Любовь-заклятие

Месяц Летних Молний — последний месяц лета — подошел к середине, но здесь, на юге, осторожно приближающаяся осень ощущалась разве что ночами, которые стали чуть более свежими. Впрочем, ночи, какими бы прекрасными они не были, Арно Савиньяк и Валентин Придд предпочитали проводить под крышей, а не под открытым небом. Они пересекли границу Алата почти две недели назад, все это время двигались по Алатскому тракту и лишь вчера свернули в северо-восточном направлении, на дорогу на городок Эбереж. И до сих пор жаловаться на плохой прием путешественникам не приходилось. Алатское гостеприимство оказалось на высоте, хотя Арно подозревал, что просто наметанный глаз трактирщика сразу же определял в них людей не самого бедного происхождения. Разумеется, одеться в дорогу Арно предпочел как можно проще, да и Валентин тоже, из украшений оба оставили по кольцу. Но покрой одежды, манера держаться, а главное — кони — выдавали их с головой. «Полный бочонок Иштвана» — еще один постоялый двор в череде подобных, где Арно и Валентин остановились на ночлег, также не явился исключением из правил. Лучащийся улыбкой дородный хозяин с пышными черными усами; великолепное жаркое и вино; хорошенькая пухленькая служанка в вышитой блузке с очень низким вырезом… Окно, распахнутое в ночь, белоснежные простыни на кроватях… Естественно, вторая кровать так и не понадобилась, точнее, почти не понадобилась. Валентин перебрался туда только под утро. Все-таки кровати, рассчитанные на одного постояльца, не слишком подходили для того, чтобы спать на них вдвоем. Правда, когда они вечером добрались таки до предоставленной им комнаты, ширина и удобство кровати занимали их меньше всего… да и позже, когда они уснули почти друг на друге, не размыкая объятий… Арно тряхнул головой, отгоняя мысли, потому что подобные воспоминания тут же тянули за собой другие — о том, что итогом этого путешествия будет их с Валентином разрыв. Они вновь станут чужими людьми. После всего, что между ними было… и продолжалось, Арно просто не мог представить себе, что они расстанутся, и каждый отправится в свою собственную сторону. Видеть Валентина рядом постоянно или знать, что он где-то поблизости — стало столь же привычно и необходимо, как и дышать. Вот бы еще быть уверенным в том, что спутник, любовник и — ну, да, друг, наверное, тоже — думает точно так же. Валентин, о чем-то беседующий с хозяином у стойки, обернулся, видимо, почувствовав его взгляд, а спустя несколько минут, подошел и уселся напротив. — Хозяин говорит, ехать по дороге на Рябиновку опасно, — сообщил Придд, благодарно кивнув служанке, сгрузившей с подноса на стол яичницу и блюдо с пирожками. — С чего бы это? — Арно наполнил бокал. — Разбойники. — Так мы не безоружны. — Шпага бессильна против пули, вылетевшей из-за деревьев. Там дорога с обеих сторон зажата лесом. Особенно, говорят, часто нападения происходят у моста через речку Рябинку. — А кружная дорога в два раза длиннее. И что решим? — Мы не можем терять время на объезд, Арно. Через неделю полнолуние. Мы должны успеть прямо к нему, чтобы не задерживаться у Паулины ни дня дольше, чем необходимо. — Значит, рискнем, — Арно пожал плечами. Валентин задумчиво кивнул. *** Копыта коней глухо стучали по дороге. Судя по ее состоянию, пользовались ею часто, невзирая на дурную славу. Лес начал подступать вплотную, когда спутники проделали почти половину пути, а до того темной полосой тянулся поодаль. Еще немного времени спустя ветви деревьев просто сомкнулись над головами всадников, а вернее, дорога словно бы нырнула в лес и теперь шла под тенью развесистых крон великанов-дубов, перемежавшихся кленами, осинами и пушистыми елками. Даже если путники и не были бы осведомлены о возможном нападении, окружающее внушало какую-то смутную тревогу. Помимо шпаг, ну, и кинжалов, конечно, и у Арно, и у Валентина было еще по паре пистолетов, следовательно, четыре выстрела в запасе. Но пистолет, как и шпага, бесполезен, если не видишь цель. А вот они представляли собой великолепные мишени. Арно и Валентин собрались, насторожились и придвинулись друг к другу так близко, что почти касались стременами. При этом ни Кан, ни Аше, идя бок о бок, не пытались выказать норова — они уже и привыкли друг к другу, а, кроме того, явно чувствовали напряжение своих хозяев. Лес расступился внезапно, вновь выпуская дорогу под солнечные лучи, хотя продолжал обнимать ее с обеих сторон. К тому же теперь, казалось, он