Путь от смерти

Если бы Хэ Сюаню кто-нибудь сказал раньше, что Ши Цинсюань откажет ему во встрече, он бы только рассмеялся — коротко и мрачно. И подумал бы, что у Ши Цинсюаня наконец-то появились зачатки разума. Сейчас ему было не смешно. Он чувствовал себя глупым и злился: на Ши Цинсюаня и на самого себя. У него был верный способ для того, чтобы выманить Ши Цинсюаня и заставить прийти туда, куда ему нужно — хоть за тысячи ли на своих переломанных ногах, хоть в преисподнюю к королю демонов, — но он не хотел использовать это средство до последнего. Все еще надеялся на что-то, идиот. Но на Ши Цинсюаня не действовало ничего: ему не нужны были ни деньги, ни еда, ни лечебные снадобья, ни кров над головой. Он все время отказывал Хэ Сюаню — тихо, не поднимая на него глаз, но с неизменным упрямством. Как будто и в самом деле привык быть нищим калекой с изломанной судьбой. А может быть, на самом деле привык и смирился. Все же они слишком сильно различались, даром что родились в один день. Он воспользовался последним средством, когда других вариантов не оставалось. Хэ Сюань подстерег Ши Цинсюаня, когда тот наконец остался один. Такое случалось редко — обычно за ним таскалась целая толпа нищих детишек, которых Цинсюань веселил и для которых мастерил игрушки из всего, что валялось под ногами. А сейчас он остался один потому, что его все приятели уплыли на лодках на глубину, чтобы нырять ко дну в поисках раковин с драгоценными жемчужинами, а Ши Цинсюань лежал в теплой воде у самого берега. Лежал и щурил глаза от солнечного света, и улыбался, глядя в далекое голубое небо. Раньше Ши Цинсюань отлично плавал и нырял, но искалеченные рука и нога изменили и это. Хэ Сюань наблюдал за ним со стороны некоторое время, а затем все-таки решился и вынырнул из-под воды на расстоянии. Ши Цинсюань пока что не видел его, потому что смотрел в сторону берега, зато его приятели явно заметили. — Старина Фэн, берегись, сзади! Хэ Сюань услышал крики и поморщился. Шевельнул пальцем, и кричавшего накрыло волной и выкинуло на берег. Ши Цинсюань резко — и неловко — крутанулся в воде и сел, чтобы посмотреть, что там за его спиной. Испуганный взгляд натолкнулся на него и тут же потух. Ши Цинсюань его даже не боялся. — Мы случайно заплыли в ваши воды, господин Хэ, и я прошу прощения, — сказал он тихо и отвернулся снова. — Мы уйдем тотчас же. — Стой, — сказал Хэ Сюань. Ши Цинсюаню в воде некуда было от него деться, и все же тот остановился с неохотой, но не поворачивался, так и завис в толще воды спиной к нему. — Пойдем со мной. Ты не хочешь со мной говорить, но тебе придется. — Разве нам есть, о чем говорить? — спросил Ши Цинсюань негромко. — Вы отомстили, как и хотели, но зачем-то сохранили мне жизнь. Если вы хотите забрать и это, ни к чему спрашивать меня. Хэ Сюань дернул губами в подобии усмешки. Он не собирался говорить еще раз, как ему хочется, чтобы Ши Цинсюань хоть раз сам, по своей воле пошел за ним следом. Не за Мин И — за ним. Но Ши Цинсюань не хотел. — Голова Ши Уду до сих пор у меня, — сказал он и стиснул челюсть от ярости — на эту фразу Ши Цинсюань развернулся тотчас же. Глаза, вспыхнувшие надеждой и болью, вспыхнули ярко — и снова потухли. Но теперь Ши Цинсюань на него хотя бы смотрел. — Ты пойдешь со мной, — сказал Хэ Сюань со злым удовлетворением. Он не ошибся — Ши Цинсюаня действительно удалось купить на голову его старшего брата. Цинсюань кивнул ему, не задумываясь ни на миг. Хэ Сюань подплыл чуть ближе и протянул ему руку. Ши