Рубашка.

— Кня-я-язев! — кричит через всю квартиру темноволосый мужчина, попутно заглядывая во все шкафчики, которые только успевали попадаться ему под руку. — Князев! Где рубашка? Спустя пару минут молчания, уставший голубоглазый мужчина бредёт к объекту шума, сложившему руки на груди и нервно постукивавшему ногой. Высокий грозно хмурил брови и смотрел на вошедшего в комнату, который ещё толком сообразить ничего не успел, а уже попал под удар тяжёлого взора карих глаз, упорно разглядывающих заспанного мужчину, еле продравшего глаза, но все же пришедшего на помощь своему, в первую очередь, для толпы, естественно, напарнику, другу, товарищу, одногруппнику и просто знакомому. И только они вдвоём знали о второй стороне. О стороне… Более эмоциональной, близкой и крепкой. Да, Горшок, оказывается, был не только прекрасным другом, но и замечательным сожителем, любовником, и, что главное, романтиком. Последнее качество очень удивляло Князева с каждым днём их тесной связи, но оказывалось правдой. Сейчас, правда, Горшенев показывал другую сторону своей точной романтичной натуры. — Чего тебе, Миш? — тихо, будто не отойдя от дрёмы, спрашивает Князь, опираясь на дверной косяк. — Рубашка где моя, е мое?! — резко разводит руками Горшок, оглядываясь вокруг. — Везде смотрел! Нету! Андрей, наконец, теряет остатки сна под звучанием грозного баса кареглазого мужчины и тихонько смеётся его удивительным и чистым эмоциям, которым он удивлялся каждый раз, словно в первый. — Во-первых, нет такого слова «нету»… — по-доброму улыбается тот, что был старше, и хочет продолжить, но оказывается перебит. — Ну нету и нету! — Миша начинает закипать, это видно по его дёрганным движениям и обрывистым фразам. — Князев, я хочу одеть свою рубашку! Где она? Тут Андрей уже не сдерживается в эмоциях. Он сразу же прыснул в кулак, как только услышал сказанное, что очень сильно раздражает Горшенева, и без того истрепавшего свои нервы. Он выгибает бровь, готовя гневную тираду, и уже граничит с тем, чтобы поколотить бедного мужчину, похожего на залившегося в смехе маленького ребёнка, но этот вид в глубине души умиляет «грозного панка», и он соображает, что поколотить Князя он всегда успеет, а если он и сделает это сейчас, то сегодня точно без рубашки останется, а это бы противоречило всей концепции выступления, закрученной на презентации нового альбома. Выжидательно смотрит, ожидая конца истерики от смеха. — Миш… — чуть успокаивается Андрей, утирая слезы. Сон окончательно исчез. Совсем. — Правильно сказать «надеть»… — Князев, меня очень умиляет твоя тяга к правилам русского языка, но ты можешь просто сказать мне где находится моя рубашка?! — колышется на месте мужчина, словно сдерживающийся огонь. Андрей улыбается с грозных карих глаз, которые кажутся ему очень притягательными. — Могу. — издевательски продолжает Андрей, чувствуя напряжение и разъярённость, захватившие комнату. — Я ещё не убил тебя только потому что люблю. — вздыхает мужчина, запуская руки в волосы. — Ну Князев, где рубашка? Пожалуйста… — В шкафу, Миш. — В каком шкафу? — уже спокойно спрашивает темноволосый, проводя рукой по воздуху в траектории всех шкафов в комнате. — В каком из? — С чего ты взял, что я знаю? — хмыкает мужчина, выводя уравновешенного на пару мгновений Горшка из состояния спокойствия. — Князев, кто у нас в доме одежду гладит, ну е мое? Князь делает задумчивый вид, будто размышляя над кучей вариантов. — Я. — Ну так! Я прошу тебя. Где? — уже умоляющим тоном просит Миша, делая сожалеющего вида глаза. Андрей подошёл к шкафу, открыл дверцу, все это время сохраняя угрюмое молчание, поковырялся внутри вешалок, а потом выудил оттуда полосатую черно-белую рубашку. Вручая ее темноволосому мужчине, он выгнул бровь в своём привычном и довольно излюбленном жесте и усмехнулся. — Ее там не было! — буркнул кареглазый и хотел было уже уйти, но остановился из-за лёгкого прикосновения руки. — А спасибо? — наигранно удивлённо поинтересовался русый. — М-м? — Спасибо тебе, Князев, большое! — съязвил Горшок, сжимая в руке полосатую ткань. — Но если бы ты отдал мне эту вещь немногим раньше, то цены бы тебе не было. — А так есть? — Не знаю. — хмыкнул Горшенев, в очередной раз намереваясь уйти, но вновь становится остановлен. — Мишка, смотри, с огнём играешь… — улыбается Князь и Миша ловит на себе пронзительные голубые глаза, заглядывающие далеко внутрь. — Я думал, что ты больше на лёд смахиваешь, потому и играюсь. — Играешься, значит? — обиженным и плаксивым тоном вопрошает Андрей, дергая второго за руку. Мише, видимо, порядком поднадоедает сложившаяся ситуация. Он вырывает свою руку, кидает рубашку на рядом стоящий диван, после чего легонько касается губами чужой щеки, на которой, в свою очередь, проступает лёгкая небритость. Прошептав что-то вроде: «Не бери в голову!», Горшок улыбнулся и щёлкнул мужчину по носу, добавляя слова о том, что сделано это «чтоб неповадно было», а лицо его в этот момент кажется ужасно грозным. Хихикнув, кареглазый мужчина все же оставляет Андрея наедине с собственными мыслями о том, что как бы тот не хотел поиграться с Мишей, тот все равно все выворачивает в свою сторону и пользу. Что ж, так даже интереснее!