Покалеченные

Кая не любит посиделки с «подружками», с которыми провела и без того ужасающе много времени в закрытой швейцарской школе для девочек. Они и в детстве-то не имели общих интересов, а сейчас и подавно. Единственное, что заставляет согласиться на идиотскую встречу по возвращению из Европы — строгое наставление отца и тот факт, что одна из малоприятных Кае девушек — кузина Патрика. А ведь у них с Патриком скоро свадьба, так как можно «обидеть будущую родню»? Сидя за столиком новомодного ресторана, девушка упорно пытается хотя бы изобразить вовлечённость в разговор, однако быстро осознаёт, что от лицемерной, широкой улыбки уже начинает сводить скулы. Односложные ответы пока спасают, но Деверо уверена: лишь до тех пор, пока беседа не переключится на непосредственное обсуждение свадьбы. — Ты уже выбрала платье? — с точно такой же, фальшивой улыбкой на губах интересуется Джейн — та самая, близкая родственница Патрика. — Тебе нужно постараться, ведь на торжестве будут… Кая отключает слух. Слишком много ненужной информации. В отличии от отца девушку мало интересуют политики, дельцы и прочие важные шишки. Её вообще мало интересует собственная свадьба. И никакое платье она, конечно же, даже не начинала выбирать. Покачивая в руке пустой бокал из-под «Мартини», Кая невольно морщится от приторного вкуса во рту. Зачем она вообще заказала этот сироп за компанию с сидящими напротив одноклассницами? И самое смешное — выпить действительно хочется. Хочется настолько, что Кая уже всерьёз подумывает, а не заказать ли что-нибудь крепкое прямо за столик. Два-три гребанных шота хотя бы помогут ей не захлебнуться от той приторной до тошноты патоки, что льётся сейчас из уст бывших «подружек». «Подружек», которые когда-то плели интриги, сплетничали о Кае и неоднократно сдавали её учителям. Некоторые, к слову, даже были за это неоднократно биты, однако сейчас каждая из них изо всех сил старается показать: все обиды в прошлом. Ну да, ну да, они же «взрослые, самодостаточные женщины» на полном обеспечении родителей или будущих мужей. Куда уж тут до прошлых разборок? Только Кая всё прекрасно помнит. И всё прекрасно ценит. Каждое их слово, каждый поступок. Вопреки этим воспоминаниям в Деверо вовсе не просыпается мстительный монстр –попросту противна каждая из сидящих напротив человеческих особей. Как и противно то, что она, в отличии от себя маленькой, вынуждена ради отца играть по чужим правилам в совершенно не нужную ей игру. Нет, выпить просто необходимо. — Я присмотрела несколько вариантов, — не дослушав Джейн до конца, поднимается на ноги Кая. — Вернусь, обязательно обсудим, — заверяет она, взяв в руки клатч. — Но сейчас мне нужно позвонить, так что… Скоро вернусь. Сперва девушка направляется в дамскую уборную, которая находится на первом уровне ресторана. Спустившись вниз по прозрачной, винтовой лестнице, она толкает дверь из матового стекла, входит в просторное помещение, освещённое неоновыми подсветками, и устало опирается ладонями на прохладную, стеклянную столешницу. Безумно трудно дышать. Ещё мучительней — ощущать себя настолько долго загнанным в капкан диким зверем. Хочется вобрать полные лёгкие так необходимого сейчас свежего воздуха, однако Каю словно заточили в тиски. И сжимают, сжимают, сжимают с садистским удовольствием. Медленно, с чувством, с расстановкой. Так, чтобы точно не вырвалась. Так, чтобы получила по полной. Открыв глаза, Деверо со злой ухмылкой рассматривает себя в зеркальном отражении. Сегодня она на чужой территории — здесь действуют другие законы выживания. Здесь нельзя быть собой. Нельзя забить хер на всё и прийти без грамма косметики на лице. Об этом Кае, к слову, напомнил опять-таки отец. Smokey eyes, яркая помада в тон маникюру, приглаженные и затянутые в тугой хвост волосы. Тёмный брючный костюм оверсайз, где под