегда держа его на грани, пока, наконец, щупальце, обвивающее основание его члена, не отпускается, а остальные просто сжимаются, нажимая на все точки одновременно и покрывая его тело слизью изнутри и снаружи. Райли бурно кончает, напрягаясь против своих уз и практически крича вокруг щупальца, все еще находящегося у него во рту. И почти сразу же его глаза закатываются, тело снова обмякает, и он теряет сознание. Райли медленно просыпается, не понимая, сколько времени прошло. Что-то скользкое трется о его лицо. Это приводит его в сознание, и он пытается дернуться назад, но, хотя он больше не скован, его движения вялы, а тело, похоже, не хочет отвечать ему. Щупальце, которое терлось о его губы, проникает внутрь, и он не сопротивляется. Он проглатывает слизь без колебаний, почти со стоном облегчения, так как она тут же успокаивает боль в челюсти и горле от предыдущего издевательства. На вкус она даже не так уж плоха, не то, что он помнил, и он начинает сосать щупальце сильнее. Он чувствует, как начинает твердеть, но другое щупальце быстро обхватывает основание его члена, чтобы предотвратить это. Райли хнычет и смотрит вниз, пытаясь увидеть, что делает существо. Меньшее, более тонкое щупальце дразнит головку его члена, слегка погружаясь в щель, и Райли напрягается, когда оно начинает проникать в уретру. Он вскрикивает, пытается вырваться, но его ноги быстро оказываются на месте, и он не может ничего сделать, кроме как оставаться там и принимать это. Он чувствует, как слизь существа покрывает внутреннюю поверхность его члена, чувствует, как щупальце извивается и дергается внутри него, и он корчится от этого странного ощущения. Затем другие щупальца возвращаются к игре: одно дразнит его соски, другое играет с ободком его отверстия. Одно проскальзывает внутрь него, чтобы безжалостно тереться о его простату. Он теряет счет времени, извиваясь против щупалец, которые отказываются оставить его в покое, отчаянно желая еще и еще. Какая-то часть его сознания кричит, чтобы он убрался прочь, нашел что-нибудь, чем можно убить это, но щупальце во рту пульсирует очередной порцией слизи, и эта мысль вылетает из головы, когда он проглатывает ее. Проходит несколько часов, прежде чем щупальца снова отступают, и Райли почти полностью теряет сознание от желания кончить. Он вздрагивает, когда щупальце в его члене медленно выдвигается. Что-то здесь не так, что-то большее, чем нападение этого монстра, и Райли понимает, что ему нужно немедленно убираться отсюда. Но как только он встает на дрожащие ноги, щупальца снова обвиваются вокруг него, притягивая его к земле и охватывая его задницу, член и соски, как тут же еще одно снова заполняет его рот. Они начинают в наказание за такую попытку грубо трахать его, лишая всякой надежды на освобождение. Разум Райли затуманен, он теряет сознание от волны за волной болезненного возбуждения. Слезы текут по его лицу, даже когда его тело продолжает отвечать на действия существа, раскачиваясь назад против щупальца, которое входит в него, и послушно посасывая то, которое у него во рту. Он хочет думать, что напарник найдет его; с течением времени он забывает о нём, забывает о спасении. Его мир превращается в щупальца, в постоянно присутствующую слизь, и он не знает, почему он когда-то боролся с этим. Он постоянно возбуждённый, его член и яйца так болезненно чувствительны, как и его отверстие. Его рот и задница почти всегда заполнены, даже когда фрикций нет, продолжая подпитывать его бесконечное возбуждение, и он с трудом может вспомнить, пробовал ли он что нибудь, что не было слизью.