С самого начала

Конец 22 апреля 1992 года. Малфой-мэнор Уснуть с мыслью о том, что за стеной лежит несчастная Нарцисса, было невозможно. Драко сидел на краю кровати, подобрав ноги к груди и следил за беспросветной мглой за окном. Ни намека на рассвет. Возможно, все дома спят и ему удастся выйти и побродить по мэнору. Главное — чтобы не увидели эльфы, но, если что, Драко наплетет что-то сентиментальное в духе: «Я так скучал по дому, что решил прогуляться». Юнец нерешительно спустился с кровати и, набравшись храбрости подошел к двери. В коридоре не было никого. Мальчик тихо отворил дверь и прошмыгнул из комнаты, оставив дверь незакрытой, с маленькой щелью. Не хотелось рисковать и щелкать замком. В одних носках и пижаме он протопал по длинному коридору, что вел к помпезной лестнице, устланной зеленым ковром. Там тоже было пусто и глухо. Мальчик, словно котенок, также беззвучно прошелся по оставшемуся пути и вышел холл, от которого шли пути к гостиной и гостевой с одной стороны и к кухне — с другой. Мальчик оглянулся по сторонам, облокотился на стену и посмотрел в сторону кухонь. Никого. Его, конечно, радовало, что ни один домовик не встретился ему на пути, но все это заставляло немного съеживаться желудок и наводило на тревожные мысли. Сейчас его могут поймать. Но он у него же есть «причина». С этими мыслями было бороться сложно, а потому он наперекор себе и здравомыслию помчался в гостиную, а через нее бы он пробрался в левое крыло мэнора, где точно не наткнется на кого-либо. — Дра-ако, — протянул не то вопросительно, не то восклицательно отцовский голос. Кажется, Люциус вышел из бильярдной, но, что он там делал? А еще больше его взволновала мысль о том, что за книга была в руках у его отца. — Я… э-э… вышел воды попить, ноги размять, — «нет, не так». — Хм, — немногословно издал Люциус, а затем закрыл дверь комнаты, из которой вышел. — Ну, я… пойду, — попятился Драко назад, надеясь не нарваться в полутьме на угол или что-то хрупкое. Но Люциус упростил ему задачу. Лишь на секунду. Мужчина протянул невидимую нить заклинания палочкой и по периметру зажглись свечи. — Сегодня днем у нас важная встреча, тебе стоило бы выспаться, Драко. — Да, в… — Но я так редко тебя вижу, пойдем поговорим, дорогой сын. Фу. Как неестественно и как склизко он произнес последние слова. Люциус никогда так не говорил. Ощущение были паршивые, но отказывать отцу, что кажется превратится в маньяка с любого триггера, тоже не хотелось. Надо было оттянуть момент и как-то сгладить их отношения. А может, это будет к лучшему? Они поговорят и… — Не стой, садись, — как-то резко выпалил Люциус, а Драко не скрыл изумления и ужаса в глазах, смотря на родителя. Мальчик покорно прошел к обитому синей тканью креслу на резных ножках и «утонул» в нем, надеясь максимально скрыть свою фигурку в глазах отца. Тот сел в свое кресло. — Как твои успехи, Драко? Мальчик был весь в себе и даже прослушал то, что сказал ему отец, смотря на темень за окном. Мерлин, скорее бы рассвет. Скорее бы первые лучи. Будто бы они его спасут. Штора вдруг шелохнулась, от чего юноша вдавился в кресло еще больше. Вдруг, это «злая» магия отца так играет с ним. Или призрак? Или монстр? — Я… у меня все хорошо. У меня хорошие отметки по… — О, я знаю, что ты, мой сын, способный ученик. Я о другом. Ты интересовался Гарри Поттером? — Отец он, — Драко немного расслабился, ведь тема Поттера была актуальной всегда. Люциус не упускал возможности узнать о дьявольском мальчике, убившем Темного Лорда, — … простой. Абсолютно простой и даже туповатый. Ему просто потакают, но он ни на что не способен. — Да… в отличии