пиджаком по замыслу дизайнера не должно находиться ровным счётом ничего, а на ногах удобные лоферы. Удобные, потому что возвращаться в одном такси Кая ни с одной из одноклассниц не собирается. Лучше сразу застрелиться. Посему ею изначально придуман план к отступлению. Под любым предлогом пройти одной пару кварталов и уже отдельно ото всех вызвать себе машину. Если бы только не долбанная Джейн, можно было смело никуда не идти. Однако беда в том, что кузина Патрика посещает каждую долбанную встречу. Посещает потому, что здесь Её Величество леди Мразь окружает личная свита, с преданностью фрейлин заглядывающая своей королеве не только в рот, но и, по мнению Каи, глубоко в её тощую, зловредную задницу. Барная стойка расположена так же на первом уровне. Взгромоздившись на высокий, обтянутый красной кожей табурет, девушка прикуривает сигарету и задумчиво наблюдает за тем, как смазливый, улыбчивый бармен суетливо выполняет сделанный ею на ходу заказ. Когда на матовой поверхности перед Каей оказываются три шота, она устало, но благодарно улыбается парнишке. Неспешно прикончив сигарету, девушка безжалостно крошит окурок в массивной пепельнице и снова прикрывает глаза, чтобы собраться с силами. Содержимое всех трёх шотов залетает внутрь практически без всякой паузы. Кая даже не морщится. Может, потому что во рту настолько мерзко из-за выпитого прежде, сладкого «Мартини». Может, потому что ей просто жизненно-необходим сейчас наркоз, дабы вернуться к долбанной стае гиен, поджидающих свою жертву наверху. В сумке начинает трезвонить смартфон. Сперва Кая не хочет отвечать, однако в итоге всё же нехотя достаёт гаджет из недр клатча. На экране не определяющийся номер. Сердце почему-то совершает кульбит, а затем начинает долбить о рёбра из-за какого-то странного, но ничуть не пугающего предчувствия. От предчувствия и надежды, что сейчас сообщат что-то такое, из-за чего не придётся остаток вечера любоваться пафосной физиономией Джейн. — Да? — осторожно тянет девушка, приложив телефон к уху. — Привет, — отвечает бодрый мужской голос на том конце линии. Кая не может идентифицировать его, но он кажется ей смутно знакомым. — Сразу хочу поблагодарить за предупреждение о Саре. Еле сумел от неё отделаться тем вечером. До Каи моментально доходит, кто её собеседник. Несколько секунд девушка слепо смотрит перед собой, пытаясь додуматься, где долбанный Руссо достал её номер. Да и зачем вообще сейчас звонит с учётом их не очень приятного прощания и приятного, но абсолютно точно первого и последнего перепиха. — Надеюсь, со второй всё получилось? — прикуривая ещё одну сигарету, вполне искренне интересуется Деверо. Она намеренно не здоровается с Билли. Всё же, пусть Кая и не из обидчивых, но после приёма, ворочаясь в кровати, девушка не раз подумала о том, что похоже выдолбала мозг вовсе не она кое-кому, а этот кое-кто — ей. — Не стал рисковать, — смеётся где-то там в неизвестности Билли. И Кая почему-то неподдельно улыбается от этого почти мальчишеского смеха. — Вдруг и она… — Любит выдалбливать мужикам мозг, — заканчивает за него фразу Деверо. — Где двое, там и трое, да? — беззлобно любопытствует она, затушив сигарету и бросив на барную стойку несколько сложенных пополам купюр. — Принимаю твою благодарность, но вполне могла бы обойтись и без неё. Я, знаешь ли, временами такая альтруистка. Снова смеётся. — Я заметил. И надо отметить, мне вполне импонирует такая форма альтруизма. Особенно, если она направлена на меня. Приложив ладонь к щеке, Кая чувствует жар под кожей. Долбанный, долбаный Руссо. С долбанными, долбанными намёками. Намёками, от которых по телу начинает тут же растекаться приятная, тягучая истома. — Какие планы на дальнейший вечер? — голос Билли заставляет погружённую в неприличные воспоминания Каю вздрогнуть от неожиданности. Посмотрев на циферблат