Чтобы вновь оказаться в ваших руках

Он уверенно проходил мимо брендовых магазинов, не понаслышке зная, насколько на самом деле эти блестящие побрякушки под стеклом хорошо охраняются, и что одному ему при всём желании не унести оттуда даже маленького колечка. Его прищуренный взгляд цеплялся за редкие небольшие частные лавки, где хоть и нельзя так хорошо поживиться, но зато времени, чтобы скрыться из виду от глаз взволнованного продавца, у него будет предостаточно. Лучше надёжность и небольшая добыча, чем крупный риск с вероятностью провала девяносто девять и девять десятых процента. Дверь скромного ювелирного магазина приоткрылась с мягкими переливами китайских колокольчиков над ней. Милая девушка-продавец встала и приветственно поклонилась единственному в такой поздний час покупателю. Хван ответил сдержанным кивком, осторожно осматриваясь на наличие охраны — её отсутствие на первый взгляд, вероятнее всего, было ложным, и пара человек однозначно находилась где-то неподалёку. Насчёт того, что в таком небольшом магазине имеется кнопка вызова отряда полиции за кассой, он сомневался, но на всякий случай не торопился с действиями. Со стороны могло показаться, что Хван обыкновенный покупатель — в лёгкой чёрной ветровке, джинсах, недорогих кроссовках, в чёрной тканевой маске с маленьким принтом белого сердца на щеке и завязанными в хвост длинными волосами. Однако это было не так. — Вам что-нибудь подсказать? — учтиво поинтересовалась девушка, видя, как покупатель разглядывает полку с самыми разнообразными кольцами из золота. Молодой человек поднял невозмутимый взгляд чёрных глаз и сдержанно кивнул, протянув продавщице изящную ладонь. — Мне нужно золотое кольцо. — Для вас? — поинтересовалась девушка. — Для меня. — Хорошо, — улыбнулась девушка и отошла к стенду с кольцами. Хван с интересом рассматривал бесчисленные украшения, блеск которых отражался в его глазах. Из своеобразного состояния транса спустя несколько минут его вырвало неуверенное касание тёплой женской руки. — Кхм… Мне кажется, вам подойдёт это, — негромко произнесла девушка и, взяв молодого человека за руку, надела на его безымянный палец кольцо в виде золотой змеи с изумрудными глазами. На секунду парень замер, заворожённый необыкновенной красотой дорогого украшения. Заметив это, продавец улыбнулась. — Вам нравится? — Очень, — вновь кивнул покупатель, рассматривая драгоценность в блеске окружающей подсветки. — Можно оплатить с телефона? — спросил он, не отрывая от кольца взгляда. — Конечно, — девушка резво скрылась за прилавком, занырнув вниз в поисках терминала. — Вот, пожалуй… Терминал с грохотом упал на пол, а девушка смертельно побледнела, беспомощно отступив на пару шагов под прицелом пистолета. — Ч-ч-что… — Деньги из кассы, — с невозмутимой улыбкой произнёс Хван. Продавец не сдвинулась с места, не в силах произнести ни слова дрожащими губами. — Быстро! — закричал парень и вслед за выстрелом раздался громкий женский крик. Стекло и золото разлетелось по полу, оглушающе загремела сигнализация. Девушка сорвалась к выходу, но молодой человек схватил её за руку и ударил ногой в живот. Продавец упала на пол, схватившись за живот, а Хван ловко вытащил из кармана джинсов нож и занёс его над ней. На его лице застыла дрожащая нервозная улыбка. Двое вбежавших в помещение мужчин перехватили нападающего и выбили из его рук оба оружия, скрутив и повалив на землю. Парень расслабился, слыша приближающиеся сирены полицейских автомобилей, уличный шум и знакомые голоса из раций. План снова сработал безотказно.

🖤

— Снова? — раздражённо вздохнул Бан, массируя переносицу под суровой складкой между бровями, сверлящий взглядом стол с очередным протоколом на одну неугомонную бестию, знакомую ему лучше любого коллеги из участка. — Ага, — пожал плечами офицер Хан, стоящий в дверях кабинета Чана. — В этот раз жёстче. Я не понимаю, как он до сих пор носится на свободе. Почему каждый раз ему либо дают такой мизерный срок, либо вообще отпускают, как нашкодившего подростка? — Это не твоё дело. Хорош сосать детские леденцы, на тебе ещё подсчёт ущерба магазину от этого нашкодившего подростка! — прорычал инспектор, стукнув кулаком по столу. Джисон закатил глаза, вынув чупа-чупс изо рта. — Это не детские леденцы, это чупа-чупс. — Мне плевать. Иди займись делом! — Тц, ла-а-адно, — протянул офицер и развернулся. — Только с этой сукой ты говоришь сам. — Естественно.