от тебя, Драко. Верно? Слизеринцу понравился этот ход. Ему это льстило. Он пожал плечами и улыбнулся краешком губ. — Определенно. Ты ведь мой сын. Поэтому ты сможешь без труда выполнить мою просьбу, — мужчина кладет недвусмысленно руку на подлокотник, на котором лежал дневник в кожаном переплете. А вот теперь у него проблемы. Нет. Он «в заднице», как говорит Гойл. Драко убрал улыбку с лица и с подозрением посмотрел на книжку, а потом на отца. Затем опять на книжку. — Я что-то должен сделать? — Да. — Это обязательно? Люциус умолк, но было слышно его равномерное дыхание. Воздух чуть раскалился от раздражения Малфоя-старшего. — Естественно. И тут Драко взял страх. Такой настоящий и мерзлый. С камнем в желудке и шипами в горле. Ему никогда так не было страшно при отце. А сейчас он готов был взмолиться перед ним, чтобы тот не давал ему свое задание. — О, тебе страшно? Не волнуйся, Драко. Тебе всего лишь надо подбросить одну вещицу. Простую книжку. Но ты поможешь мне, и твой гордый отец тебе этого не забудет. Гордый отец. Ради гордости отца он был готов устроить карнавал с гиппогрифами в кабинете Дамблдора. Может и задание не такое страшное? Что ему стоит передать книжку? — Люциус, о чем ты говоришь? Нарцисса. Драко готов поклясться, что Люциус сейчас вздрогнул, как первокурсник при Снейпе. Но тот быстро скрыл это под маской какой-то жутковатой ухмылки. — Я говорю с сыном, Нарцисса. Мне запрещено? — Ты обещал не трогать Драко. Люциус, ты… — хотела она начать тираду, но взгляд осекся на сыне, она замолкла, — Драко. Иди в свою комнату. — Драко, — опять хмыкнул Люциус. И было это с легким ощущением презрения, — да, послушай свою мать, она знает, о чем говорит. Мальчик метал взгляд то на Нарциссу, то на Люциуса. Но остановился и с большой просьбой озарился на мать, давая ей понять, что он в безвыходной ситуации и уходить не станет. Кажется, она поняла его. Но вид от того у неё стал еще более взволнованный. — Люциус, оставь его. Не впутывай сына в эту грязную историю, — голос её был жесток, но все же предательски подрагивал. Руки её были сжаты в кулаки, скрывавшиеся под элегантными длинными рукавами ночного пеньюара. — Не лезь. В мой. Разговор. С сыном, — отчеканил Люциус, — Нарцисса. Ты знаешь, к чему ведет ослушание. Даже свечи притихли в своем огоньке. Раскаленный гневом двух взрослых воздух должен вот-вот разориться молнией. Однако раскатом грома стал голос мальчика, что до сего вжимался в кресло. — Нет! — поразил он криком Люциуса. Сам от себя не ожидая, Драко подскочил и рванул к матери, вставая рядом с ней. — Что значит «нет»? — грубо ухмыльнулся Люциус, — не твое дело, щенок. — НЕ ТРОЖЬ ЕЁ! — Драко! — как же гропко раздался шепот этой женщины в груди Драко, — не надо. — Ах, ты… — протянул низко Люциус, доставая палочку из нагрудного кармана. Нарцисса отталкивает Драко назад так, что он едва не оступается. Из-за длинного рукава выпадает ей в ладонь палочка и она в ответ наставляет её еще быстрее и маневреннее, чем это делает Люциус. Рука её предательски дрожит. Драко понимает — грубая сила на стороне Люциуса. Черт подери, его родители наставили друг на друга палочки! Готовы испепелить друг друга в прах одним лишь взглядом. Он всхлипывает, но пораженный разочарованием и злостью к тому, что увидел, выныривает с заднего фона и встает перед матерью. Губы его дрожат, а голубые глаза метают лезвия в ненавистного мужчину. — Ты не посмеешь ударить её снова! Она ничего не сделала тебе! — Не лезь в это, Драко! — с мольбой стонет Нарцисса, сдавливая сухой хваткой плечо сына и толкая его за спину. Он видит, как в этот момент Люциус без