Lycoris

От Кровавой Мэри каждый Хочет силы и свободы. Без неё умрут от жажды Малокровные уроды. Пьют без мыслей и догадок, И останется в фужере Раздражающий осадок - Обескровленная Мэри Fleur - Обескровленная Мэри

      Рядом с отелем власти города успели отгрохать еще один дом, с виду точно такой же. Раньше его не было. Дома прилегали друг к другу вплотную, как любовники под ивовым кустом. При желании можно было бы даже прыгнуть из окна одного дома в окно другого.       Дом состарился, немного погрузился в землю, но вывеска сияла огнем красок. Еще бы — ее недавно сменили. Раньше на вывеске были готические буквы на синем фоне, теперь шрифт сменили на строгий офисный. Аиде это не понравилось, как не понравился нелепый сосед-двойник, жмущийся к стене дома.       Она вошла в дом не сразу. Устало присела на лестницу (путь оказался не таким уж и близким, как ей помнилось) и окинула взором дворик. В большом бассейне, который занимал почти весь двор, не было воды. На дне валялись сдутые мячики для водного поло, какие-то продолговатые ржавые трубы и стояла пустая детская коляска. Газон на дворе сник и пожелтел. Ридель вздохнула. Как будто совсем другое место…       Она встала и открыла дверь подъезда. Ручка была холодной и сырой. Дверь заскрипела. Пыль, накопившаяся за ней, безудержно хлынула наружу, на свет. Девушка поморщилась, когда у нее защекотало в ноздрях. Темнота стояла в узком коридоре, как единоличная хозяйка. Теперь дом принадлежал ей, и только ей. Темнота не приветствовала бывшую обитательницу дома, она увидела в ней конкурентку и сразу принялась строить козни. Она беспомощно огляделась, но привыкшие к молочному туману и дождливой погоде глаза ничего не видели. Лампы в коридоре не работали. На полу валялись обрывки газет.       Она испугалась. Ей захотелось выйти обратно на свет, в сияющий мир. И если бы не мысль о брате, она бы так и сделала. Квартира сто три располагалась на дальнем конце коридора, и Ридель отделяла от нее полоса кромешного мрака. Она вышла из конуса света, выливающегося из проема двери, и слепо двинулась вперед. То и дело девушка оглядывалась, чтобы убедиться — свет никуда не исчез, он там, за ее спиной. Она совершенно потеряла ориентацию — где вперед, где назад, где вверх, где вниз. Словно проваливаешься в бесконечную яму… «103». Три золотистые цифры, привинченные к дубовой двери. Аида скорее ощутила их, чем увидела. Увидеть невозможно, но это была ее дверь — сколько раз она проходила через этот проем семь на три фута, в те дни, когда все было таким простым, добрым и понятным… Девушка потянула дверь на себя, почти уверенная, что та заперта. Дверь щелкнула и отворилась.       В первую минуту она потрясенно рассматривала страшный беспорядок, царящий в квартире. Окно было открыто, и в достаточной мере освещало прихожую и гостиную. Тем отчетливее видела девушка следы былого разгрома, превратившие маленькую уютную квартирку в сборище хлама. Обои со стен грубо ободраны и висят лоскутками, вся мебель переломана и скучена по углам, под ногами хрустят осколки посуды. В довершение картины в углу валялся плюшевый медведь с глазками-пуговицами.       Она подошла к медведю и взяла его на руки, ощупывая, гладя, чтобы увериться, что это не мираж.       — Как ты здесь оказался?       Медвежонок ответил отсутствующим ледяным взглядом. Его не могло здесь быть, просто не могло. Она потеряла своего любимца давным-давно, еще до того, как они съехали отсюда, и что же — оказывается, он все время дожидался ее здесь, посреди разгрома, глядя в потолок безразличными глазками. День за днем, год за годом. Он нисколько не постарел. Вата не выпирала из-под обивки, мех шерсти не распрямился… Будто они расстались вчера. Ридель вдруг стало страшно и противно. Содрогнувшись всем телом, она швырнула медвежонка в сторону и протерла ладонь о джинсы.       — Не может…       Она запнулась и огляделась. Может, еще как может. Бардак в комнате был призван скрыть главное: а именно, что сама комната ни капельки не изменилась. Грязные стены? Сломанная мебель? Почерневшее окно? Все так, но если всмотреться… Комната была полна призраков. За маской разгрома было истинное лицо квартиры сто три. Вот на стене висят их фотографии. Мама, отец, Йохан и она сама. Фотография выцвела, покрылась желтыми пятнами, и лица были размыты, но это были они. Мама обнимала отца и улыбалась. Йохан указывал пальцем на объектив. Маленькая Аида смеялась едва прорезавшимися зубками.       