сделался гуще, из-за подлеска было не разглядеть, что творится уже за следующим от дороги рядом деревьев. Впереди показалась речка, через нее был перекинут бревенчатый мост. — Ты слышал? — Валентин вскинул руку и еще внимательнее впился взглядом в заросли, потом быстро повернулся и осмотрел и противоположную сторону. — Ты о чем? — Арно тоже принялся озираться с удвоенной бдительностью. — Знаешь, как кричит филин? — Спросил Валентин и издал тихий ухающий звук. — Ух ты! Похоже! — Восхитился Арно. — Но есть и отличие, верно? — Признаюсь, я бы вряд ли догадался. Ты как этому научился? — Капрала Кроунера наука, — Валентин усмехнулся. — Я оказался довольно способным учеником. — Не сомневаюсь… — Слушай, Арно, давай-ка пришпорим, — предложил Валентин внезапно, по-прежнему не отрывая внимательного взгляда от густых зарослей. Арно кивнул. Они миновали мост и понеслись галопом, впереди дорога резко поворачивала, а за поворотом всадникам пришлось придержать недовольно заржавших коней — посреди дороги вдруг возникла тонкая женская фигурка. Женщина?! Здесь?! Откуда?.. Наверное, близко селение… Деревья, опять сомкнувшие над дорогой свои ветви, вновь скрыли солнце. Женщина крикнула и махнула рукой… Раздался шум, удар сверху был столь силен, что Арно, вылетев из седла, скатился под откос. Топот копыт… выстрелы… Кто-то здоровый и сильный, как медведь, навалился сзади, грубо стянул руки еще плохо соображающего Арно веревкой за спиной и бесцеремонно вздернул его на ноги, едва не вывихнув при этом плечи. Арно сжал зубы, чтобы не зашипеть от боли. Мир перед глазами кружился, к горлу подкатила тошнота — такой кувырок, еще бы… Не держи его те, кто напал, он, скорее всего и на ногах устоять бы не смог… Из-за кустов, росших на обочине, появился еще один разбойник, а за ним — та самая женщина. Она что-то сказала, и медведь за спиной потащил Арно вверх, а только что объявившийся, встретив их на обочине, без лишних слов накинул на голову Арно мерзко пахнущий мешок, а затем его куда-то повлекли. Они шли долго, не меньше двух часов и, судя по неровной поверхности, вовсе не по дороге, вокруг сделалось сумрачно и прохладно. Наступил вечер, к тому же они явно углубились в лес, потому что даже сквозь затхлый мешок Арно ощущал сильный смолистый еловый запах. Изредка разбойники перебрасывались фразами на наречии, которого Арно не понимал. Голова гудела — все-таки Савиньяк основательно приложился ею, удивительно, что вообще не свернул… Мысли разлетались испуганными птицами, ни одну не удавалось ухватить за хвост. Думать не хотелось, но надо было. Что с Валентином? Ушел? А если — убит?.. Стрелял же кто-то… Нет, об этом не думать… И лошадей не слышалось… С ними что, интересно?.. Куда его тащат, зачем? Впрочем, от этих мыслей сейчас толку не было никакого. Наконец, когда стало совсем темно, — Арно понял это, перестав различать сквозь ткань мешка тени, вокруг сгустилась полная тьма, и кое-где вспыхнули яркие желтые пятна: видимо разбойники зажгли факелы — они прибыли на место. Разговор сделался оживленнее, Арно втолкнули в какой-то проем, потом провели еще в одну дверь, толкнули к стене и так тут и оставили, с мешком на голове и со связанными руками. Дверь хлопнула и наступила тишина. Если помещение и освещалось, то очень скудно — факелом или свечой — Арно различал желтое пятно сквозь ткань, и он, кажется, тут был в полном одиночестве, а вот за стеной не умолкали голоса — разбойники громко что-то обсуждали. Время тянулось медленно, планов освобождения не придумывалось, и Арно сам не заметил, как его начало клонить в сон. Тут дверь стукнула, прозвучали легкие шаги, и мешок с головы Арно кто-то сдернул. Виконт Сэ заморгал, от неожиданности, и привыкая к свету… Комната была небольшой, на стене горел факел — с этим он не ошибся в своих предположениях, большую часть помещения занимало ложе, покрытое шкурами. Перед ним стояла женщина — та самая. Арно, опираясь на стену, поднялся на ноги. Незнакомка едва доставала ему до плеча и была весьма недурна собой, можно даже сказать, она была красавицей. Распущенные черные волосы, проницательные темные глаза, алые губы. Приманка. — Твоему приятелю удалось уйти. И твоего коня он увел. Представляю, сколько стоит такой жеребец. С тебя же никакого толка. — Говорила незнакомка на талиг, и тон был невероятно презрительным. — Денег при тебе не так уж и много. Одежда, — она, оказавшись совсем близко, потянула за серебряную пуговицу