смятения наставляет палочку на сына, а лицо уродует гримаса праведного гнева и злости, что может испытывать самый несчастный и самый жестокий человек на земле. Ноздри его раздуваются, жадно впивается в легкие того воздух, что стало так мало в этой огромной комнате. — Щ-щенок, — лицо его дергается в истинном призрении. И в этот момент происходит сразу же несколько вещей. Драко просыпается от чародейского «сна», в котором только что играл героя и его охватывает дикая-дикая дрожь. Отец выпускает желтый луч прямо в него. А невидимый щит выплывает справа в последнюю секунду, защищая юношу от предательского выстрела в грудь, так, что мальчик чувствуют порыв воздуха голой кожей. Время остановилось, заставляя каждую молекулу застыть в воздухе. Нарцисса больше не дрожит, лишь желваки ходят под стянутой кожей, а глаза пристально впиваются в мужа. Наконец, Драко отбегает в сторону. — Ты мерзкий ублюдок! Не трожь моего сына, Люциус! — что-то в ней оборвалось. Что-то, что сохраняло хладность ума и осторожность. Она пускала заклинания не четко, но так опасно и так грубо, что вводила Люциуса в конфуз. Он едва успел отбиться от первого нападения, как невербальный Остолбеней разразился стянутой тупой болью в левом боку, а затем во всем теле. Блондин с грохотом приземлился в метре от камина, задев столик. Драко наблюдал эту картину и не мог поверить, что это были е г о родители. Мама и папа, которые рука об руку прожили столько времени, что всегда были почтенны друг к другу. Отец, который всегда был так аккуратен с Нарциссой, сейчас пытался защититься от её размашистых заклинаний. Слизеринец часто задышал и всхлипывал. А в то же время уже секунд пять кто-то настойчиво дергал его за руку. — Сэр, — пищал Добби, но Драко будто по голове огрели чем-то, настолько ему было все равно, — пожалуйста, вы не должны пострадать! Мальчик опомнился и хотел настоять, как в то же время домовик бесцеремонно перенес его в свою комнату и заклинанием закрыл дверь. — Что ты делаешь! Он ее убьет сейчас! Убьет! — Оставайтесь здесь, Добби скоро придет, — словно не слышал его домовик. Существо щелкнуло пальцами и исчезло из вида, а Драко только и оставалось колотить по двери, потому что чертова Алохомора не помогала.

***

Через полчаса к нему явилась Нарцисса. Без всякого изъяна и царапины, без тени побоев или драки. Такая естественная и неискренняя одновременно. — Драко, как ты? — садится она к нему на постель. Обнимает его, прижимает к груди и целует в макушку. А он сидит, обмякший как кукла и беспричинно заливается слезами и всхлипами. Не должен видеть такое ребенок! Не дол-жен! Нарциссе не надо много слов от него. Увидев состояние мальчика, она едва сама не разрывается от того, чтобы не заплакать, но чувство обязанности и уверенного спокойствия берут верх. — Драко, прости, что не говорила тебе. Твой отец сильно заболел, так переутомился работой, что силы его просто покинули. Он немного сходит с ума. Но он… он раскаивается, теперь все будет в порядке, я обещаю тебе! — лепечет она, и почему-то Драко верит её словам. Верит, потому что хочет? Или потому что доверяет? — Что с папой? — Дорогой, я не знаю, честно. Возможно это злая шутка его оппонентов, но сейчас я его напоила успокоительным и он уснул. Перед этим он сказал, что любит тебя и ему очень стыдно. — Но он напал на нас! — Напал, но это… Драко, послушай, это не он. Это все болезнь. — Он так ненавидел нас, почему ты защищаешь его! — завопил мальчик и отстранился от матери, что вдруг стала в его глазах предательницей. Да и почему? Он ведь её защитил, под заклятие чуть не попал, а она выгораживает того, кто