А рядом — картина, простая картина маслом, изображающая горный пейзаж. Мама купила ее на распродаже, уж очень она ей пригляделась. Зеленые холмы, синее небо… Ридель закрыла лицо руками, чувствуя, что вот-вот расплачется. Руки дрожали. Эти фотографии… их не должно здесь быть, ведь они уехали отсюда пятнадцать лет назад. Достаточный срок, чтобы стереть все следы четырех маленьких людей из истории города. За плечами скрипнула дверь. Девушка закричала. Холодные пальцы коснулись ее затылка, сжали, чтобы увлечь к себе в темноту. Нет. Ничего не было. Она тяжело задышала, прислонившись к стене. Всего лишь случайное дуновение ветра (форточка на окне разбита) раскачало ржавые петли двери, ведущей в комнату. Там раньше было большое зеркало во всю стену… интересно, а сейчас?       Щель между дверью и косяком щерилась мутной полутьмой. Аида по миллиметрам пробралась ближе и, закусив губу, распахнула дверь одним движением.       — Ну конечно, — сказала она и вымученно рассмеялась.       На нее из глубины комнаты смотрела худощавая невысокая девушка в белом свитере и темно-синих джинсах. Смотрела с ужасом и почему-то с ненавистью. На серебристую поверхность зеркала налипла пыль, но оно было цело. И исправно отражало ее, застывшую у входа. Из-за этого зеркала отец иногда ссорился с мамой. Тогда он еще не пил и не был таким жирным свиньей, как сейчас, но, как всегда, любил повздорить по любому поводу.       Аида вошла. Как могло выстоять зеркало после того вандализма, что в прихожей? Непонятно… Она повернула голову, вспомнив, что сбоку висела карта США. Разумеется, карта тоже никуда не делась. Йохан хотел стать путешественником, когда вырастет. Знал наизусть все столицы всех государств.       На тумбочке рядом с дверью лежала большая золотистая монета. Девушка нахмурилась и повертела ее в руках. Откуда она тут? Вроде бы никто в семье коллекционированием не увлекался. На монете была выгравирована женщина со скованными руками. Надпись на латыни обегала круг, в который она была заключена. Положив монету на место, Ридель открыла ящик тумбочки. Там лежал нож. Лезвие запачкано в крови. Кровь запеклась и застыла красным воском.       — Что это?       Содрогаясь от отвращения, она вытащила нож и смотрела на него в полном недоумении. Обычный такой кухонный нож с синей пластмассовой рукояткой… Точно такой же был у нее дома, она нарезала им хлеб каждый день. Под ним одиноко ютился блокнот и несколько пачек сигарет.       «К черту обреченность… Богу уже давно похер на людей… Создавать, чтобы обрекать на вечную боль?.. Пошло оно все! Многие люди, подверженные одержимости… Являлись ли они таковыми на самом деле?.. Вся та хуйня, которую я нашел… Блядь!»       Девушка глубоко вздохнула, проводя пальцами по шероховатой поверхности бумаги. Ее взгляд мучительно блуждал от стен к потолку, пока не остановился на окне. Под серым обложным дождем, поливающим район зимой и летом, промельк лазури напоминает о небесах. Как солдат на поле битвы поднимает глаза и видит трепетание ярких знамен, так и работник среди дневных трудов радуется королевскому пурпуру, серебру, пламени и оттенку зимородка крыла на фоне блеклых небес.       — Ты нашла, что искала? — входит Алекс, закрывая за собой дверь. Аида смотрит на него через правое плечо и с сомнением мотает головой:       — Не думаю, что это мог написать мой брат… Он не позволял себе подобных высказываний даже при посторонних, тем более на тему религии, — религия, бог и демоны были отнюдь не единственным странным фактором. На самом, деле девушку заботила ни найденная записная книга, а сам факт того, что ее брат удосужился раствориться в воздухе. Оглядев квартиру в третий и в четвертый раз, она заправила за ухо прядь черных волос. — Я понимаю, что тебе это не интересно и все такое… Можешь подождать в коридоре.       — Это было твое желание прийти сюда, — он говорил спокойно, но с нескрываемым раздражением. Девушке казалось, что он недоволен уже несколько дней, однако причины до сих пор ей были неизвестны.       — Все хорошо? — старательно улыбнулась она. Йохан пропал, словно его и не было; закрылся в квартире на несколько недель и исчез. Мария, девушка, учившаяся с ним на одном факультете, поведала еще более захватывающую историю. После того, как началась пандемия и подруга ее брата заболела, то он с головой ушел в религию. — Хотя бы ты не ври, пожалуйста.       Откровениями тут и не пахнет. И как она смогла упустить нить повествования собственной жизни? В чем была ее ошибка? У них с братом было все гладко?.. С трудом можно поверить, что человек, которого ты знаешь на протяжении нескольких лет, на самом деле может так измениться.       — Откровенность хороша тогда, когда она взаимна, но «говорить откровенно» еще не значит говорить правду. Зачастую это прекрасная ширма для сокрытия истинных мыслей.       — Но человек не может просто взять и раствориться в воздухе, — раздраженно парировала она.       — Откуда ты знаешь, — было сказано с издевкой или с сарказмом. Словно, Ридель была готова услышать иной ответ с его уст.

