настолько коварно разные

Путешественник привёз из Иназумы кроме экзотических гостинцев и нового спутника с настолько сложной для произношения фамилией — и в принципе фамилией, что было крайне необычно для Мондштадта, — которую никто, пожалуй, не стал утруждаться запоминать. Улыбчивый парень, который таковым вообще со стороны не казался, ничуть не обиделся, просто махнул рукой и попросил называть по имени. Казуха. Альбедо редко бывал в Монштадте: ничего интересного и достойного его внимания там пока не было. Когда он уходил, Кэйа ехидно спросил, не в Ли Юэ ли часом: как обладателю гео элемента ему было самое место под крылом Гео Архонта. Альбедо почему-то вспылил (со стороны выглядело так, будто бы он сильнее обычного нахмурился и сморщил нос) и заявил, что нет, не полезет он в эти горы. В итоге он полез на Драконий хребет. Он и сам не мог объяснить, чем это отличалось, но это было явно чем-то другим. Была у него интересная, красивая и чем-то сказочная теория, что эти горы были кусочком Войны Архонтов, как те, что создал Властелин Камня в Ли Юэ, но Драконий хребет был сотворён руками Царицы из Снежной. Тут было аномально холодно, никакие ухищрения с пиро элементом надолго не согревали, а в некоторых местах можно было замёрзнуть насмерть за пару минут. И потому сюда люди не рисковали соваться лишний раз. Ещё страннее было встретить тут чужестранца. Его яркая одежда издалека привлекала внимание, а неторопливые перемещения заставляли отвлекаться от исследований, чтобы праздно понаблюдать за перемещениями странника с уступа. Альбедо был несколько удивлён тому, когда узнал, что у него была анемо стихия, но после коротких раздумий пришёл к выводу, что более похожего на Барбатоса человека он до сих пор не встречал. Учитывая то, что Барбатос бродил по своим владениям всего-то сменив имя и немного внешность, сочинял песни и не очень-то скрывался. Альбедо вот понял, кто такой Венти на самом деле после второй случайной встречи. Почувствовав взгляд, Казуха посмотрел в его сторону, мягким и весьма ненавязчивым движением положив ладонь на рукоять меча, но стоило ледяному потоку ветра сменить направление, задув в его сторону, как самурай убрал руку от оружия и поднял её в приветствии, приглашая спуститься к нему вниз и немного побеседовать. Альбедо, слегка помедлив, принял немое предложение. Уже в процессе спуска он загорелся идеей одной своей будущей картины настолько сильно, что вместо степенного пожелания здравствовать он схватил Казуху за запястье и потянул за собой. Хорошо, что человек рядом с ним тоже был на своей волне: он не стал сопротивляться или что-то спрашивать, а бодро зашагал следом. Алхимик отсутствие сопротивления оценил так сильно, что это даже отразилось на лице; его спутник рассмеялся, но комментировать сложное выражение не стал. Возле Дерева Вечной Мерзлоты была ещё более аномальная для такого аномального Драконьего Хребта зона, где мороз не грозил вытрясти из путешественников душу. К счастью, Альбедо приходил сюда каждую неделю, находя здесь странное вдохновение в самых простых, казалось бы, пейзажах. Другие бы сказали, что холодные серо-сине-белые просторы не выглядели привлекательными, но он бы не согласился. Так или иначе, какая-то часть его рисовательных принадлежностей, в том числе и один из мольбертов был здесь, слегка занесённый снегом. Опомнившись, Альбедо немного нервно спросил, впервые открыв рот за время их прогулки: — Будешь моей моделью? Казуха снова улыбнулся и поправил одежду, магическим образом определил самую выгодную и для себя, и для картины позицию, поправил кимоно, проведя рукой по рисунку кленовых листьев и довольно усмехнулся: — Не имею ничего против, если ты взамен послушаешь мои стихи. Альбедо кивнул.