кожаного колета, — наверное, и то дороже обошлась, чем было у тебя в кошеле… Да, еще один кошелек был в седельных сумах, а они остались на Кане… Значит, Валентин спасен… Незнакомка, тем временем, продолжала осматривать Арно. — А это, — виконт Сэ почувствовал прикосновение прохладных пальцев к своей руке, — неужели рубин?.. Я возьму его себе. А вот мои ребята остались без добычи, и будь их воля, тебя бы уже вздернули на первом же суку. Свидетели нам не нужны. — И что же мешает? — Арно презрительно сощурился. — Деревьев вокруг, вроде, предостаточно. — Не дерзи мне, мальчик! — Прошипела незнакомка, и вдруг улыбнулась совершенно обольстительно. — Хотя… Твоя дерзость мне тоже нравится. Меня зовут Милица. А тебя? Арно отвернул лицо, не имея никакого желания вести куртуазные беседы, но Милица ухватила его пальцами за подбородок, сильно сжав, и заставила посмотреть на себя. — Ты спросил, что мешает моим мальчикам тебя прикончить? Мешаю я. Потому что все это мужичье… у меня вот где. — Женщина сжала пальцы в кулачок прямо перед носом Арно. — Ну а ты чего хочешь? — Тебя. — Тонкий палец скользнул по губам, пробежался по шее, задержался в ямке между ключицами, оттянул и отпустил воротник колета. Женщина шаловливо рассмеялась. — Не возражаешь? — Если я возражу, это что-то изменит? — Ты прав, ничего! — Милица вновь рассмеялась. — Ты нравишься мне все больше, и чем меньше будешь делать глупостей, тем дольше проживешь. Несмотря на столь откровенное и непристойное заявление, Арно все же не ожидал, что Милица намерена претворить свои слова в действительность безо всякого промедления, и его глаза широко распахнулись, когда ловкие пальцы женщины ослабили завязки его штанов и принялись за дело… Когда к пальцам присоединился ее горячий язык, Арно застонал в голос. — Развяжи руки… пожалуйста! Милица ухмыльнулась, смотря на него снизу вверх, потом прервала сладкую пытку, скользнула ему за спину, и через миг руки Арно оказались свободны. Развернувшись, Арно подхватил женщину под бедра, только юбка колоколом взметнулась, прижал спиной к стене и без церемоний овладел ею. Никакой осторожности, никакой нежности… Ты же этого хотела? Громкие стоны Милицы и ее, вонзившиеся в его спину, ногти только распаляли сильнее. Ну, что ж, Арно Савиньяк всегда готов доставить даме удовольствие… *** Когда Милица выбралась из его объятий, голова Арно все еще была словно в тумане, а все мышцы тела приятно расслаблены. Дуло пистолета, уткнувшееся ему в висок, быстро вернуло его с небес на землю. — Одевайся, — приказала Милица, рукоятью другого пистолета два раза стукнув в стену. Арно едва успел привести себя в порядок, как дверь отворилась, пропустив молодого рыжего парня. Повинуясь движению оружия в руке женщины, Арно поднялся на ноги и пошел к выходу. В голове было холодно и пусто, мелькнула злая мысль о том, что надо было просто придушить Милицу в тот миг, когда она развязала ему руки, завладеть ее пистолетами… Какой он все же дурак! Упустить такую возможность! — Присмотри за ним, Марек. — Велела Милица рыжему. — И гляди у меня — если с этим парнем хоть что-нибудь случится… ты меня знаешь! — Ладно, — буркнул Марек, вытащил из-за пояса веревку и стянул руки Арно, открыл дверь и пропустил пленника вперед. Рыжий вывел Арно во вторую комнату, гораздо больше той, в которой обитала Милица. И одного факела, чадящего на стене, у входа, явно не хватало, чтобы осветить ее всю. Посредине стоял стол, а вдоль стен, сложенных из толстых бревен, устроившись, кто как мог, спали разбойники, некоторые даже храпели, а некоторые, то ли разбуженные, то ли еще не успевшие уснуть, возились на своих постелях, состоявших, в основном, из вонючих волчьих шкур. Разбойников было всего где-то около десяти человек. И Арно стиснул зубы от вновь накатившейся досады на самого себя — если бы у него было оружие, он бы тут не задержался. А теперь… Сделаться игрушкой взбалмошной бабы — нечего сказать, достойная перспектива для мужчины рода Савиньяк! Марек, подойдя к своему месту, указал Арно на шкуры: — Ложись. — Волков в округе много? — Не удержался от вопроса Арно, пытаясь устроиться поудобнее. Руки были связаны теперь впереди, но все равно это сковывало движения. — А то… Этого добра у нас завсегда хватает, — парень громко зевнул и добавил. — Ты это… если по нужде… пихни меня, я провожу… — он еще немного поворочался за спиной, потом затих и засопел. Арно, конечно же, о сне даже не помышлял. Злость, досада и