***

      «Перестань вести себя, как ребенок. Повзрослей наконец. Я никуда от тебя не ушел. Я все еще здесь с тобой, с тобой», — Аида, с нескрываемым раздражением, достала из сумки несколько блокнотов и записных книжек. Да, он остался с ней, общался, но только в ватсапе; звонки и просьбы о встрече он отклонял. «Я работаю в две смены. Мне нужны деньги.»       Последние две недели все их общение сошло на нет. Словно ее брат так старательно вычеркивал из жизни всех, кого знал.       «У него была девушка. Она заболела ковидом», — почему она должна была узнать это со слов посторонних?.. Словно они не брат и сестра, а чужие друг другу люди. Ее терзало чувство беспомощности и предательства. Возможно, поэтому она стала хотеть больше спать и меньше видеть дневной свет. Малейшие неудачи вызывали раздражение и желание провалиться хоть куда-нибудь под землю. Скрыться, сбежать.       Ее жизнь превратилась в кромешную черную полосу и ничто больше не доставляло блаженного спокойствия. Недели три назад подруга прислала сообщение и попросила подменить ее на занятиях с маленькими детьми.       «Что может быть сложного?» — подумала тогда девушка и с оптимистичным настроем ринулась делиться своими знаниями. Тогда она еще не знала, что, из-за ухода одного преподавателя, группы 1 а и 1 б — объединили в одну. На занятия пришли дети, которым было всего от 3 до 5 лет. В объединенной группе оказалось 34 человека. Двое детей вообще были с отклонениями, мычали и лезли во все щели: под столы, под парты, брали в рот пластилин и что только не делали. Зачем вести ребенка на занятия изо, после детского сада?.. Какой человек, в здравом уме, способен на такую глупость?.. Причем в самом классе было всего 16 мест! Естественно, к концу дня выяснилось, что кто-то что-то забыл или потерял. Дети, визжали и носились по коридорам, как одержимые, а их родители сидели, уставившись в экран телефона с потухшим взглядом.       Тогда реальность предстала в серых красках. Девушке показалось, что ее окунули в дерьмо с головой по самую макушку; школа искусств больше не ассоциировалась с чем-то возвышенным. Наоборот, это заведение пало ниже детского сада. Параллельно с работой учителя, она еще стала уборщицей, которая прибирает за маленькими детьми. Все родители, с которыми ей угораздило познакомиться за столь короткий промежуток времени, были одинаковы и повторяли одни и те же фразы: «Вы знаете, моя дочь так много рисует, у нее талант», «у моего ребенка есть способности к рисованию? Стоит ли продолжать?».       Как ответить, что всего за две недели талант не соизволит проявиться, как фотография. Как объяснить, что Леонардо да Винчи не рождаются, а становятся?.. Как объяснить, что Эдвард Успенский в своем произведении Рыжий, не призывал детей идти и убивать деда лопатой! Вишенкой на торте стали и сообщения от брата. За день он мог отправить всего три сообщения. Это был его максимум! Аида старалась занять себя чем-то, поскольку думала, что сильно навязывается.       Но сериалы, которые она включала во время готовки, не могли спасти от накопившихся мыслей. Великолепный век стал нудным и длинным, а обзоры на фильмы и сериалы вызывали скуку.       Все подруги заболели; не с кем было пойти и просто погулять, особенно это касалось друзей мужского пола. Была какая-то странность… Или же… Но она не помнит, когда именно сама стерла их номера. Возможно, произошел сбой в телефоне. Девушка склонялась к этому выводу, чем к тому, что Алекс мог стереть их. Ее парень не был настолько ревнивым, чтобы ограничивать в общении, однако за последние два года он сильно изменился.       