Цинсюань посмотрел на тянущуюся к нему под водой мертвенно-бледную конечность и отшатнулся, но затем все же справился с собой и уверенно схватился за его ладонь. Рука Ши Цинсюаня была горячей, как всегда. — Задержи дыхание, — предупредил он и дождался, пока Ши Цинсюань наберет в грудь побольше воздуха. Он мог бы поделиться воздухом и под водой, но теперь Цинсюань вряд ли захотел бы чувствовать соприкосновение их губ. Когда Ши Цинсюань кивнул ему, Хэ Сюань нырнул и потянул его за собой, оплетая руку и запястье пальцами, чтобы Ши Цинсюань не потерялся при перемещении. Они вынырнули в другом месте — за сотни ли от берега, на котором остались его нищие приятели. Здесь было пасмурно и накрапывал дождь. Пока Ши Цинсюань осматривался по сторонам, Хэ Сюань утащил его в сторону берега, к старому причалу. Им уже давно не пользовались, жители деревни вдалеке отстроили новый, побольше, а здесь давно никого не было, и рядом с причалом на мелких волнах одиноко покачивалась только одна рыбацкая лодка: тоже старая, потемневшая от влаги и времени. Он ждал, что Ши Цинсюань спросит, что это за место, но тот молчал. Раньше он легко выбрался бы из воды сам, но теперь и речи не шло о том, чтобы подтянуться на неправильно сросшейся руке. Поэтому одна из волн подняла Ши Цинсюаня наверх и выкинула на причал. Хэ Сюань выбрался следом за ним, но сначала подплыл к лодке, вытащил из нее скомканную одежду и кинул ему. — Переоденься в сухое. — Не стоит, господин Хэ, — ответил Ши Цинсюань и так и остался сидеть на старых деревянных досках в одних только мокрых нижних штанах. Зато теперь он все же смотрел на Хэ Сюаня, а раньше не хотел удостоить и взглядом. Хэ Сюань сел рядом с ним и посмотрел вдаль. Вообще-то он хотел бы смотреть на полуобнаженное тело Ши Цинсюаня, искалеченное, но все равно невыносимо знакомое. От этого было больно, но это была хорошая боль — значит, он все делал правильно. Они оба молчали, никто не хотел заговорить первым. Ши Цинсюань пошел за ним, стоило только поманить призрачной надеждой заполучить голову брата, но теперь он молчал и ждал. Понимал, что он целиком во власти Хэ Сюаня, и тот сам сделает то, чего хочет. — Мне нужно было отомстить за свою семью, — сказал он все-таки. Теперь слова о мести, которыми он жил несколько сотен лет, казались тусклыми и застиранными, не несущими за собой ничего. Это тоже было правильно. Ши Цинсюань кивнул. — Я понимаю вас, — ответил он. Хэ Сюань продолжил: — Я отомстил Ши Уду, но мне это не помогло. Нет, он не станет рассказывать Ши Цинсюаню о том, как ему больно, как ему было больно все сотни лет, пока он ждал мести, и как эта боль не прекратилась, только стала немного иной — еще невыносимее, чем раньше, — после того, как он убил Ши Уду. — Вы говорили о голове моего брата, — сказал Ши Цинсюань. Все-таки не удержался. — Я отдам ее тебе, — кивнул Хэ Сюань. — И дам тебе силы. Достаточно для того, чтобы ты исцелил себя и вернул своего брата к жизни. Ши Цинсюань развернулся к нему так резко, что чуть не упал, но каким-то чудом удержал равновесие. А затем тихо рассмеялся. — Это злая шутка, господин Хэ, — сказал он. — Но я и не ждал другого. — Если бы это было шуткой, то глупой, а не злой, — Хэ Сюань говорил и чувствовал, как от боли сжимается там, где раньше билось сердце. — Послушай меня. Я — один из Непревзойденных демонов, и у меня достаточно своих духовных сил. Я забрал твои духовные силы в Башне пролитого вина и силы твоего брата, когда убил его. Я отдам их тебе, и этого будет