обида, и на себя, и на спутника вновь пробудились к жизни и набросились, как безжалостные мухи на израненную лань. Попасться так глупо! Талигойский офицер, называется… Какие-то крестьяне поймали, словно рака в сачок! И ведь знали же, что за мостом самое опасное место… Если бы не Милица… А Валентин… ускакал… даже не сделал попытки помочь… На этом Арно спохватился и, дав достойный отпор мыслям-кровопийцам, вновь задумался о попытке бегства. Так ничего и не придумав, и ужасно устав вертеться с боку на бок без сна, он решил хотя бы размять ноги, и толкнул сладко похрапывающего соседа. Храп стих, Марек недовольно заворочался, просыпаться ему явно не хотелось. А когда пробудился все же, то сел и еще какое-то время хлопал глазами, чтобы окончательно стряхнуть путы сна. Как сова… Сова?! И тут Арно осенило. — Чего тебе? — Недовольно пробурчал Марек. — Проводи меня. На улицу. Забыл, что Милица приказала? Марек горестно вздохнул, порылся в шкурах и вытащил пистолет. Ну, конечно. Зря понадеялся, что со сна он ничего не соображает. Но рискнуть все же придется. Марек снял со стены единственный факел, отворил дверь и они вышли в прохладную тишину ночи. Арно с удовольствием вдохнул полной грудью свежий воздух, подставил руки провожатому, и тот, сунув факел в скобу на стене, а пистолет — под кушак, принялся распутывать веревку. Зевал он при этом зверски, не воспользоваться этим было невозможно. И едва веревка спала с рук, Арно изо всех сил врезал парню в челюсть. Удар ли был так силен, или наполовину еще сонный Марек нетвердо держался на ногах, только отлетел парень аж к стене дома, глухо ударился об нее и, съехав вниз, остался лежать, не подавая признаков жизни. Арно подхватил пистолет, выпавший из-за пояса Марека, и тут дверь раскрылась, и выскочил еще один разбойник. Физиономия его выражала крайнюю степень изумления. Но пистолет у него тоже был, и его дуло смотрело прямо в лоб Арно… Вдруг ухнул филин. За спиной выскочившего мелькнула тень, и мужик дернулся, выронив пистолет, изо рта его хлынула кровь… он пошатнулся, а потом словно куль с мукой, рухнул к ногам… Валентина Придда. Быстро нагнувшись, тот поднял пистолет, вытер окровавленный кинжал об одежду убитого, и, обойдя его, встал рядом с Арно. — Повезло, что он не успел поднять шума, — заметил Валентин так спокойно, точно они в трактире за бутылкой вина беседовали. — Идем отсюда, — выдохнул Арно, и они быстрым шагом двинулись прочь. Луна светила ярко, в просветах меж деревьями мелькали звезды, идти было нетяжело, запнуться за что-нибудь, оступиться или провалиться куда-нибудь им не грозило. Но направление?.. Как, интересно, Валентин, ориентировался в ночном лесу? Арно, проделавшему весь путь до разбойничьего логова с мешком на голове, одному ни за что бы не найти дорогу обратно. И… — Как ты меня нашел? — Едва ли Валентину удалось бы проследить за разбойниками — он же не мог быть уверен, что они оставили попытки преследовать его? Поэтому должен был уйти подальше, а потом вернуться. — Твой конь. — Кан?.. — Лошади существа привязчивые. Твой Кан оказался слишком предан хозяину, чтобы тебя бросить. Как я и предполагал. Я отпустил его, и он пошел по следу, не хуже собаки. А я за ним. А когда увидел огонек в лесу, шел уже на него. — Ты… очень рисковал… — начал было Арно. Хотелось выразить признательность, а все нужные слова вдруг куда-то пропали. Выручил опять Кан. Раздалось радостное ржание, и Арно бросился к своему жеребцу, отцепил поводья от кустов, ласково потрепал по гриве. Тот ткнулся мягкими губами хозяину в макушку. — Кан! Какой ты у меня умница! — Надо торопиться, Арно. Только не знаю, сможет ли он вывести нас обратно… — Как?! — Воскликнул Арно в притворном ужасе. — Полковник Зараза не предусмотрел все пути к отступлению, и теперь мы беспомощны и обречены вечно блуждать в этом лесу? Валентин усмехнулся. — На самом деле, не все так плохо. Но если бы Кан еще раз оказал нам помощь, я бы от нее не отказался. Арно кивнул и ласково обхватил ладонями голову коня. — Кан, ты же знаешь дорогу, верно? — Шепнул он. — К реке. Давай, веди нас. Кан всхрапнул, тряхнул гривой, а когда Арно отпустил его, конь двинулся вперед. Спутники переглянулись. — Давай, малыш. Вперед! — Подбодрил Арно. — Кстати… ты безоружен, — заметил Валентин, когда они пошли следом за умным животным. — Да. Я лишился и шпаги, и кинжала… Зато теперь у нас еще два пистолета. — Вот. Держи. — Валентин протянул ему свой кинжал в кожаных