🖤

В холодной серой комнате допроса было привычно скучно и одиноко. Хван насвистывал себе под нос незамысловатую мелодию, перебирая цепь наручников в ожидании. Наконец, входная дверь захлопнулась и инспектор остановился, смотря на обернувшегося на него с улыбкой молодого преступника. — Хван Хёнджин, — медленно протянул Бан, вздохнув и позорно для себя признавая, что рад в очередной раз видеть это красивое самодовольное лицо. — Какой раз мы с вами встречаемся здесь? Седьмой? — Здраствуйте, господин полицейский, — сладко произнёс парень. — Вы считаете, сколько раз мы с вами встречались? Это очень мило, — хихикнул он. Чан обвёл преступника ледяным взглядом и обошёл его, присев за стол напротив него и открыв протокол. В двадцать лет Хван несколько раз был пойман за карманничеством и оказывался в участке, небезосновательно обвинённый в серьёзных кражах и ограблениях. Притом — Бан знал это как никто другой — общий срок, проведённый им за решёткой, едва превышал год. Даже за устроенную по пьяни драку обычно давали больше. Инспектор поднял глаза на преступника, в глазах которого с момента первой их встречи в подростковом возрасте, когда Чан только-только получил должность офицера, не было ни капли раскаяния. Молодой человек удовлетворённо улыбался, и в голове Бана в очередной раз промелькнула мысль о том, здоров ли Хёнджин психически. В этот раз его вина переступила привычный порог, за который Хван никогда не заходил. Бан протянул через стол руки и взялся ими за чужие, скованные в наручники. На бледных запястьях розовели старые шрамы от наручников, а на безымянном пальце красовалось необычное золотое кольцо, которого полицейский прежде не видел. Он взглянул на осуждённого, любовно разглядывающего новое украшение. — Откуда у тебя это? — холодно спросил Чан. — Подарок, — игриво ответил Хёнджин. Инспектор не засомневался в его лжи ни на секунду. — Почему не изъяли при досмотре? Хван пожал плечами, но Бан догадывался о причине, и от этого в его груди пылал костёр ненависти. Одна мысль о том, что Хёнджин мог позволить кому-то касаться себя, приводила его в бешенство. Мужчина сжал до боли чужие ладони. — Лет двести назад ты давно бы за свои грехи остался без рук, — прошептал инспектор, коснулся губами золотого кольца и по очереди поцеловал каждый изящный, тонкий палец. Преступник улыбнулся, когда Бан резко поднялся с места, обошёл стол и вжал Хвана поясницей в столешницу, впившись поцелуем в игриво изогнутые пухлые губы. Хёнджин сладко выдохнул, развернулся и развёл ноги, позволив полицейскому встать ближе. Чан обхватил ладонями чужое лицо и углубил поцелуй, понимая, как соскучился по этому несносному, наглому, бессовестному мальчишке. Хван перекинул скованные в наручники руки через шею инспектора, обняв его. Старший переместил руки на узкие плечи, затем соскользнул вниз и забрался под объёмную толстовку, уложив руки на худые бока. Хёнджин вздрогнул и улыбнулся в поцелуй, отстранившись лишь на мгновение и встретившись со строгим, но желающим тёмным взглядом полицейского. — Я снова нарушу закон и снова сбегу от него, чтобы вновь оказаться в ваших руках, господин полицейский, — прошептал Хван и вновь сомкнулся губами со старшим, который сразу же низко простонал в поцелуй. — Какой же ты… маленький сучонок, — шептал в секундных прерываниях Бан. — Маленькая… бессовестная… блядь… — Так накажите меня, — улыбнулся преступник, в затуманенных, глубоко чёрных глазах которого плясали черти. Чан обвёл худую фигуру быстрым взглядом и, без труда приподняв под ягодицами, усадил на стол. Все бумаги безжалостно полетели на пол и рассыпались по серой плитке. — Ты сам напросился, — прорычал инспектор и притянул Хвана ближе, проглотив в новом поцелуе его дыхание. Он потянулся к ширинке на чужих джинсах, вжикнул ею и стянул их, обнажив длинные, стройные ноги и чувствуя, как от тесных брюк жмёт в паху. Бан положил ладонь на бугорок, прикрытый чёрными боксерами, и Хван тихо прошипел, толкнувшись бёдрами вверх. Чан потянулся, чтобы стянуть толстовку с тела Хёнджина, но вовремя заметил, что, не сняв наручники, сделать этого не получиться. — Можете оставить, — обворожительно улыбнулся Хван. — Мне нравится чувствовать себя беспомощным. Инспектор на секунду замер, сглотнув густой комок слюны, и