vale et me ama.

Может я и правда сошёл с ума? Именно так думает Чифую подкуривая очередную сигарету. - Горло сжёт, ебанные ментоловые. – шепчет парень, выдыхая клубы дыма в потолок кухни. Сколько он пролежал на этом чертовом кафеле, пару часов? Пару дней? Вечность. Мацуно всегда думал, что любовь это теплое, приятное и такок нужное чувство, которое окрыляет и толкает на подвиги. От каждого мимолетного прикосновения бросает в жар. И лишь когда влюбился, понял... как сильно проебался. Когда он влюбился в полудудурка, Кейске Баджи, всё что он почувствовал – как его рвёт на части. И он понимал, что это пожар, что он горит изнутри, и он, правда, пытался его пошутить, но вместо воды он, видимо, лил керосин. Блондин прикрывает глаза и тушит сигарету о кафель, он прикусывает щеку на сколько сильно, что в следующую секунду во рту чувствует вкус крови. Солёные реки предательски растекаются по лицу, оставляя дорожки. Знаете почему он сейчас один? Ещё тогда, в свои 14 лет, он просто понял одну вещь: когда тебе больно, ты должен справиться с этим сам. Только ты можешь помочь себе. Никто не поймёт тебя лучше, чем ты сам. Не прибегай ни к чей помощи – в будущем этим обязательно воспользуются, чтобы сделать тебе как можно больнее. Сейчас ему 25, и он знает, тот, кто падал однажды не нуждается в страховке. *** После смерти Кейске и заключением Кадзуторы, к Чифую, перед самыми похоронами, пришла мама Баджи. Эта женщина была примером стойкости и выдержки, лишь красные, от слез, глаза и трясущиеся руки выдавали её. Она была одета в черное маленькое платье, что казалось слишком легким для такой погоды и светло-серый кардиган, который, к слову, был ей слегка великоват. Но, даже в такое ужасное время Баджи-сан выглядела безупречно опрятно и привлекательно. - Чифую, я знаю, что вы с Кейски были очень дружны, поэтому, - она замолчала и прикрыла глаза, её плечи слегка приподнялись, а из глаз потекли слезы и, стыдливо вытирая их длинным рукавом кардигана, продолжила: - Я думаю он был бы рад, если бы ты забрал его вещи, если они, конечно, тебе нужны. Она взглянула в лицо Мацуно пытаясь выдавить из себя, что-то вроде улыбки. Глаза парня расширились и все, что он смог это обнять её. Плечи Баджи-сан вздрагивали в немом плаче, а Чифую нервно кусал себя за щеку. В его объятиях была совершенно изломанная душа, как и его собственная. - Спасибо. – это было все, что он смог выдавить из себя в тот момент. Блондин забрал все вещи Баджи, что были бережно сложены его матерью в коробки, расположив их в углу комнаты. Ужас и скорбь наполняли его сердце, лишь при мысли открыть и заглянуть в них, будто ему предстояло открывать ящик Пандоры. Дрожащими пальцами он провел по коробке, ему не хотелось забывать. Чифую знал, что будет помнить. После того дня он открывал коробки миллионы раз, погружаясь в мир Кейске Баджи. Но одна коробка, самая небольшая и непримечательная, так и не была ни разу открыта. Она была для Мацуно ящиком Пандоры. На ней был лиловый стикер, с оставленной аккуратным подчерком Баджи-сан, пометкой: «Фотографии». Но сегодня 31 октября 2017 года, спустя ровно 12 лет от его смерти, Чифую предстояло её открыть. Его просвет в дрожь и он открывает её. И в самом верху лежит довольная старая фотография, расположенная в черной рамочке. Глаза блондина наполняются слезами, пока он пытается её достать. С фото ему улыбаются два совсем юных парня, что словно инь и ян. Они сделали это фото на фестивале фонариков, в их первое свидание в качестве пары. Он сжимает фотографию, мечтая оказаться там. *FLASHBACK* Весну часто называют долгожданной, с её приходом расцветают не только бутоны листьев и цветов, расцветают и сами люди, окутанные первыми еле теплыми лучами солнца. Сама весна пахнет благоухающей сакурой и первой, такой невинной, любовью. И Кейски с Чифую подаются этому любовному ажиотажу, признаваясь, что они не просто временное увлечение друг друга. Это нечто большее, нечто, что можно по-настоящему испытать, лишь раз в жизни, а после искать копии. - Давай сходим на фестиваль вместе. – обнимая за плечи произносит Баджи и, получая одобрительный кивок, улыбается. – Тогда я зайду за тобой в восемь. Чифую смотрит на удаляющуюся спину Кейске, чувствуя привкус этого вечера. *** Аллеи из фонариков, девушки и парни, в таких изумительных кимоно, создают атмосферу праздника. Запах сакуры дурманит голову, а её лепестки шуршат пол ногами как-то по-особенному приятно. Но лучшее в этом вечере, сплетенные вместе их пальцы, что дарят непомерные спокойствие и уют, даже в полной суматохе фестиваля. Они