наручных часов, девушка цокает языком. — Ты, наверное, имел в виду мои планы на ночь? — иронизирует Деверо, постукивая недлинными, крепкими ногтями по отполированной поверхности. — Знаешь, это не вполне прилично звонить девушке после одиннадцати вечера. Особенно, если видел её до этого только раз в жизни. — Ну я не только видел эту девушку, — снова гогочет Руссо. — Так откуда тебя забрать? Внутри странное чувство. Кая словно раздваивается в своих желаниях. С одной стороны, решила же она для себя, что с этим мужчиной опасно иметь дело, а с другой… Невероятно хочется хоть на немного вырваться из того капкана, куда её загнали долбанные обстоятельства. — Знаешь, где находится «Вельвет»? — спрашивает она, и тут же получает утвердительный ответ. — Буду через минут пять, — уверяет Билли. — Я оказывается тут неподалёку. — Билли, но ты помнишь правила, больше никакого секса! — напоминает Кая настолько громко, что бармен, протирающий неподалёку стаканы, начинает понимающе ухмыляться. Наверное, не стоило давать ему настолько щедрые чаевые раньше времени. — Ну да, — соглашается Руссо. — И без всяких там поцелуев. С памятью у меня всё хорошо. «Зато с совестью и подчинением хоть каким-то правилам — не особо», — уже поднявшись на ноги и замерев на мгновение, про себя парирует девушка. Впрочем, Кая уже знает наверняка, что всё равно выйдет через пять минут на улицу и сядет в долбанный автомобиль долбанного Руссо. Хотя бы просто потому, что сегодня пришлось подчиняться невероятно большому количеству этих самых, грёбанных правил. Хотя бы, чтобы не возвращаться наверх и не нести какой-нибудь бред о несуществующем пока даже в воображении свадебном платье. Ещё раз бросив взор на винтовую лестницу, ведущую на второй ярус, Кая вдруг чётко осознаёт, что не станет даже предупреждать о своём внезапном уходе. В конце концов, два лишних «Мартини» её «подружки» вполне в состоянии оплатить. Хотя, конечно, леди Мразь затем не упустит шанса неоднократно отчихвостить Каю при всех. Впрочем, всегда можно сказать, что ей попросту внезапно стало плохо. Грёбанная Джейн же и без того язвительно и громко указала в самом начале встречи на её «жутко нездоровую бледность». Оказавшись на улице, Кая сразу идентифицирует автомобиль Руссо. «Роллс-Ройс» поблескивает в свете фонарей, в то время как из него неторопливо выбирается его владелец. Билли широко улыбается, разведя руки в стороны так, словно готов вот-вот заключить Каю в крепкие объятья. Одет, как и прошлый раз, в деловой костюм, благоухает дорогим парфюмом. — Как тебе моя новая игрушка? — интересуется, с ребяческим азартом указывая на автомобиль. — Решил его обкатать. Кая ради приличия сперва окидывает придирчивым взором «Роллс-Ройс», а затем внимательно смотрит Билли в глаза. — Почему именно со мной? — А почему, собственно, нет? — обойдя автомобиль и открыв пассажирскую дверь, вновь широко улыбается мужчина. Прежде, чем сесть в салон, Кая согласно кивает. Руссо прав: почему бы и нет? — Куда хочешь рвануть? — спрашивает Билли, заведя мотор. — Честно говоря, я была бы не против закинуться каким-нибудь фастфудом, — без обиняков признаётся девушка. — Есть предложения на этот счёт? Мужчина с театральным удивлением вскидывает бровь, внимательно рассматривая сидящую к нему в профиль Каю. — Ты же только из ресторана, — напоминает Руссо. — Там, к слову, очень неплохая молекулярная кухня. Да и с морепродуктами всё вполне себе неплохо. Не любишь морских гадов? Повернувшись к водителю лицом, Кая нарочито тяжело вздыхает. — Люблю. Только вот к морским сегодня в комплекте шли ещё и двуногие. Так что, — наклонившись к Руссо почти вплотную, Деверо выдыхает ему в лицо, — пришлось довольствоваться лишь алкоголем. Так что там насчёт фастфуда? — Всё, как ты скажешь, — усмехается мужчина, срывая автомобиль с места. — Всё, как ты скажешь.