дважды нападал на нее. Нарцисса сжала губы и опустила глаза, силясь не заплакать. Набрав побольше воздуха в грудь, она промолвила: — Клянусь… обещаю, что все не так, как ты думаешь, Драко. Ты сможешь увидеть днем отца, он все подтвердит, извинится и…ох, Боги, Драко! Поверь мне! — не сдержалась она. Голосок сорвался и последние слова она произнесла шепотом. — Хорошо, мам. Только не плачь, — грустно нахмурился он. — Я попрошу тебя кое о чем, — отстраненно произнесла Нарцисса, а затем внимательно посмотрела на Драко и улыбнулась, — Мерлин, ты так вырос, я не замечала этого, — качает головой и опускает прозрачные длинные ресницы вниз, смотря на пальцы, что перебирали текучий муслин, — я хотела рассказать тебе тайну. Точнее, я расскажу тебе тайну, если ты мне пообещаешь кое-что. Драко кивнул и с огромным любопытством посмотрел на мать. — Если вдруг этот дневник кто-то отдаст тебе, — показала она знакомую кожаную книжку, скрывавшуюся до сего где-то в ткани платья, — ты выбросишь его сразу же. В этот же момент. Но никому не расскажешь о нем. Никому. Ты понимаешь меня, Драко? Слизеринец хотел коснуться переплета, но рука Нарциссы дернулась как бы невзначай и дневник в шелковом платке остался лежать где-то сзади на одеяле. — Я обещаю. Хорошо, — что сложного было в этой просьбе, Драко понятия не имел, но она казалась ему сущим пустяком, а потому он в себе не сомневался. — Это не шутки, Драко. Ты не станешь его проверять, читать или писать в нем. Ты выкинешь его. Тут же. И скроешь от чужих глаз, даже от Блейза. Он снова кивнул, хотя настойчивость Нарциссы его слегка пугала. Она же с легким недоверием покосилась на него, но говорить ничего не стала, приступив к «тайне». — В Хогвартсе много потайных комнат, и не всегда их просто найти. Но я одну такую нашла, когда училась. На пятом этаже в правом крыле есть картинная галерея. Был там? — Конечно! Мы с Гойлом и Крэббом весь замок обошли. — Там есть комната. — Нет, там только картины, я помню, — свел брови Драко. — Есть, просто её не видно. Там есть большая картина, во весь рост. На ней стоит женщина с вазой винограда в руках. Её зовут «Безмолвная леди». Попроси её перенести вазу в картину со скрипачом. Когда скрипка заиграет, появится дверь, прямо за картиной Леди. — Ого-о, — воскликнул мальчишка. Интересно, а откуда Нарцисса знала об этой комнате? По ней не скажешь, что она была авантюристкой в школе, — откуда ты… — Я уже и не помню, — отмахнулась она, — но! Я попрошу тебя об одном. В комнате будут разные бумажки и рисунки — сотри их, а все бумажки сожги. Пусть твой тайник будет чист и красив, — улыбнулась она и потрепала Малфоя по макушке. — Я запомнил, спасибо, мам. — Надеюсь, это скрасит твои деньки. И… Драко, не надо, чтобы об этой комнате кто-то еще знал. Это будет только твое место, где только ты сможешь спрятаться. Ладно? Я буду переживать, если кто-то еще узнает об этом месте. — Даже Забини? Ему-то можно. — Кхм, ладно. Пусть. Смотри сам, ведь это и твоя тайна тоже. Но я бы не разбрасывалась такой информацией. — Я… я подумаю… — кивнул он. — Ну, вот и отлично. Тогда высыпайся, а завтра днем тебе подготовят карету в Хогвартс, - Нарцисса медленно поднялась с края кровати, элегантно смахивая со своей юбки всякий намек на смятую ткань, — Вернешься чуть раньше, чтобы… дома было спокойно. Люциусу нужен покой. — А вечер? — Думаю, один раз нашей семье простят, — непринужденно ответила она, а затем поднялась с кровати, захватывая тайную книжонку. Поцеловав Драко в лоб, она пожелала ему спокойной оставшейся ночи и покинула комнату. За окном разгорался рассвет. А сна не было ни в одном глазу.