ножнах. На рукояти тускло блеснул фиолетовый камень. — Это же… твой фамильный… — Отдашь, когда обзаведешься собственным. В этом городке, Эбереже, должна же быть лавка оружейника. — Спасибо, Валентин… — Не стоит. Это не в моих интересах — когда спутник безоружен. *** Лишь на исходе ночи Арно и Валентин выбрались к мосту. Кан заржал, и ему ответил другой конь. Недалеко, укрытый в овражке, дожидался хозяина Аше. Они были свободны. И они снова были вместе… *** В Эбереж путешественники прибыли под вечер, миновав по пути еще несколько селений. Теперь до поместья Паулины Эжертон было рукой подать, поэтому Арно и Валентин спокойно заночевали в городе, а на следующий день еще успели посетить лавку оружейника. Арно приобрел себе неплохой кинжал, шпагу же выбрать так и не смог. Ни одна не казалась ему достойной заменой его клинку, доставшемуся разбойникам. Нет, изделия алатских мастеров были вовсе не плохи, просто так уж вышло, что ни один эфес не пришелся Арно по руке. Может быть, дело было просто в привычке. Если ты привык к лучшему, а тебе предлагают довольствоваться лишь сносным, пусть даже временно, ты отказываешься, особенно и не раздумывая. *** Дорога пошла под уклон, и вскоре из-за невысоких яблонь и груш, ломившихся под тяжестью спелых плодов, показался небольшой серый замок с синими крышами. Одна из его башен оказалась гораздо выше прочих строений — видимо, дозорная — она-то была видна издалека, несмотря на то, что сам замок прятался в долине. Рядом примостилась деревенька — лишь несколько крыш щеголяли черепицей, прочие довольствовались соломой. За раскинувшимся рядом лугом, где паслось стадо, темнел лес — недалеко, и четверти хорны (прим.: 1хорна-5км), наверное, не будет. Небольшая речка охватывала и замок, и деревню петлей почти целиком, лишь с северной стороны оставался небольшой разрыв, где один изгиб извивающегося змеей русла едва не касался другого такого же изгиба. Там-то и кипела работа. Несколько человек, вооружившись лопатами и кирками, копали ров, призванный эти два речных изгиба соединить так, чтобы владения Паулины оказалось на островке, окруженные водой со всех сторон. Когда Арно и Валентин подъезжали к замку, работа близилась к завершению: ров был готов, осталось разрушить перемычки с обеих сторон — это единственное, что мешало воде наполнить ров, соединив его с рекой. Этим-то рабочие сейчас и занимались. — Ну, и зачем это надо? — Вслух полюбопытствовал Арно. — Речка-то — кошка вброд перейдет. Какая из нее защита? Может быть, это просто для красоты? Валентин покачал головой и тронул коня с места: — Паулина очень практичный человек, и ничего не делает просто так. Видимо, у нее есть причина. У моста плескались гуси. С другой его стороны прачка полоскала белье. Проезжающим мимо молодым господам она послала приветливую улыбку. Арно только хмыкнул, полюбовавшись глубоким вырезом украшенной вышивкой блузки, который ну совершенно ничего не скрывал из прелестей хозяйки, особенно, когда молодая женщина наклонялась. Валентин казался целиком погруженным в собственные мысли. Встретивший путешественников на дворе перед замком солидный усатый управляющий велел вихрастому пареньку позаботиться о лошадях, и повел гостей в дом. Вышедшая навстречу Паулина была одета по-домашнему — казалось, ее наряд отличается от одежды той же прачки лишь длиной юбки и наличием обуви, а так — все то же самое: белая блузка с пышными рукавами, черный корсет поверх, волосы, заколотые на висках, сзади свободной волной закрывали плечи. Да еще роскошно вышитая шелковая шаль с кистями, в которую молодая вдова куталась так, будто ей было зябко. — Герцог Придд! Виконт Сэ! — Она поочередно протянула им руку для поцелуя — Валентину первому. — Я так рада, что вы приняли мое приглашение! — Я отправил вам курьера, — сказал Валентин. — Да… Я получила ваше письмо и ждала вас… с нетерпением. Паулина казалась весьма оживленной, но от взгляда внимательно наблюдавшего за ней Арно не укрылись небольшие перемены, и явно не к лучшему — виконтесса немного похудела, и вообще выглядела какой-то усталой — будто несколько ночей подряд не спала, или болела. — Идемте, я сама покажу вам ваши комнаты. А ты, Шимон, распорядись об обеде. Последние слова предназначались управляющему, который, получив указание, степенно поклонился и удалился. Комнаты были вполне удобны и располагались недалеко друг от друга, на втором этаже замка. — Устраивайтесь пока. Обед будет через полчаса. Вы