***

— Я же говорила, без поцелуев, — хрипло напоминает Кая, приподнимаясь на Билли так, чтобы тот смог натянуть презерватив. Руссо кивает, запустив руку под распахнутый пиджак и крепко сжимая пальцами обнажённую ягодицу. Кивает, а затем свободной рукой за голову притягивает к себе для очередного глубокого поцелуя. — Ты и про секс так говорила, — шепчет, на мгновение оторвавшись от губ Каи. Прежде, чем опуститься на член Билли, девушка согласно кивает. Говорила. Она вообще оказывается много что говорит в последнее время, но мало что выполняет. Особенно по отношению к грёбанному Билли Руссо с этой его наглой ухмылкой и похотливым взглядом, словно он каждое долбанное мгновение имеет её мысленно во все места и во всех позах. — Будешь болтать или наконец хорошенько меня трахнешь? — Судя по тому, что ты сверху, то тебе и карты в руки, — саркастически тянет мужчина. Впрочем, тут же начинает задавать неторопливый темп, то притягивая, то отталкивая Каю от себя за бёдра. Деверо цокает языком от подобного явного издевательства со стороны Руссо. Такой темп её точно не устраивает. И он не может об этом не догадываться. Положив ладони на изголовье пассажирского сиденья и глядя Билли прямо в глаза, она начинает двигаться всё быстрее и быстрее — практически на пределе своих физических возможностей. В этот раз не он трахает её, а она его. И Кае это охереть как нравится. Нравится, как Билли закусывает губу, чтобы не застонать от удовольствия. Нравится, как время от времени прикрывает глаза, разрывая зрительный контакт. Нравится, как тянется за поцелуем и, не получив его в очередной раз, вновь разочарованно откидывается на спину. Кае вообще охереть как нравится быть с Билли. Ощущать его в себе. Слышать хриплые, непристойные комментарии. Чувствовать, как пальцы мужчины впиваются до синяков в ягодицы. Нравится до такой степени, что в какой-то момент её начинает сносить. Кажется, вот-вот и Кая попросту потеряет сознание и от заданного ею же бешенного темпа, и от того жара, что полыхает по всему телу. Прикрыв глаза, девушка наконец замедляется и даже позволяет Руссо притянуть её к себе для очередного жадного поцелуя. Ещё несколько толчков, оглушительная кульминация, и Билли с Каей, рвано дыша друг в друга, замирают. — Ну, «Роллс» я удачно обкатал, — усмехается мужчина через некоторое время, застёгивая ширинку и наблюдая за тем, как спутница, покинув салон, поправляет на себе брюки. — А я удачно обкатала тебя, — на автомате замечает Деверо, застёгивая единственную пуговицу на пиджаке. Хотя Руссо продолжает усмехаться, что-то в нём едва-уловимо меняется. Взгляд на мгновение становится не просто цепким — колким и злым. Впрочем, через несколько секунд, когда мужчина тоже покидает салон, чтобы вернуться на водительское сиденье, вновь кажется полностью расслабленным. Сев за руль, нагибается и театральным жестом приглашает девушку обратно в салон. — Ты ещё голодна? — спрашивает не особо заинтересовано. Так, словно не они только что трахались, как одержимые, в его новой тачке. Так, словно отбывает повинность. — Как насчёт всё тех же морских гадов, но в другом месте? Кая согласно кивает. Повернувшись набок, она поджимает под себя ноги и, покусывая подушечку большого пальца, наблюдает за сосредоточенным на дороге мужчиной. Билли больше не улыбается и не ухмыляется. От этого в нём появляется что-то такое, что девушка для себя определяет, как некую обречённость. Ну или же пресыщенность. Только вот пресыщенность жизнью в целом или же уже самой Каей? Почему-то жутко не хочется быть обузой. Не хочется, чтобы ей давали то, чего не хотят давать. — Ты не обязан никуда меня везти, — наконец негромко произносит Деверо, не отводя от Руссо взор. — Я вполне обойдусь тем, что ты отвезёшь меня домой. Серьёзно. Тем более, думаю, мы уже и без того получили друг от друга сегодня всё, что хотели. — Уверена? — как-то нехорошо усмехается Билли, вдруг съехав на