***

День был солнечный. Густая зелень покрывала гремучую иву, а птицы бесцеремонно распевали свирели под окнами комнат. Беспечное существование школьников в эти деньки еще и скрашивали вечные проделки Уизли, что выдумывали безбашенные конкурсы с флоббер-червями и недовольными лукотрусами, которых рыжие, невдомек Хагриду, «одолжили» у него. Только гриффиндорская троица знала страшную тайну, хранившуюся в недрах третьего этажа. Ребята как обычно утром «навестили» Пушка, и убедившись, что тот на месте все еще преданно охраняет камень, пошли в библиотеку. Там они встретили нечастого гостя книжной обители, что усердно искал информацию о драконах. Хагрид, по мнению Гермионы, был очень всполошенный, да и врать не умел. Подкоркой сознания девчушка понимала, какую аферу устроил тот, и что из этого может выйти, и постфактум, еще даже не видя в глаза нового «питомца», была уверена, что к чему. Хорошо быть умной. Жаль только, что она недостаточно хитра и проворна. Как Малфой. Этот белобрысый слизень умудрился подслушать их. Откуда только столько смелости у малфоевского принца? Гермиона следила за Драко всю травологию, а тот не спускал жадного взгляда с Поттера и часто пересекался с ним взглядом полным вызова. Иногда и на Гермиону смотрел. Но взгляд этот был… неприятный, колючий. Словно, она была проблемой всех его бед. Хотя, какие у этого маменькиного сынка могут быть проблемы? Чистая кровь же все решила за него. После травологии они с мальчиками активно засобирались и, едва дождавшись прощальных слов Стебель, покинули теплицу, торопливо шагая к великану и по пути запихивая непослушные пергаменты и книжки в портфели.

***

Надо ли сказать, как был расстроен Драко, когда его все-таки отправили в школу вместо того, чтобы отправить его на светский вечер? К тому же, мать осталась с отцом, который выглядел очень плохо. И хотя тот уверил Драко, что болен, что просит прощения и даже (что вообще неестественно для него) пожал руку сыну и поцеловал того в лоб. Чудеса. Но иголочки сомнения кололи сознания при воспоминании истории в гостиной. И он бы думал об это весь день, если бы не заметил какая излишняя активность проявилась в ненавистной троице. Сначала он услышал их в библиотеке, когда тупоголовый Уизел выкрикнул на всю: «Драконы!». Драко не придал этому особого значения, но почему-то запомнил это. На следующий день эти трое здорово оплошали, когда без всякого стеснения обсуждали дракона у Хагрида. Придурошного великана, которому мозг проели лукотрусы, с его-то любовью к диким тварям. Да, их разговор мог услышать любой! Но именно на Драко Поттер посмотрел так, будто он сидел в ушном усилителе, а на его лбу была надпись: «Я вас слышу». В любом случае, Малфоя эта история не напугала, а наоборот — отвлекла от гнетущих по дому мыслей, и Драко с огромным удовольствием для себя решил, что напакостит этим троим и в первую же минуту все расскажет Макгонагалл. Нет. Снейпу. Но сначала ему нужны доказательства. Гриффиндорцы, как специально, сами лезли своими бездумными действиями на рожон. Сразу же после занятий рванули к лесничему, только пятки было видно. Драко времени тратить не стал, но его настоятельно отвлекла Дафна насчет парной работы по заклинаниям. Слизеринец трижды выронил из сумки лекции по травологии, так быстро он бежал за этими тремя. По дурости даже не позаботившись об алиби и скрытности. Но вроде как прокатило. На опушке было пусто, и все, вероятно, пошли готовится к ужину. Мальчишка обежал избу Хагрида, осматривая поросшие мхом стены. Он подбежал на цыпочках к двери, но та была такой толстой, что ничего не было слышно. Оставался один вариант — окно. То было каким-то мутным, грязным, будто по нему размазали слюни гномов. Может, его и не заметят так даже? Рискнуть стоило. Особенно, если это касается тупой троицы. Особенно, если это касается Поттера, которого могут здорово наказать за это. То, что увидел Малфой повергло его не то в восхищение, не то в ужас. Настоящее яйцо дракона. Да, откуда у великана на него деньги? Это яйцо стоит как десять его изб! Кто решился дать этому безмозглому полукровке такую опасную штуку? Он же всех сожжет! Но… слизеринец должен признать — дракон был очень красивый. Норвежец. Любимый отцовский вид. И Драко тоже. А дальше все произошло в какие-то считанные секунды. Драко только лишь загляделся на дракончика, как увидел резкие движения. Перекошенное испугом лицо великана и три пары глаз, что уставились на окно. А он дал деру. Побежал так быстро, как только мог, чтобы только очкастый засранец не догнал его. В эти секунды в избе через окно выглядывала пара карих глаз, провожающая в предзакатную темень платиновую макушку. Девочка поняла, что её друзья здорово влипли. И что еще хуже — она искренне испугалась, что влип и Драко.