Самое дорогое

Страсть к расследованиям оттеснила любовь к семье. Своеобразно затмевала, заменяла, смещала. За последний год Линч видел Лили и Лукаса всего раз, а звонил буквально раза три. Расследования были подобны омуту. Он нырнул в них с головой на пару с Джоном и совсем позабыл о других вещах. Расследование мистических явлений, загадка звёздных врат, Лэмптон и Ютуб-канал вытеснили всё. Сейчас в подвале царила тишина, а сам Линч сидел на полу у врат, уткнувшись в книгу из лаборатории. Тёмный свет ламп мягко скользил по стенам, пятнами ложился на деревянный пол и журналиста. Тихо шелестели страницы, Линч впился взглядом в строчки, время от времени делая записи в тетради. Он никак не мог разгадать шифр, и врата оставались тёмным пятном на мини-карте внутреннего мира Егора. «Сколько ещё можно?» Дядя, которого он не знал, будто посмеялся над ним. Сам исчез, а наследнику оставил только половину. Голый артефакт с минимумом знаний, как его использовать. Тишину разбил тихий звук. — Да кто звонит?! Линч схватил мобильный. На экране высветилось имя очень настойчивой девушки. — Алло. В ухо ударил бойкий голосок Лили: — Линч, я уезжаю срочно на выставку. Ты сидишь с Лукасом неделю. Приезжай послезавтра. Линч сжал страницу книги, случайно надорвав. Ответ был очевиден. — Нет. — Что-что? В голосе сестры-прапорщицы — удивление. — Я собираюсь завтра на расследование. Не можешь попросить кого-нибудь другого, блин? Голос сестры заострился. — Тебе расследование важнее Лукаса? Не в бровь, а в глаз. Метко бьёт. Приказным тоном. — Тебе наплевать на сестру? «Как давит, блин…» Линч отложил книгу и помассировал свободной рукой висок. Голова заныла. — Тебе трудно отложить расследование? «Что за упрямая девица!» Линч крепче стиснул мобильник. — Да! Это важно! Ты не понимаешь, там пропадают люди… Это как с мороженщиком, но пострашнее, и… — Ты. Сидишь. С Лукасом. Жду послезавтра, — отчеканила сестра. — Нет! — Да! И бросила трубку. — Блин! Ручка впечаталась в стену. Лили поставила точку в разговоре, и ничего не перепишешь. Вариант «не приезжать вообще» отпадает из-за совести. «Может, Джон составит компанию?» Да, пожалуй, это единственное, что может превратить горечь в сладость. Он вновь взял мобильный. Тот кстати завибрировал. — Да ну нахер! Пришло СМС от Джона, короткое и очень болезненное. «Линч, у меня ангина, говорить трудно, температура и все дела. Извини, придётся ехать тебе одному». *** Огромный дом с панорамными окнами вызывал зубовный скрежет. Хотелось сжечь весь ярко-зелёный газон, опрокинуть столик с кашпо. Зрело желание повернуть назад, плюнуть на всё и ехать на расследование. И лишь осознание, что Лили рассчитывает на брата и за отказ последует расплата, вынудило его подрулить к коттеджу, возвышающемуся громадой на фоне изумрудного леса, залитого жарким солнцем. К нему уже бежал Лукас, у дверей строго стояла Лили. Далее последовали обычные инструкции, после Лили отбыла в аэропорт, и дядя и племянник остались вдвоём. Всё заняло около получаса, но Линчу это время показалось вечностью. Лили проводила этот инструктаж каждый раз. Лукас немедленно закружил вокруг него. — Дядя Линч, давай играть! Егор стоял с кислой миной. Лукас остановился, встал на цыпочки и попытался заглянуть в лицо Егору. — Тебе грустно? Линч выдавил улыбку. Малыш не виноват, не стоит срываться на нём. — Нет, вовсе нет. — Тогда давай посмотрим телевизор? — Угу. Тёплой ладошкой Лукас нерешительно коснулся сначала запястья, а потом рукава дяди. Сейчас дядя Линч казался чужим. Очевидно, сорвалось расследование, по его, Лукаса, вине. Потому что он маленький и сам о себе не позаботится. Потому что его больше не с кем оставить. И потому что дядя Линч стал всё реже звонить. *** Спустя два дня пора было делать уборку, о которой просила Лили. — Какой же беспорядок… Пока Лукас весело бегал по первому этажу с тряпкой, протирая пыль, Линч взял на себя второй этаж и сейчас стоял на пороге комнаты племянника. Плюшевый тигр сидит в обнимку с чашкой, по полу веером разбросаны карандаши и фломастеры, лежат банки гуаши, палитры акварели, белыми прямоугольниками разбросана бумага, валяются книжки. На кровати — груда игрушек и плохо заправленное бельё. В открытое окно временами плещет солнце, то и дело скрываемое белыми облаками. — Какой же Лукас неряха… Разгребать беспорядок пришлось долго. Линч не засекал время, но минуты складывались в часы. И потому сначала он не хотел проверять, что под кроватью. Просто разложил игрушки и краски, раскидал по коробкам фломастеры и карандаши, а после взял в руки швабру. В несколько взмахов паркет заблестел. Линч случайно зарядил шваброй под кровать и что-то нащупал, а после — вытащил. — Тетрадка? Обычная школьная тетрадь на девяносто листов и в однотонной обложке без надписей, слегка подмоченной тряпкой. «Интересно». Любопытство жгло. «Это нехорошо…» Но руки сами открыли тетрадь и перелистнули несколько страниц. Что же Лукас прячет? «Мне грустно…» — М? Он вчитался — и похолодел. Это был дневник. Личный, не так давно заведенный дневник. «Мне грустно… Дядя Линч обещал приехать на мой день рождения, но мама сказала, что он на расследовании…» Руки судорожно перелистывали страницу за страницей, глаза впивались в строки. «Я хотел позвонить дяде Линчу, но его телефон недоступен. Наверное, он очень занят. Так хочется его услышать». «Дядя Линч редко звонит маме. Она скучает». «Я люблю дядю Линча. Он самый лучший. Но теперь он совсем к нам не приезжает». «Дядя Джон приезжает почти каждую неделю. Он так любит меня и маму». Были и рисунки. Криво, коряво, по-детски и наивно нарисованные Линч, Лили, Лукас и Джон. На лист в линейку упало несколько прозрачных капель. На губах чувствовалась соль. — Я плачу? Он плакал. И где-то в душе жгло. Тетрадь выпала из рук. — Я эгоистичный придурок… Сколько раз он за последний год видел родных? А звонил? И сколько раз был на расследованиях и посиделках с Джоном? Что больше? Что чаще? Честные ответы вырезались виной по сердцу. Внутри жгло. Он спустился вниз и крепко-крепко обнял мальчика в смешных огромных очках. Тот нерешительно взял его за рубашку. — Дядя Линч? — тихо спросил он. — Давай закончим уборку, а потом погуляем вместе. Или съездим в городской парк. В этот момент в окно ударило с новой силой солнце, а Лукас крепче обнял дядю.