обочину и затормозив так резко, что не пристёгнутая пассажирка чуть не падает на пол. — Я-то думал, у нас несколько другой план. Сперва поесть, потом уже всё остальное. Кае душно под колким взглядом тёмных, как ночь, глаз. Душно и неуютно. До жути неуютно. Снова какие-то непонятные эмоциональные качели на ровном месте. Снова ощущение, что сейчас в неё всматривается сама смерть. Смерть, которая пришла за Каей. Конечно, всё это глупость, но отделаться от этого ощущения не так просто. Что-то с долбанным Билли Руссо всё же определённо не так. — Послушай, если я тебя чем-то раздражаю, то могу выйти прямо здесь и вызвать такси, — как можно более миролюбивым голосом чётко выговаривает Деверо прежде, чем распахнуть дверцу автомобиля. — Ты ведь и сам был не против того, чтобы перепихнуться. Не думала, что в таких делах должен быть чёткий план. — Во всех делах должен быть чёткий план, — холодно парирует Билли. Спокойно наблюдает, как Кая, выйдя из машины, прикуривает сигарету. — Ты и вправду собираешься остаться одна на пустынном шоссе? Просто потому… К слову, почему, Кая? Не оборачиваясь, девушка лишь пожимает плечами и захлопывает за собой дверцу. Грёбанный Билли с его грёбанными странностями. Ну вот чего он сейчас-то докопался? Всё ведь было до этого очень и очень неплохо. И ведь даже не делает, гад, ни малейшей попытки её остановить. Что несомненно бы попытался сделать любой нормальный человек. Кая, хоть и привыкла полагаться в основном исключительно на себя, просто не может поверить во всё происходящее. Особенно, когда «Роллс-Ройс» Руссо всё-таки срывается с места и исчезает за поворотом. И всё может и ничего, если бы не долбанный смартфон, чья грёбанная батарея оказывается окончательно разряжена. — Грёбанный пиздец! — злится Деверо, оглядываясь по сторонам. И вот нахера она не дотерпела хотя бы до черты города со всеми своими загонами? И чёрт бы побрал долбанного Билли с его супер-красивым местом на природе. Теперь чёрт поймёт, куда идти и сколько. Потому что даже на машине они добирались сюда минут двадцать точно. Вдалеке виднеется свет фар. Кая уже вытягивает руку, чтобы затормозить незнакомый автомобиль, однако вдруг её охватывает нехорошее предчувствие. Глухое шоссе, ночь, одинокая девушка. Чем не сюжет для какого-нибудь фильма ужасов? Кая делает шаг в сторону, однако уже поздно. Чёрный пикап начинает тормозить рядом с ней. В салоне двое мужчин, совершенно не внушающих доверие. Оба сально улыбаются, рассматривая пиджак Каи и её яркий, вызывающий макияж. Выглядят так, словно только что выиграли ценный приз. — Твою же мать, — цедит Деверо едва слышно, предвкушая крупные неприятности и проклиная момент, когда согласилась куда-либо поехать с долбанным Билли Руссо. Вечер в окружении стаи гиен теперь не кажется ей такой уж плохой перспективой. — Куколка, тебя подвезти? — Спасибо, не надо, — неискренне улыбается она. — Я жду друга. — Мы тоже можем стать друзьями, — тянет крупный блондин с бычьей шеей, выбираясь из салона. Поправив бейсболку, неторопливо направляется к застывшей на обочине девушке. — Очень близкими друзьями. Кае страшно. Страх липкий и пронизывает насквозь до самого позвоночника. Он не похож на то, что девушка ощутила когда-то в детстве. Там она ждала смерти, сейчас же, похоже, смерть — не самое страшное, что её может ожидать. И всё из-за её же собственного идиотизма. Теперь премия Дарвина Кае точно обеспечена. Жаль, что выдают её лишь посмертно. Лоферы действительно удобные. Во всяком случае, даже удается в них пробежать хоть какое-то расстояние. Однако попытка бегства тщетна. Кая осознаёт это в полной мере, когда её за хвост тянут назад с такой силой, что она валится с ног. Валится и больно ударяется правой половиной лица о коленку нападающего. Ударяется так сильно и неудачно, что во рту тут же появляется металлический привкус крови. Девушка не кричит, не сопротивляется. Лишь всматривается в тёмный силуэт