достаточно для того, чтобы вдохнуть жизнь в тело Ши Уду. Ши Цинсюань не отвечал, так и замер надолго в неудобной позе, будто услышанные слова застали его врасплох. Хэ Сюань повернул голову и теперь смотрел на него пристально — так, как ему хотелось. Обветренная кожа на нежных щеках, неровно подстриженные пряди густых волос у лица, яркие полные губы. Только глаза метались из стороны в сторону, и тонкие черные ресницы вздрагивали постоянно. Только бы он не заплакал в самый неподходящий момент… — Для чего это вам? — спросил Ши Цинсюань наконец, не поворачивая к нему головы. — Потому что моя месть завершена. Больше мне не нужны эти силы. Ши Цинсюань усмехнулся и кивнул. — Я понимаю, как это сделать, — сказал он. — Если я соединю все… части тела, — он вздохнул и продолжил: — Если я впущу в тело духовные силы и заставлю биться сердце, тело начнет восстанавливать себя. — Да, — ответил Хэ Сюань. Все-таки Ши Цинсюань был умным и понятливым, и этим всегда нравился Хэ Сюаню, как бы он ни хотел это отрицать. — Как я смогу расплатиться с вами за это? — Никак, — усмехнулся Хэ Сюань. — Но не волнуйся, я не потребую платы. — Я не понимаю, простите. Ши Цинсюань нахмурил брови и наконец-то повернулся к нему, сидя на подогнутых коленях. Наверняка ему было больно, но сейчас это мало волновало Хэ Сюаня — ему наконец-то становилось легче. Только бы Ши Цинсюань согласился. — Не нужно понимать. Ты просто берешь мои силы — или нет. Море шумело рядом с ними, тихо плескались волны, разбиваясь о причал и близкий берег. Рядом с плечом Ши Цинсюаня мелькнула стрекоза и тут же пропала, растворилась в воздухе. — Об этом вы хотели поговорить со мной, когда подстерегали постоянно? — спросил Ши Цинсюань неловко. Он все еще обращался к Хэ Сюаню с той же вежливостью, с какой говорил бы с любым встречным, но их лица находились сейчас слишком близко друг к другу. Хэ Сюань мог смотреть в его глаза — глаза тоже изменились и одновременно остались теми же самыми. Они казались потухшими, но Хэ Сюань видел, когда наблюдал за ним издали, что Ши Цинсюань и сейчас может радоваться, и глаза у него сверкают, почти как прежде. — Да, — снова сказал он. И все же добавил, чего теперь терять? — Я хотел тогда, чтобы ты пошел со мной сам, даже без слов о голове твоего брата. Ши Цинсюань подумал и ответил: — Глупо. Я не пошел бы сам. — Я уже понял. — Все, больше говорить было не о чем. — Ты помнишь, как проще всего передавать духовные силы? Ши Цинсюань отвел на мгновение взгляд. И тут же посмотрел снова. — Поцелуй, — сказал он тихо и упрямо. — Да, — Хэ Сюань кивнул, как болванчик в уличном театре. — Стоя или лежа? Мне нужно будет держать тебя в первое время, пока твое тело не привыкнет. Ши Цинсюань все же покраснел — это было приятно, хоть и совсем неуместно. — Стоя, — сказал он и первым поднялся на ноги. Хэ Сюаню этот вариант тоже нравится больше. Он поднялся вслед за ним и отошел на шаг, потому что сейчас они стояли слишком близко друг к другу. Потом обругал себя и подошел ближе, и еще на шаг. Неуклюже обнял Ши Цинсюаня за талию, вторую руку запустил в мокрые волосы на затылке. Тело Ши Цинсюаня было напряжено, а его сердце тяжело стучало в грудь Хэ Сюаня. Ши Цинсюань закрыл глаза. Хэ Сюань хотел бы попросить его расслабиться, но он не имел на это права, да и смысла в такой просьбе не было. Он только хотел… Он осторожно коснулся его губ своими — легким поцелуем. Губы раскрылись навстречу быстро, с готовностью. Хэ Сюань отстранился. Ши Цинсюань открыл глаза и приподнял