Привычки наших сердец

Бокуто любит лето и солнце. Вообще он сам похож на своеобразную аллотропную модификацию Светила. Радостно искрист, его смех раскатист, как самый нежданный гром посреди мирного неба, а волосы мягкие. Но благодаря гелю, который Котаро наносит каждое утро после душа, они приобретают стойкость и жесткость, становятся похожи на кроны деревьев. Те, что вздымают свои листья наверх, к обтекаемым кустистым облакам и лазурным небесам, ярко нарисованным в атласе-определителе, прочитанном и разгаданном вдоль и поперек. Руки у Бокуто шершавые, с мозолями на широких горячих ладонях. Ими он, казалось, мог бы удержать весь мир. Акааши любит зиму и холод. Он пробирается внутрь, с заиндевелым свистом катится по аквапарку артерий и вен, заезжая на остановку "Сердце". Заявляя, мол, это мое место, никто и ничто не посмеет меня отсюда выселить. Билеты оплачены, веселье получено, а аквапарк уже давно закрыт, до свидания. Дождь и тучи, надувшись и мимолетно оглядываясь, будто кто-то попросит их вернуться, медленно бредут к ближайшему легкому. Знаем, проходили. Холод, скалясь, отдаляется в свою обитель, где, покачивая ножкой невидимого стула, его скучало ожидает Пустота. Акааши щурит аквамариново-морские глаза, пытаясь разглядеть Бокуто в толпе, попутно обходя мраморную колонну, возникшую не понятно откуда. Архитекторы в этом году совсем обезумели, их фантазия точно достигла тропосферы. То у парков воздвигаются странные, а порой и пугающие, в основном инженеров, строения, то колонны посреди улицы, интерьер с изюминкой, так сказать. - Хей, Акааши, ты чего застыл? - как-то незаметно подкрадывается Бокуто и по-отечески ерошит Кейджи темные волосы, сияя улыбкой. "Если бы каждая такая улыбка превращалась в успокоительное, то я бы уже давно лежал на кровати, умирая от передозировки и желая получить еще". - Все в порядке, Бокуто-сан. Нам нужно поторопиться, скоро начнутся занятия,- укладывая разметавшиеся пряди как следует, смотрит немного с укором, но все так же невозмутимо. Голос не дрогнул, повезло. - Конечно, последние сборы перед тренировочным лагерем. Куроо и Кенма заждались, наверное, столько времени прошло. - Мы видились с ними на прошлой неделе. - Неделя - целая вечность! - горячо воскликнул Бокуто, - Разве ты не соскучился по ним, Кейджи? Он замер на месте, густые брови красноречиво подпрыгнули наверх и застыли, синхронизируясь с их владельцем. Янтарь в глазах тягуче перевернулся, смешиваясь с коричневыми вкраплениями. Море волнуется раз. - А, Акааши? - поджатые губы с лихвой выдают глубокое беспокойство. Море волнуется два. - Ты сам не свой сегодня. Плохо позавтракал, не выспался, вообще не засыпал? - энергично начал выписывать круги Бокуто. День только начался, а он уже наполнен зарядом, перед которым бессильны тысячи энергетиков. - Ничего особенного, последние дни выдались напряженными для меня, - мутно отмахнулся связующий, - тренер заставит нас вымыть зал дважды, если опоздаем,- уголки губ приподнялись, мимика оживилась. Слаженный механизм, годы стараний. Активный кивок в ответ от аса не заставляет себя ждать. Он аккуратно берет руку Акааши, словно она состоит из ромбической серы, отражающейся в Бокуто (хватит, Кейджи), и ободряюще улыбается. Море спокойно. Фигуры пока свободны. День пролетел незаметно. Вдох, бросок, взмах. Тренировка подошла к концу. Последние члены команды Фукуродани бренно покидали зал, едва волоча ногами. По мышцам током распространялась приятная боль, привычная и обыденная. На улице стемнело, облака сгустились в стаи и коллективно прикрыли еще совсем белесые звезды. - Отлично поработали, ребята,- капитан не преминул похвалить уставших игроков, - молодцы, так держать! - хотя сам еле держался на ногах. - Ага, спасибо, - первым вяло откликнулся Коноха, проведя рукой по