ходят вместе по разным палаткам, поглощая несметное количество калорий, от такой замечательной еды. Чифуя берет с Баджи обещание, что они обязательно съедят пару лунных пирожков, что продают только в день фестиваля. Вот только, засмотревшись на ночное небо, что было черно как крыло ворона, однако, усеяно маленькими звездами, точно бриллиантами, Мацуно теряет Баджи где-то в толпе. Первым делом он начинает ощупывать карманы джинс, в поисках мобильного, но вскоре вспоминает, что второпях забыл его на комоде в прихожей. - Ну. Просто прекрасно. – произносит он себе под нос, мило морща носик. Его окликает кто-то сзади и это слегка успокаивает. - Хей, Чифу. – к нему подходит Мицуя, улыбаясь, совершенно искренне и так ярко, что мог бы заменять уличный фонарь. – Потерялся что ли? - Ага, немного. – виновато произносит он, смотря себе под ноги. Мицуя рассказывает ему обо всем, что произошло с ним с начала фестиваля, а Мацуно, лишь заливисто смеется, пока в толпе не виднеется знакомая фигура. Даже с далека можно почувствовать убийственную ауру Баджи, он пробирается между людей, направляясь прямиком к ним. Его лицо выражает только раздражение, он грубовато хватает Чифую за запястье, даже не здороваясь с Мицуей, и уводит в сторону школы. Они поднимаются на третий этаж, в один из открытых кабинетов, что удивляет Чифу не меньше того, откуда брюнет вообще про это знал. Кейски прижимает его к стене и грубо целует, пробирается языком внутрь, практически трахая им же в рот. Мацуно знает простую истину: если Баджи зол – не играй в недотрогу. Он знал, что тот ему не навредит ни при каких условиях. Он расслабляется под настойчивыми руками и отвечает на поцелуй. Этот поцелуй Мацуно запомнит на долго, в нем не было ни капли нежности, лишь дикое, безудержное желание обладать. Они не раздевают друг друга, только расстегиваю одежду друг друга для имитации удобства. Кейске разворачивает Мацуно, укладывая животом на стол, спуская джинсы в купе с боксерами. Растягивает он его медленно, надменно издеваясь над возбужденным Чифу, что как мантру повторяет его имя между стонами, когда он задевает ту самую точку. Как только пальцы выскальзывают из хорошо растянутого ануса, в нем сразу оказывается член. Баджи одним резким толчком, совсем по хозяйски, входит во всю длинную, заполняя полностью. Чифую хватается за парту, стараясь удержать себя в сознании, чтобы не издать слишком громких стонов. Мацуно с ума сходил, когда Кейске был так груб с ним. Брюнет рычал, как зверь, когда его член выходил из ануса почти до конца, чтобы, с громким шлепком под стоны Чифую, вернуться обратно. Он брал его всего, без остатка. Не церемонясь втрахивая в школьную парту, заставляя её все сильнее раскачиваться, с каждым последующим толчком. Чифую взвыл, выгибаясь и трясясь в конвульсиях, ощущая на бедрах непривычную влагу. Баджи сзади тяжело дышал, а по животу и бедрам Мацуно стекала их перемещенная сперма. Простояв так еще немного Кейске помог ему вытереться и одеться. Часы над классной доской показывали без пяти минут десять, совсем скоро должен был начаться салют. Приняв совместное решение, они сели ближе к окну, распахнув его, дожидаясь салюта. Прохлада привела Мацуно в чувство и, взглянув на Баджи с улыбкой, произнёс: - Ты приревновал меня к Мицуи. - Да дурак я – знаю. – ответил он, вглядываясь в ночное небо. - Самый настоящий. - Но ты меня любишь, - с неполебимой уверенностью сказал он. - И я купил твоих лунных булочек. Волосы Кейски были собраны в высокий хвост, который подчеркивал идеальные линии его лица. Прическа Мацуно была растрепана, а расстёгнутые верхние пуговицы рубашки обнажали ключицы. Они смотрели друг на друга, словно не существовало ничего кроме их двоих и этого класса. Сбоку радостно кричали люди, наблюдая за искрящимся в небе салютом, а эти двое видели целый мир перед собой. Со стороны двери раздается щелчок затвора фотоаппарата, но они, даже не реагируют. Эмма говорит, что тоже смотрела отсюда на салют и обещает распечатать им эту фотографию, а после слышны её тихие шаги по лестнице. Они искали утешения в объятиях друг друга, а обрели любовь. *END FLASHBACK* Одинокая слеза падает на фото, и Чифую произносит те слова, что сказал Кейске вместо клятвы: - Я всегда буду рядом, Чифую Мацуно, буду твоим самым верным союзником… Идиот, Кейске Баджи, обещал всегда быть рядом, быть его путеводным маяком, быть твёрдой опорой. Но стал его Ахиллесовой пятой, что словно якорь потянула вниз, прямо в преисподнюю, скоростным вип-рейсом. Он был его опорой до самого конца. До последнего вздоха.