напавшего, словно это может ей чем-то помочь. А потом силуэт вдруг освещается светом фар. Освещается настолько хорошо, что Кая даже может рассмотреть каждую морщинку на лице амбала, его бороду цвета грязного песка и удивлённое выражение лица. Визг тормозов. Торопливые шаги. И удар. Сильный, точный, поверх её головы. Такой, что незнакомец, отпустив жертву и схватившись за шею, начинает медленно оседать на мокрую после дождя землю. Застывшая гримаса боли, и кровь, струящаяся сквозь судорожно сжатые, побелевшие пальцы. Кая видела такое однажды. Кая знает, что напавший на неё вот-вот умрёт. И ей до странного всё равно. Внутри полная пустота. В девушке ни хера нет жалости ни к сипящему в агонии человеку у её ног, ни к тому другому, к которому без малейшей остановки направился спасший Каю человек. Билли не медлит, а вот второй незнакомец — наоборот. Замер от шока возле открытой двери пикапа. Ещё один меткий удар — ещё один некогда человек, осевший бесформенной массой у ног Руссо. У ног Руссо, который так спокоен, словно не он только что совершил двойное убийство. Пусть и в попытке защитить попавшую в передрягу девушку. Или что это вообще к херам сейчас было? — Будешь оплакивать или уже пойдём? — интересуется Билли, резким движением поднимая растерянную Каю с земли. Уверенно тащит её к «Роллс-Ройсу» и буквально впихивает в салон. Сев за руль и не поворачиваясь к спутнице, с недовольством рассматривает в зеркале несколько капель крови на воротнике своей белоснежной рубашки. — Согласна, что морские гады, съеденные со мной, были бы меньшим из зол? Кая просто не может поверить своим ушам. Почему они после всего того треша, что сейчас произошёл, снова вернулись к разговору о морских гадах? Девушку и вправду не очень заботит смерть утырков, которые наверняка не пощадили бы и её саму, но всё же - не слишком ли это цинично, сравнивать поздний ужин в ресторане и убийство двух людей? В голове столько всего, однако ничего не складывается в полноценные предложения. Вместо хоть чего-то путного девушка почему-то растерянно и виновато выдыхает: — У меня села батарея. Билли наконец поворачивается к ней. — А вот если бы я не вернулся, как считаешь, насколько сильно тебя сейчас бы волновала твоя долбанная батарея? Кая шмыгает носом, прижимая к разбитым губам платок, только что извлечённый из сумки. Надо было бы поблагодарить Руссо, однако язык не поворачивается говорить «спасибо» за чью-то смерть. Хотя девушки по-прежнему и не жаль отморозков, оставленных ими где-то позади на неосвещённом шоссе. — Почему ты вернулся? — вместо этого спрашивает тихо. Мужчина небрежно пожимает плечами. — Ты, может, меня и обкатала, а вот я тебя, пожалуй, ещё нет.

***

— Что там с девчонкой? — надменный тон Роулинса вызывает в Билли сильнейшее раздражение. — Всё под контролем, — отвечает он, глядя поверх плеча на сидящую по-турецки на ковре в его гостиной Каю. — Она сейчас со мной. — Мне не нужно, чтобы она была с тобой, — хмуро цедит Роулинс. — Мне нужно, чтобы она привела тебя к сейфу с документами. Руссо кивает, делая глоток виски из стакана. Долбанный сейф с долбанными документами. С грёбанным компроматом на агента Оранжа, кропотливо собранным таким же грёбанным Джеком Деверо. Если бы Билли мог, послал бы сейчас Роулинса ко всем херам. Но в поисках благополучия и видимой свободы он когда-то сам вручил этому одноглазому уёбку поводок от своего строгого ошейника. И теперь остаётся лишь добыть этот грёбанный компромат, дабы не всплыл компромат уже на самого Билли, собранный его работодателем. — Это займёт некоторое время. — Так включи на-полную своё обаяние. Бабы текут по таким красавчикам и теряют остатки разума, — огрызается мужчина на том конце линии прежде, чем прервать звонок. Руссо некоторое время задумчиво рассматривает Каю, глядящую в экран телевизора и жующую заказанную им лапшу с морепродуктами. Она кажется ему до хера странной, однако вместе с