же, наверное, проголодались в дороге, — сказала хозяйка. — А потом я покажу вам замок. Выслушав благодарности и кивнув в ответ, она быстро пошла прочь, а Арно и Валентин смотрели ей вслед, стоя рядом с приоткрытыми дверьми своих комнат. Когда Паулина скрылась на лестнице, они посмотрели друг на друга. И эти взгляды были красноречивее слов. — Мне кажется, Паулину снедает какая-то забота… — заметил Валентин задумчиво. — Ах, как бы мне хотелось, чтобы она была безмятежна и счастлива… и оставила бы нас в покое! — Подхватил Арно и вздохнул. — Чего ты опасаешься? — Да много чего! Что, если… она снова подсунет тебе такое зелье, чтобы ты влюбился в нее? — Именно поэтому я не собираюсь спускать с нее глаз ни на секунду. И тебе рекомендую сделать то же самое. Я помню, как это произошло в первый раз. Она отвлекла меня, уронив платок. Больше подобного не повторится. Мы должны проследить и за тем, как Паулина будет готовить свое зелье, и за тем, чтобы выпить одно и то же. — А если… она приготовит не отворотное, а приворотное зелье для нас обоих, и мы оба, выпив, вместо того, чтобы… ну… разлюбить друг друга, влюбимся в нее? — Вряд ли ей нужно, чтобы мы перерезали из-за нее друг другу глотки… Хотя… — по губам Валентина скользнула загадочная улыбка. — Как насчет небольшого показательного выступления? — Что ты имеешь в виду? — Насторожился Арно. — Предлагаю пофехтовать. Причем так, чтобы всем, вплоть до последней служанки, стало ясно, что я намного — намного! — уступаю тебе. *** Обед, накрытый в большой светлой столовой, превзошел все ожидания. У Паулины был прекрасный повар… Ах, да! Валентин же что-то рассказывал о том, что ее лучшая кухарка ведьма… От этого Арно стало даже как-то не по себе, тем не менее, каждому блюду он отдал должное. Так же, как и осмотру замка. А когда они попали в оружейную, так у Арно и вовсе глаза разбежались. — Виконтесса, так вышло, что я лишился в дороге шпаги… А у вас я вижу несколько просто блестящих образцов… Могу я посмотреть… — Ну, конечно! — Воскликнула хозяйка дома, живо заинтересовавшись. — А как вы потеряли оружие? — На нас напали разбойники, — пояснил Валентин спокойно. Глаза Паулины округлились. — О! Это, к сожалению, не редкость в наших краях! — К счастью, мои кинжал и шпага были единственными нашими потерями. — Ну, еще и кольцо с рубином, но это и впрямь, такая мелочь, неудивительно, что до сих пор и не вспоминалось. — Виконт, моя оружейная целиком и полностью в вашем распоряжении. — В таком случае… — Арно снял со стены длинный клинок с чашеобразной гардой, прикинул — сбалансировано оружие было великолепно, гораздо лучше того, что предлагал ему оружейник в Эбереже, хотя широкая сильная часть клинка, у основания гарды, выглядела немного старомодной. — Как на ваш взгляд, герцог? — Лучший способ испытать оружие — это бой, — ответил Валентин, извлекая из ножен свою шпагу. — К бою! — Арно отсалютовал и бросился в атаку. *** Паулина, отойдя к окну, следила за ними расширенными от беспокойства глазами, Арно же казалось, что боя скучнее в его жизни просто не было. Даже не верилось, что противник его — Валентин Придд, тот самый Валентин, что не раз заставлял его и взмокнуть, и поминать Леворукого и всех его кошек по сто раз между парой уколов, а также ходить по грани, ощущая безумную горячку, радость и ярость боя, сливаться с клинком, становясь с ним одним целым, собирать все силы в кулак и откидывать все желания в сторону, кроме одного — желания победить… Победить достойного соперника. Сейчас же — предсказуемые донельзя атаки, вялые отступления, бессмысленное топтание на месте. Когда Валентин был «поражен» в восьмой раз, а его противник — ни разу, Арно решил, что с него хватит. И, наверное, только присутствие дамы удержало его от того, чтобы не плюнуть с досады. А Валентин, после изящного поклона, заявил, непроницаемо улыбаясь: — Я нахожу оружие великолепным. Оружие… Что ж. Оружием Арно и впрямь остался доволен. — Раз так — виконтесса, не продадите ли вы мне эту шпагу? — Арно, подняв клинок, еще раз им полюбовался. — Нет, она не продается — ответила виконтесса, и Арно уставился на нее с крайней степени изумлением. — Но я могу вам ее подарить. *** Между делом Паулина сообщила, что для приготовления зелья ей требуется еще один компонент — трава, которую необходимо добавлять в настойку свежей, а потому сорвать ее нужно непосредственно перед тем, как она начнет приготовления. Вследствие чего, завтра вечером им