Выудив из папки фотографии на свет божий, девушка постаралась вспомнить что-нибудь странное. Только полтора года назад, когда они хотели расстаться, Александр пропал дня на три. Возможно, ему нужна была пауза. Кто знает. Она не из тех людей, кто зацикливается на прошлых ошибках и скандалах. Единственное, что она помнит ярко, он вернулся так, словно ничего и не происходило, нашел себе работу, на которой пропадал почти каждую ночь. Это было немного странно, ведь старый Александр любил просиживать дни у монитора компьютера в компании пива, в то время, как его новая версия предпочитает вино.       Взгляд остановился на ряде выпирающих зубов. На распечатанной фотографии формата а4 было изображено лицо девушки с безумным взглядом. Она лежала на кровати, голова, казалось, впечаталась в подушку. Ридель показалось, или кто-то специально выжидал момент, чтобы запечатлеть незнакомку в приступе конвульсии, когда та прикусила себе язык. Аида тут же развернула фотографию к себе белой стороной.       Резко встав из-за стола, да так, что ножки стула издали пронзительный визг, она, на ватных ногах, подошла к раковине и в спешке повернула кран. Ощутив блаженную прохладу на дрожащих пальцах, она поднесла ладони к лицу и прикрыла глаза.       — Что-то случилось? — из спальни послышался голос Алекса.       — Н-нет, н-е-т, все в порядке. Ты не собираешься в душ? — уходить от темы она умела, хоть это срабатывало не всегда.       — В душ днем?       — Ага, — Ридель посмотрела на настенные часы, — сейчас только пять, но зная твои продолжительные походы в ванну, уверенна, ты там застрянешь часа на три. Интересно, что там можно так долго делать?       — Хочешь присоединиться?       — Я и не говорила, что буду против, — Аида постаралась улыбнуться, но со стороны это выглядело ужасно. Словно чья-то рука прошла под кожу и прижалась к ребрам. Больно. Холод будто точильный камень в груди. Ридель застонала и выронила кружку. Вдруг у нее заболела голова — страшно, невыносимо. Она осела на грязный пол и закрыла глаза. Под веками расплывались красные пятна.       Александр больше не улыбался так мило и привычно. Он был для нее, как бельмо на глазу, как черное пятно на белой рубашке, как пальма в однокомнатной квартире или нежеланный сосед. Александра здесь нет. И Йохана нет. И никого нет.       Почему она пришла сюда?       Головная боль пульсировала с точностью хорошего маятника, но ее мощь убывала. Аида уже могла бы открыть глаза и встать, но не хотела. Боль забрала ее силы, и ей хотелось только лежать и слышать неестественную убаюкивающую тишину, которая стояла в доме. Незнакомец подходил к ней медленно. Его холодно-голубые глаза смотрели с высокомерием и нескрываемой раздраженностью.       «Я должна была куда-то прийти, — вяло подумала она, чувствуя, как пол под ней мягко покачивается. — Разве не так? Мне нужна была цель, ведь теперь, когда я убежала… мне некуда идти.»       Она убежала. Убежала, чтобы прийти в никуда. Чтобы попытаться влезть в окаменевший кокон, который всеми своими жилами ненавидел ее. Девушка засыпала. Находясь на тонкой границе сна и бодрствования, она явно бессознательно протянула руку и любовно сжала в руке нож, который лежал рядом. Возможно он выпал из сумки, вместе с блокнотом и остальными вещами.       Каждый раз одно и тоже. Один и тот же кошмар.