тем в чём-то очень понятной и… Давно знакомой, что ли. Будто Билли уже встречал её раньше, просто напрочь забыл, где и при каких обстоятельствах. Другая бы пришла в шок от произошедшего на шоссе. Ну или разозлилась хотя бы на то, что Билли уехал. Кая же словно из грёбанной параллельной вселенной. Вселенной, где ничем уже нельзя удивить. Где не принято обижаться или злиться на кого бы то ни было. За что бы то ни было. Вместо каких-то упрёков, ложных, никому не нужных сожалений или истерики — немного виноватый и вороватый взгляд украдкой и исподлобья. Словно девчонке на самом деле безумно жаль лишь того, что Билли пришлось убить из-за неё. И это даже забавляет мужчину. Ведь ему самому давным-давно никого не жаль. Что для Руссо эти лишние две жизни? Билли хотел их забрать и забрал. Потому что хотел. Потому что мог. Из-за Каи ли? Вряд ли. Из-за себя. Всё всегда из-за себя одного. Кая же всего лишь очередное, не особо привычное, но достаточно приятное задание. Та, на кого не жаль потратить чуточку своего времени. И та, с кем потом не будет жаль попрощаться. С некоторых пор Билли вообще никогда не жаль расставаться с людьми. Даже если те достаточно долго были в его жизни. Точнее, наивно сами предполагали, что там были. Девчонка же вполне себе ничего. Особенно, когда слетает с катушек. Когда отпускает себя полностью. Без каких-то там лишних сантиментов и сожалений. Не обманывая саму себя. Не притворяясь кем-то, кем она совершенно точно не является. Единственный существенный минус, который для себя выделяет Руссо — излишнее потреблядство по отношению к нему. Даже в нём Кая действует с несвойственной для многих людей прямотой. Не старается скрыть своё отношение, наоборот — выпячивает, щёлкает им каждый раз по носу. Специально ли? Хер разберёшь этих богатеньких наследниц, родившихся с золотой ложкой во рту. Может, всё происходит на чистом автомате. Просто потому что дочка Деверо с детства привыкла иметь всё. И даже живых людей. Только в этот раз всё будет непременно по-другому. Кая лишь средство для получения желаемого. В этот раз не она будет той, кто, а совсем наоборот. — Как тебе моё лицо? — кривовато усмехается девчонка, поворачивая к нему вторую половину лица. Под глазом на скуле и вправду начинает расползаться фиолетово-синий синяк. — Всё ещё хочешь меня обкатать? Билли качает головой и вместо ответа достает из морозилки пакет со льдом. Завернув кубики льда в кухонное полотенце, мужчина возвращается в гостиную и садится рядом с гостьей на ковёр. Кая морщится от ощущения холода на своём лице, а затем едва-уловимо улыбается, дотрагиваясь до руки Руссо, сжимающей полотенце. На безымянном пальце поблескивает грёбанный бриллиант, который почему-то злит Билли до скрежета зубов. — Понятно. Больше не стоит сегодня на тебя рассчитывать. Билли замирает, глядя на девчонку. Она не жалуется и даже не подкалывает его. Просто констатирует очевидный для неё факт. — Мне правда пора, — виновато заявляет, поднимаясь на ноги. — Отец наверняка в бешенстве, если уже вернулся из загородного дома. Он не любит, когда я передвигаюсь по городу без шофёра. — Я подвезу, — предлагает Руссо, тоже поднявшись на ноги. Кая некоторое время задумчиво смотрит на него, и Билли даже кажется, что и сейчас она по какой-то причине начнёт сопротивляться проявлению заботы о ней. Однако в итоге девушка всё же кивает. Так неуверенно, будто это решение далось ей с огромным трудом. Будто снова хочет провести черту между собой и Билли. — Билли, только давай в этот раз точно уже определимся. Никаких отношений, никакого секса, никаких поцелуев, — говорит Кая в дверях квартиры. — Понимаешь, у нас ведь всё всегда заканчивается не очень хорошо. И это мягко говоря. Сегодняшняя ночь — лишнее тому подтверждение. Билли согласно кивает, хотя прекрасно знает, что если он захочет, будет и секс, и поцелуи, и даже отношения. Если только он этого захочет. Если он только захочет её.