принялся торопливо расстёгивать пуговицы на рабочей куртке. Он скинул вещь на пол, перед этим достав из её кармана небольшой тюбик и презерватив. Хван, увидев во всей красе впервые за долгое время поджарое, сильное тело любовника, почувствовал новый прилив жара к паху, жалея о том, что не может коснуться себя. Звякнула пряжка ремня. Чан, вспомнив об одной мелочи, раздражённо прорычал и вытащил из-за пояса рацию. Загорелась красная кнопка. Полицейский произнёс: — Джисон? После недолгого напряжённого молчания приглушённый голос неуверенно ответил: — Да? — Выключи камеры. Не смей пялиться, — строго отчеканил старший. — Вас понял, — быстро отреагировал Хан и отключился. — Наглый идиот, — сплюнул Бан и с жадностью прижался к чужим губам, опустив руку и коснувшись влажными от смазки пальцами чувствительного колечка мышц. Хван расслабился и лёг спиной на стол, вытянув руки над своей головой, позволив полицейскому растягивать его самостоятельно. Чану же открылся прекрасный вид на часто вздымающуюся в предвкушении грудь. Он без труда проник внутрь сразу двумя пальцами, почувствовав, как парень сжался и томно выдохнул. В одиночестве Хёнджин определённо скучал и занимался разными интересными вещами с собой, готовясь вновь встретиться со своим любовником при исполнении. Бан двигался внутри, с жадностью наблюдая, как подкупающе смазливое личико искажается в удовольствии, когда кончиками пальцев инспектор касается самого чувствительного местечка внутри. Мальчишка извивался, как змеёныш, самостоятельно насаживаясь на горячие руки, стонал неприкрыто и сладко — Чан вновь благодарен за то, что у этой комнаты крайне хорошая звукоизоляция. — Ты и без меня прекрасно справляешься дома, даже растягивать тебя не нужно, — усмехнулся полицейский и притянул к себе юного преступника, улыбающегося искусительнее и краше, чем сам Дьявол. Чан против этой улыбки, этих чёрных, как сама Преисподняя, глаз, этого прелестного лица и паточного голоса — ничто. За них он готов простить маленькому бесенёнку хоть гибель всего человечества. Он прижался напряжённой головкой к розовому колечку мышц и резко вошёл, не в силах больше терпеть. Чужие губы распахнулись, брови заломились и с уст сорвался звонкий стон. Чан положил изящные ноги на свои плечи и принялся остервенело втрахивать распутного парня в собственный стол. Хёнджин закричал, почти сорвав голос, но инспектор заткнул его горячим поцелуем, без приглашения ворвавшись в сладкий рот, всегда готовый его принять. Хван улыбнулся в поцелуй и перекинул руки через голову инспектора, обняв его за шею и бесстыдно стоная каждый раз, когда крепкий член жёстко бился о его простату. — Блядь… — Бан подхватил преступника под бёдрами и сел на стул, усадив вора на свои колени. Хёнджин, не растерявшись, быстро насадился на чужой член и начал плавно двигаться, поддразнивая инспектора, которого подобное зрелище сводило с ума. — Господин полицейский… инспектор Бан... — жарко шептал Хван, целуя шею любовника и чувственно двигаясь на его коленях. — Маленький дьявол... — произнёс Чан и прижал парня к себе, подняв бёдра и трахая Хёнджина на весу. Его звонкий голос эхом разносился по пустой комнате. Почувствовав приближение оргазма, инспектор схватил любовника за волосы, заставив опрокинуть голову назад, и укусил в шею. Брови Хвана взмыли вверх, с уст сорвался вскрик, когда самый пик удовольствия настиг его одновременно с Чаном, заставив испачкать спермой крепкую грудь полицейского. Мальчишка откинулся спиной к столу, глубоко и часто дыша, всё ещё чувствуя член Бана внутри. Чан смотрел на раскинувшегося перед ним парня заворожённо, как на бесподобное произведение искусства, доступное только ему. Он знал, что ради того, чтобы созерцать эту красоту, слышать его сладкий голос и ловить искушающие взгляды, сам готов нарушить закон ещё тысячу раз. Инспектор потянулся к рации и, зажав кнопку, произнёс: — Джисон? — Вы закончили, инспектор Бан? — Не твоё дело. Какова сумма ущерба за ограбление? — Ох, мне даже страшно такую сумму называть... — Не утруждайся. Сообщи, что я оплачу всё. После недолгой паузы Джисон спросил: — Вы уверены? — Абсолютно. — Вас понял. Чан отключился и оголодало впился в изогнутые в дьявольской усмешке губы Хвана. На тонком пальце сверкало золотое кольцо.