предстояла прогулка в лес, где эта трава произрастала. Напоследок виконтесса предложила посетить библиотеку, и Арно, проследив за взглядом Валентина, которым тот одарил некоторые из толстенных томов, стоявших на полках, решил, что, если герцог прихватит что-нибудь отсюда в спальню, то общество любовника для него, пожалуй, будет вовсе не таким желанным, как обычно. А вообще-то… это предположение стоило проверить. *** Из-за двери пробивалась полоска света. Арно нажал ручку и вошел. — Ты не заперся. — Не вопрос, утверждение. — А, так увлекся, что не заметил, как стемнело. — Валентин сидел за столом, перед ним лежало несколько книг, одна была раскрыта на яркой цветной гравюре. Арно подошел к окну и, опершись о подоконник, выглянул наружу. Луна, царившая на небе, казалась огромной, легкий ветерок доносил запах травы и цветов, ночью казавшийся резче, чем днем, шевелил волосы. Арно услышал звук сдвигаемого стула, но не обернулся. Валентин, подойдя сзади, обнял за плечи, его губы коснулись мочки уха, и начали осторожно перемещаться дальше. Арно усмехнулся. Ну, надо же… И на этот раз Валентин предпочел его. Невероятно. Может быть, среди книг не оказалось той самой, единственной? В груди разливалась странная горечь, мысли и желания были смутны и спутаны. — Признайся… ты пришел меня соблазнить? — Горячий шепот Валентина на ухо. — Может быть, эта ночь последняя, что мы проведем вместе… До полнолуния… осталось так мало времени. — Арно сам удивился печали и отстраненности в своем голосе. — Так не будем его терять зря, — Валентин отошел, запер дверь, возвращаясь, погасил свечу на столе, развернул Арно и, заключив его в ловушку между своим телом и подоконником, требовательно впился в губы. Поцелуи становились все жестче, от укусов на губах выступила кровь, и это безумно распаляло, и Арно хотелось стонать, кричать и выгибаться дугой от нестерпимого ожидания, когда скрутивший все его существо тугой узел, затянутый до предела, лопнет, взрывая разум и весь мир тоже, накрывая лавиной счастья и боли одновременно, выворачивая наизнанку и разнося на множество сверкающих осколков, а потом собирая — из ничего; и в то же время хотелось продлить это тягучее, томительное, продолжающее нарастать, хотя казалось бы — дальше уже некуда — ощущение — до бесконечности. Окно спальни было распахнуто настежь, но Арно, метавшемуся среди простыней под руками любовника — и когда это пальцы Валентина успели стать такими… такими искусными, такими чуткими — казалось, что он задыхается. Осознание того, что это в последний раз, бьющееся где-то на грани рассудка, подхлестывало возбуждение так, что в глазах было темно… и еще — от желания не дать о себе забыть… никогда! Отметить, как собственность, хотя бы так — болью: оставляя ранки на губах, царапины на ребрах, синяки на бледной коже. И Валентин, принимая игру, ворвался внутрь резко и грубо, и когда боль сменилась острым наслаждением — уже и непонятно. А потом чернота, взорвавшаяся яркими сполохами, потопила сознание окончательно. И даже когда все закончилось, и Арно уже понял, что тяжелое, со всхлипами, дыхание — его собственное, ему не хотелось отстраняться. И Валентин тоже не отодвинулся — его голова покоилась у любовника на груди, и Арно перебирая влажные от пота, спутанные пряди, осторожно, словно извиняясь, прикасаясь губами к соленой коже, наслаждаясь томной негой, охватившей все тело, так и не заметил, как провалился в глубокий сон, без сновидений… И был вырван из него чьим-то криком, полным такого отчаяния, что это заставило его просто подскочить на месте. Рядом сел на постели разбуженный Валентин. — Паулина?.. Дверь была открыта, и в проеме стояла тонкая неподвижная фигура. Луна, заглядывающаяся в комнату, заливала женщину призрачным светом, делая ее какой-то нереальной, но не узнать ее было невозможно — это была Паулина. — Виконтесса… не могли бы вы отвернуться? — Попросил Валентин слегка хриплым со сна голосом. — Мы должны одеться… Ночная гостья его словно и не услышала, она покачнулась, и вдруг опустилась на пол прямо там, где стояла, словно силы полностью ее покинули. Валентин, быстро накинув халат, выбрался из постели и поспешил к ней. Арно, воспользовавшись моментом, тоже встал и натянул штаны и рубашку. Дело казалось слишком серьезным, так что было уже не до приличий. Герцог осторожно поднял виконтессу с пола, подвел к столу и усадил в кресло. Какое-то время она сидела, безучастно уставившись в одну точку, и вдруг