лбу. Даже после душа изнемождение никуда не испарялось. - Мы все хорошо выложились, - подтвердил Акааши и закинул на спину полотенце, опершись о стену. - После такого грех в баре не собраться, - подал голос уже почти заснувший Ямато. Больше было похоже на бормотание. - Когда-нибудь - обязательно, - раздался зевок,- но сейчас я хочу лечь и не вставать до завтрашнего заката, - промычал Коми откуда-то снизу, - не трогайте, дети мои, я официально мертв на ближайший час. Позвоните в похоронное бюро, закажите цветы, мне нравятся красные. В конце коридора что-то громко ударилось о пол, а затем раздался возглас, оповещавший о том, что если подростки не покинут зал, то их души точно отправятся на тот свет, всей компанией конечно. Вместе веселее. Охранник был достаточно благосклонен, не стоит подрывать его хрупкое доверие. Ребята быстро собрались, отмыли зал и закрыли его. Тридцать минут - и они уже на свежем вечернем воздухе, слушают оркестр сверчков, прощаясь друг с другом. Акааши с Бокуто в разные стороны, но последний редко упускает случай проводить связующего до дома. Неспеша они дошли до старой высокой ивы, покрытой бурым мхом. Её ветви мерно качались, словно успокаивая природу вокруг. Ива являлась неким знаком того, что до дома Акааши осталось минут пять быстрым шагом. Она находилась в нескольких метрах от дороги, с противоположной же стороны простиралось молодое поле с пока еще низковатыми подсолнухами. Плыли облака, подражая суднам Черного, и закрывали пятнистую скромницу-луну. Бокуто по привычке напевал под нос знакомые мелодии, уйдя в глубь мыслей. Акааши иногда боялся, что не сможет вытянуть его из пучины, спасти и приободрить в нужный момент. Мечты нападающего стремительно приближались к отметке "Сожжены", а потом так же со скоростью его резаного удара удалялись от неё вдаль. Акааши, если нужно, сгорит, но вытянет Котаро и засунет мечты ему в подмышку, чтобы бежал и не оглядывался. - Бокуто-сан, вы решили, что будете делать после выпуска? - Кейджи несмело задает вопрос, как-будто заранее зная ответ. Еще один пункт, нагоняющий безразмерную тоску на всех третьегодок, особо не жаждущих вырваться из гнезда старшей школы. - Примерно. Наметил несколько университетов в Токио, уезжать не буду. Многие из наших тут останутся. Семья здесь, ты. Привычно, да? - Котаро хмыкнул, рукой взъерошив волосы, державшиеся с помощью необъяснимых сил до сих пор. - Полагаю, так. Вы сами решаете, где вам комфортнее. Снова тишина. Она не была неприятной, никак нет. Усталость давала о себе знать. Они не продвинулись дальше тихого поля. Акааши замер. - Что-то случилось? - Бокуто с недоумением взглянул на напарника. - Сделаете одолжение? Забудьте об этом. Акааши закурил, достав из кармана брюк тонкую пачку и зажигалку. Так надоело. Сохранять бесстрастное лицо, быть запутанным в своих чувствах, ненавидеть себя, стараться все уладить. Лунный свет падал на него, подражая прожектору, подсвечивал его и так бледное взволнованно-безразличное лицо и руку, классически по-сигаретному отставленную вправо. Хотелось бросить все, кинуться в поле и сорвать связки, выпустить то, что годами копилось внутри. Как предсказуемо, - концентрированность едкости этой усмешки вышла за пределы нормы, плавно перетекая в желчь,- а жаль, - Акааши закрыл глаза, почувствовав, как веки наливаются свинцом. Выдохнул дым. Судорожно затянулся. Холодает. Озябшими руками - почему он заметил только сейчас? - схватился за плечи. Легкая одежда не спасала от продуваеющего насквозь ветра. Он пролетал мимо ростков, наматывал круги вокруг одинокой ивы и заходился воздушным танцем, вздымая шерсть спящего черного кота неподалеку. Тот приоткрывал один глаз, моментально загоравшийся изумрудом, и обследовал местность. Ветер случайно мазал Кейджи по тонкой ключице, вызывая