***

      И вот она просыпается в собственном квартире. Александр ретируется, унося с собой привкус мрака и отчаяния. В комнате тихо. Она медленно встает и распахивает занавески: тяжелый бархат, вышитый листьями аканфа. Уже темно, но Ридель спала так мало. Иногда, когда размышляешь над тем, как утекают и притекают проблемы, вас может сморить сон: река воспоминаний намывает моменты и вы подбираете их у берега собственного подсознания. Одни из них на вес золота, от других хочется избавиться.       Ридель зевает. В голове пусто. Складывается впечатление, что кто-то с предельной аккуратностью и педантичностью пролез в голову и забрал все самое ненужное.       Почему она чувствует себя такой опустошенной?.. На часах всего полдевятого, но она уже устала. На душе осталось липкое и завораживающее чувство одиночества. Девушка проходит в коридор. Пусто. В ванной тоже никого нет. Александр снова ушел.       «Он всегда уходит», — говорит она и ловит себя на мысли, что не чувствует к этому человеку ровным счетом ничего. В голове прояснилось и тут же растворилась очередная мысль. А что, если бы она узнала через несколько часов о его смерти?.. Тоже ничего бы не почувствовала. Это все из-за усталости. Включив в коридоре свет, Ридель нехотя решила поискать информацию про людей на жутких фото в интернете. По поиску изображений через яндекс это было сделать проще.

Роланд Доу

      Этот случай, произошедший в 1949 году, лег в основу романа Уильяма Питера Блатти и классического фильма «The Exorcist». Все началось с того, что тетка Роланда (настоящее имя — Робби Манхейм) предложила ему поиграть с доской для спиритизма, модного в то время. По прошествии 11 дней она умерла при невыясненных и очень странных обстоятельствах. Будучи в отчаянии, мальчик решил связаться с ней при помощи все той же спиритической доски. В тот же вечер он стал слышать странные звуки, а икона Иисуса, которая висела на стене, стала вибрировать. Поскольку семья мальчика входила в число прихожан лютеранской церкви, они пригласили посмотреть на все это местного священника, который согласился остаться с ним на ночь. В эту ночь священник стал свидетелем страшных вещей — по опубликованным в местных газетах запискам, его кровать всю ночь тряслась, со стен падали фотографии, прыгали стулья и вся остальная мебель. На руках, ногах и груди мальчика появились непонятные символы, а сам он постоянно кричал. На следующее утро его отвезли в психиатрическую больницу, где после 30 сеансов экзорцизма мальчик якобы пришел в себя. 14 свидетелей письменно засвидетельствовали, что видели, как кровать мальчика парила в воздухе…

Джанет Мосес

      Эта душераздирающая история случилась в 2007 году с 22-летней новозеландской девушкой. После смерти ее бабушки, с которой она была очень близка, ее разумом овладел дьявол — она постоянно кричала, билась в истериках и разговаривала очень странным голосом. Когда они обратились к тохунга — местному священнику в культуре маори, он не смог им ничем помочь, посоветовав лишь вернуть небольшую статую льва, которая была украдена братом Джанет из местного отеля. Однако, это вовсе не помогло. И тогда, несмотря на все отговорки тохунга, ее семья приняла решение провести сеанс экзорцизма «макуту» — древний новозеландский обряд изгнания злых духов и снятия проклятия. Он предполагал обильное вливание в рот девушки большого количества воды… В обряде принимало участие около 40 членов семьи Мосес, которые использовали такое количество воды, что смогли затопить весь дом… В итоге девушка захлебнулась. Когда дом посетили полицейские, они уже обнаружили бездыханное тело Джанет. 9 человек из ее семьи были осуждены за это убийство.