кверху уголок рта. — Я не чувствую никаких духовных сил, господин Хэ, — сказал он с усмешкой и опустил голову. — Если вам нужны поцелуи, то вы опоздали — раньше я готов был целовать вас всегда, теперь уже нет. Хэ Сюань стиснул зубы до скрежета. Как будто он и сам не знал — то, что было раньше, утеряно навсегда. Но он все-таки хотел сделать это еще раз. Рука, которая до этого придерживала затылок, погладила по длинной тонкой шее и приподняла подбородок. — Расслабься, — сказал Хэ Сюань, глядя в темные глаза Ши Цинсюаня, в которых смешивались ожидание и испуг. — Я тебя не съем. «Это ты съешь меня». — Хорошо, — ответил Ши Цинсюань и действительно расслабился. А потом обнял его за плечи. Хэ Сюань, не выдержав больше, впился в губы, которые Ши Цинсюань решительно подставлял ему, долгим и голодным поцелуем. Целовал его долго, яростно, сминая и кусая губы, толкаясь в рот языком, — он мог себе позволить сейчас. Он не хотел заканчивать — и должен был это сделать. Он начал вливать в Ши Цинсюаня духовную силу — понемногу, сначала тонкой струйкой, потом все сильнее и сильнее, отдавал больше, пропуская энергию через грудь и через горло, чувствуя ее на губах и чувствуя, как она тонет во рту Ши Цинсюаня и растворяется, расходится по его телу. В нем было так много этой духовной силы… Ши Цинсюань болезненно застонал и попытался дернуться в сторону — Хэ Сюаню пришлось прижать его к себе еще сильнее и снова положить руку на затылок, чтобы тот не разрывал связь. И он продолжил вливать, опустошая себя. Почему в нем так много этой силы? Он устал, а Ши Цинсюань уже едва дышал от такого количества. Хэ Сюань надеялся только на то, что тот вообще сможет вместить в себя ее всю, полностью. Он не знал, сколько прошло времени, когда поток наконец-то начал иссякать, когда полноводная река обмелела и наконец превратилась в ручеек. Он дожал последние капли и оторвался от Ши Цинсюаня, и усадил его на доски причала, прежде чем отойти к краю. — Голова твоего брата в мешке, в рыбацкой лодке, — сказал он. — Забери ее. Чтобы подняться на небеса, обратись к Се Ляню, он должен помочь. Кажется, он действительно отдал все. Ноги больше не держали его, и Хэ Сюань, улыбнувшись, повалился назад, спиной в воду. Море приняло его и закачало на волнах. Боль ушла вместе с силами, и наконец-то стало легко. Хэ Сюань хотел было отвернуться от причала, на котором оставил Ши Цинсюаня, но не смог. Он смотрел, как тот тяжело поднимается, припадая на больную ногу, как вглядывается в воду… Громкий вскрик разорвал тишину над водой, и в следующий миг Ши Цинсюань прыгнул за ним, подплыл быстро. Хорошо. Значит, все же исцелил себя. — Ты… — Он подлетел и вцепился в плечи, навис над лицом, заглядывая в него. — Ты растворяешься? Хэ Сюань улыбнулся и кивнул, глядя в огромные, полные ужаса глаза. Надо же, а ведь еще недавно Ши Цинсюань изображал полное равнодушие. От этой мысли стало еще легче. — Хэ… Хэ Сюань! Не смей, только попробуй! Ты не можешь! — Я могу. Он улыбнулся и поднял руку — хотел было погладить по щеке снова, стереть слезы, — но руки уже не было, только брызги соленой пены. — Не плачь, — сказал он. Но разве Ши Цинсюань когда-нибудь его слушал? Он вцепился в него, повис на шее, которая еще оставалась целой, прижался к груди и уткнулся носом в шею. Он больше не требовал ничего, просто плакал и обнимал его. Слезы были горячими и стекали по шее вниз, смешиваясь с волнами и пеной. Потом он перестал чувствовать и их тоже. Он прошел свой путь от смерти до смерти.