ворох муражек. Проказник. Внутри чего-то не хватало, так по-человечески, по-слабому, по-родному. - Котаро, - выдох и Акааши разражается хриплым кашлем, а затем и тихим смешком. Когда он стал настолько чувствительным? - Кейджи? - Бокуто настороженно приблизился к напарнику, ожидая его дальнейших действий. Кейджи знает этот взгляд, проницательный и опасающийся одновременно, подобный рентгену. Кейджи понимает, что Бокуто вряд ли согласится на авантюру с ним в таком состоянии. Кейджи решает попробовать. - Давайте сбежим. Вон на ту поляну, - рукой указывает на небольшой луг, расположенный за полем. Они могут добежать до него минуты за две. - Давай, - без раздумий кивает Котаро. И они срываются, а Акааши искренне не знает, почему Бокуто согласился. Не понимает, зачем тот забрал у него сумки. Чтобы легче стало, наверное. Не осознает, что они уже бегут, рассекая ночь пополам. Тяжело дыша, они сваливаются на луг, покрытый мелкой травой, поблескивающей росой. Отбрасывают лишние вещи и укладываются. Только волнение усиливается с удвоенной скоростью, а щеки краснеют. Повезло, что в темноте почти не видно этого, в противном случае, можно смахнуть все на одышку. - Сделай одолжение, сломай мой нос, - бормочет про себя Котаро. Словно опомнившись, он пододвигает свою руку к Акааши, внутренне надеясь, что тот разрешит за неё взяться. Кажется, раньше Кейджи был полностью неприкосновенен. Лишь Бокуто смог взломать систему защиты, введя нужный пароль, спустя сотни попыток. Наверняка здесь замешан Кенма. Акааши бы так просто без боя не сдался. Сдалось что-то другое в нем. Кейджи аккуратно подал Бокуто руку. Луна ярко освещала окрестности, подобая огромному маяку во время шторма. Звезды, до этого притаившиеся в тени, расцвели из-под облаков. Летняя ночь умиротворенно вступала в свои права. - Акааши, - ас замешкался, - есть кто-то, кто тебе нравится? - он смотрел прямо на ночной белый фонарь, заправляющий небом, и отчаянно напрягался. Вопрос как по заказу, молодец, Бокуто, - мысленно он уже умер, лежа на этом месте, раз двести. Акааши, к слову, как минимум - пятьсот. - Есть, - Кейджи повернул голову к Бокуто, мягко улыбнувшись, - хотите знать, кто это? - синие глаза прищурились, прикинув, умрет ли Котаро в двести первый раз, как он в пятьсот первый, или получит инфаркт по-настоящему? - Конечно, - чуть ли не крикнул Бокуто. Вскоре раздалось скромное, - хочу. Сокращая дистанцию, Акааши придвинулся еще ближе, свободной рукой взяв напарника за подбородок. Тот, шумно взглотнув, опустил взгляд. - Ты, это ты, - секундное ожидание и Кейджи ошалело прижимают к себе, пока тот не успел опомниться, окольцовывая со всех сторон. - Ты будешь со мной встречаться, Акааши? - Бокуто мычит эти слова ему куда-то в район шеи, - Будешь? "Зачем сразу предлагать встречаться, а? Кто просил тебя это произносить? Вдруг он просто хотел стать немного поближе, но не встречаться? Покойся с миром, юность Бокуто Котаро". - Буду, только ослабьте обьятия, пожалуйста, - хриплый ответ не заставляет себя ждать. Стук. - А, да, прости, тебе не больно? - все те же золотистые глаза, заменяющие ему солнце и дарящие тепло. Только они могут сменять сотни эмоций в один миг. - Нет, спасибо, вам удобно? Бокуто уже открыл рот, дабы сказать, что готов пролежать с Акааши вечность, даже если Котаро и решил прожить до ста пятидесяти лет, как раздался звонок. - Кто может звонить в такое позднее время, - бренно начал вычислять Кейджи. - Это Куроо. Может опять Кенма потерялся? - Бокуто задумчиво почесал затылок. - В который раз за этот день? Надеюсь, с ними не приключилось что-нибудь плохое. Бери трубку. - Бро, привет. Ночное время все-таки. Случилось что? - И да, и нет, бро. Лучше скажи, ты предложил Акааши встречаться? Последние недели три все мозги мне прожужжал о том, какой