Клара Германа Целе

      16-летняя сирота Клара была прихожанкой местной церкви в городе Амзинто, что в Южной Африке. На одной из исповедей, состоявшейся в 1906 году, она сообщила святому отцу Эрасмусу Хорнеру о том, что чувствует в себе дьявола и что одержима. Священник не поверил ей, но вскоре ее состояние начало ухудшаться — она начала срывать с себя одежду, разговаривать сама собой, проявлять агрессию. Дальше — больше. Есть зафиксированные документально свидетельства множества людей, которые слышали, как она разговаривала на разных, ранее неизвестных ей языках. Более того, она получила необычайную силу, с которой разбрасывала монахинь по стенам, а также беспричинно начинала левитировать, что видели множество людей. Правда, когда ее окропляли святой водой — ее силы пропадали. После непрерывного двухдневного сеанса экзорцизма, который проводили двое местных священников, девушка якобы излечилась, однако ее дальнейшая судьба неизвестна. Это один из тех случаев, которые не поддавались объяснению даже для психиатров.

Питер Джонсон

      Простой государственный служащий Питер Джонсон вел размеренную тихую жизнь и занимался садоводством, пока в одну страшную ночь ему не приснился сон, в котором в его тело вселился демон по имени Askinra. Сразу после этого он стал чувствовать страшные головные боли, головокружение, выкручивание конечностей и видеть постоянные галлюцинации. Он не раз говорил членам своей семьи, что в него вселился демон, однако, все считали это признаками психического расстройства. Пока психиатр Алан Сандерс не ввел его в состояние гипноза, в котором Askinra полноценно овладела телом Джонсона и смогла пообщаться с доктором. Разговаривая с ним страшным потусторонним голосом, Askinra поведал, что пришел, чтобы причинить Питеру боль и он освободит это тело только тогда, когда уничтожит его. Тем не менее, психиатру удалось уговорить демона оставить мужчину в покое. Напоследок он сказал: «Приходи и увидишь меня на новом месте»…

Аннелиза Михель

      Это, пожалуй, самый известный случай одержимости за всю историю. Семья девушки была очень религиозной, но несмотря на это, к 16 годам у нее начали проявляться первые признаки одержимости. Ей диагностировали эпилепсию, но лечение от нее не помогало. Она стала видеть демонов, слышать стуки, рвать на себе одежду, впадать в истерики, заявлять, что все умрут. Однажды она залезла под стол и на протяжении двух дней гавкала, пока одна из ее сиделок не приказала ей прекратить, пригрозив именем Святой Троицы — Михель, как ни в чем не бывало, встала и пошла в свою комнату. До того, пока она отказалась принимать пищу и воду, ни один священник не брался проводить обряд экзорцизма, но к 1975 году, по разрешению епископа, все же решились. Изгнание дьявола проводили два священника — Эрнст Альт и Арнольд Ренц. С сентября 1975 по июнь 1976 года они провели 70 обрядов, 42 из которых были записаны на диктофон. Во время их проведения Аннелиза разговаривала на нескольких языках и разными голосами одновременно. Когда священники дотрагивались до нее руками, она кричала: «Отпусти, огонь жжет». Для проведения обрядов ее приходилось держать в 3-м людям или сковывать цепями. Но все оказалось тщетно — 1 июля 1976 года она умерла в довольно жутком состоянии, потеряв больше половины своего веса. Позже священникам предъявили обвинение в убийстве по неосторожности. По мотивам этой истории снят фильм «Шесть демонов Эмили Роуз».       — С какой стати ему понадобилось все это? — она с горечью осознавала, что во всех этих записях не было определенного смысла. Все, от вырванных и уцелевших страниц в блокноте, до маленьких бумажек с цифрами… Возможно, именно смерть девушки так подкосила его…       Аида глубоко вздохнула, но это не принесло облегчения, наоборот все становилось сложнее. Если бы Йохан хотел уехать, то в квартире не осталось бы ни сумок, ни вещей. Соседи слышали, как он разговаривал с кем-то на повышенных тонах… И что это дает?..       «Могли все эти люди быть одержимы какой-то силой?» — вопрос сформировался внезапно. Среди строчек и обрывков листов, она заметила фразу:       «А любил ли Бог людей хоть когда-нибудь?»