он прекрасный. Я, конечно, все понимаю, но Кенма ничуть не хуже, - Куроо фыркнул в трубку, послышалась возня. Котаро, уже приготовившийся сбрасываться с ближайшего утеса, так как громкость была на полную, спросил: - Ты из квартиры выходишь что ли? - Э, нет, - последовало в ответ, - даже если и да, то за хлебом. Углеводы важны для спортсменов. Судя по твоему голосу, с точностью могу сказать, что вы теперь встречаетесь, - гордо заявил Тетсуро, пытаясь выкрутиться. - Да, ты прав. Вот только зачем тебе углеводы ночью, когда нормальные люди в это время спят? - сомневаясь, выговорил Бокуто. - Вы же не спите, - беспечно поддел его Куроо. - Мы - это особый случай. - Ага, как же, - скучающе согласился собеседник. - Кенму потерял? - молчание в трубке затянулось на минуту. - Да, он будто испари... - Бро? - Бокуто искал поддержки в Акааши, сонливо глядевшему на него и сидящему в позе лотоса. - Я его нашел! Оказывается он спрятался в куче одеял, построив шалаш. Я уже собирался выходить на поиски, но в последний момент заметил его, подворовывающего яблочный пирог. Мой фантазер, - радостно воскликнул Куроо, умилившись Кенме, - он передает вам привет, - Бокуто с Акааши переглянулись, зная характер Козуме, и одновременно прыснули. - Ну-ну, - обиженно засопел Тетсуро, - воссоединились и радуются. Счастливой вам ночки, голубки, - он послал им воздушный поцелуй, который Бокуто точь-в-точь спародировал, и отключился. Акааши приподнялся. Отряхнувшись, он неспешно подошел к Котаро, обратившему свой взор на яркие звезды, со спины и положил руки ему на плечи. Они, наконец, почувствовали умиротворяющее счастье. На темной материи выделялись 2 кометы. - Акааши! Акааши, выгляни в окно! - удивительно громко шикал Котаро в закрытые ставни. - Бокуто-сан, что вы здесь делаете? Мы же только недавно простились друг с другом, - Акааши недоуменно смотрел в озорные глаза, озираясь на дверь, - вам повезло, что родителей нет дома, - Бокуто облегченно выдохнул, чуть не потеряв из-за этого равновесие. - Где вы вообще достали эту лестницу? - связующий приподнял бровь, пытаясь выглядеть по-школьному сурово. - Валялась на нашем заднем дворе, - махнул он рукой, балансируя на воздухе, - лучше скажи, зачем после всего того, что с нами произошло, ты вернулся к уважительным обращениям? - Бокуто заиграл бровями, чтобы возвести наибольший эффект на Акааши. Тот, видимо, мысленно косплеил помидор, все признаки реакции на лицо. Он начал подыскивать какую-нибудь тяжелую книжку поблизости. Химия вполне сойдет. Лежачих не бьют, верно. У нас стоячий вариант, судя по всему, еще и обольстительный. - Привычка - дело 21 дня, Котаро, - сухо ответил Кейджи, специально выделив последнее слово, - может зайдешь через дверь, раз ситуация позволяет? - О, вы так добры ко мне, великолепный Акааши Кейджи. Выходите за меня замуж, иначе моё хрупкая душа не выдержит и минуты разрыва с вами, не так ли? - Бокуто драматично склонил голову, схватившись за сердце, словно задыхался. Акааши, испугавшись за того, замер с протянутой рукой, потому как внизу что-то подозрительно визгливо скрипнуло. - Бокуто-сан, я вам так же признателен, однако не могли бы спуститься, пожалуйста, вниз, пока один из нас не свалился с двухэтажной высоты, - он выразительно очертил взглядом Бокуто, уже заметно расстроившегося из-за ответа связующего. Угроза подействовала. Котаро стоял невредимый на крыльце, куда чуть позже вышел и Акааши, закутанный в плед поверх тонкой пижамы. Его смольные волосы - любимый творческий беспорядок одинокого художника - развевались на теплом ночном воздухе. В руках он держал еще одно теплое одеяло, на сон сегодня точно можно не рассчитывать. Оглядев Бокуто с ног до головы, Кейджи невзначай спросил, уже поворачиваясь к двери: - Вы... Ты же будешь горячий шоколад, Котаро?