встрепенулась, взгляд обрел осмысленное выражение, остановился на Валентине, а бледные губы прошептали: — Помогите… Мой муж… он пришел за мной! — Успокойтесь, виконтесса, вы уже не одна. Сейчас вам ничего не угрожает. — Спокойный уверенный голос Валентина был способен, похоже, вернуть ясность мысли даже женщине, пребывающей на грани обморока. Паулина, словно утопающий за соломинку, схватилась за руку герцога. Валентин кивнул Арно на кувшин, стоящий на столе, и виконт Сэ, плеснув в бокал вина, протянул алатке: — Это подбодрит вас. Паулина, послушно сделав глоток, вернула бокал с благодарным кивком и вновь завладела рукой Валентина. — Вы, должно быть, считаете меня сумасшедшей, — она издала нервный смешок, но Арно решил, что теперь уже до истерики не дойдет — виконтессе, кажется, удалось взять себя в руки. — Сначала расскажите, что все-таки случилось, — заметил Валентин. — Трудно судить, ничего не зная. Паулина тяжело вздохнула и опустила глаза, будто пыталась собраться с мыслями. — Зажжем свечи? — Предложил Арно, заполняя повисшую паузу. — Нет! — Встрепенулась Паулина. — Не надо свечей! — Ночь достаточно светлая, — Валентин отодвинул стул для себя, и Арно последовал его примеру. Паулина, наконец, решилась. — Это случилось впервые… несколько недель назад… то есть в прошлое полнолуние. Я проснулась от ужаса, как будто чья-то холодная рука сжала мне горло… а когда открыла глаза, увидела за окном, распахнутым настежь — ЕГО. — Как вам удалось ему противостоять? — Спросил Валентин. — Мне помог Жемчуг, — ответила Паулина. И Арно, и Валентин уставились на нее с одинаковым изумлением. — Ах, да, я же вас не познакомила! — Виконтесса верно истолковала эти взгляды и произнесла громче, словно призывая кого-то: — Жемчуг! За дверью, которую так никто и не удосужился притворить, послышался шорох, и в комнату вошел огромный дог — совершенно белый, без единого пятнышка; глаза его, ловя лунные лучи, светились в темноте. С достоинством прошествовав по пушистому мягкому ковру, пес приблизился к Паулине и уселся рядом с ее креслом. Хозяйка ласково опустила ладонь на его затылок, ее пальцы слегка взъерошили короткий гладкий мех. — Вчера его целый день не было в замке, именно поэтому вам и удалось избежать с ним знакомства. — Паулина улыбнулась, впрочем, улыбка была мимолетной. — Вообще-то он не отходит от меня ни на шаг. Тогда… именно Жемчуг спас меня. Мне пришлось причинить ему боль, но он не сопротивлялся, словно все понимал. — Паулина почесала собаку за ухом, и пес, явно наслаждаясь лаской, положил свою тяжелую голову на колени хозяйки. — Я знаю, что он отдаст за меня жизнь, если понадобится. Тогда же мне понадобилось лишь несколько капель крови… — Кровь собаки? — Удивился Арно. — Кровь существа, беззаветно и преданно любящего, виконт. — Отозвалась Паулина. — Его кровь обагрила мои руки… и выходец не смог до меня добраться… А сегодня Жемчуг разбудил меня сам… Он зарычал, а я, проснувшись, вновь увидела за окном мужа. И холод сковал мое сердце и мой разум… Я бросилась бежать из комнаты… весь замок спал… Я и сама не понимаю, как могла ворваться к вам… — Позвольте вопрос, виконтесса? Ваш муж был убит на дуэли вашим соседом, не так ли? — Осведомился Валентин. — Да, но настоящая причина его смерти — это я. Герцог, тогда, в письме… я не сообщила вам всей правды. Мой муж, виконт Эдальберт Эжертон никогда не любил меня, но сделал своей женой. Вы можете возразить, конечно, что я не одна такая. Любовь — дар слишком редкий, чтобы его получал каждый. Наверное, я не из каждых. И смириться с тем, что меня не любит собственный муж, не захотела. Я заранее договорилась с соседкой и подругой, что она придет к нам в гости именно в тот день и час, когда мне было необходимо. Я знала, что она очень любит своего мужа и никогда не предаст его, и я хотела, чтобы мой муж, влюбившись в нее, страдал так же, как страдала я, поняв, что не могу рассчитывать на взаимность… После той роковой дуэли я на самом деле раскаялась, поняв, что я натворила, но было поздно… Я знаю, рано или поздно он все-таки заберет меня. — Бывали случаи, когда выходец отказывался от идеи забрать своего убийцу, — голос Валентина прозвучал как-то странно отрешенно. — Так вы поэтому изменили русло реки? — Догадался Арно. Для него все это было слишком странно, и он поймал себя на мысли, что слушал Паулину с таким же вниманием и, в какой-то мере, восторженным ужасом, с каким внимал сказкам старой няни лет этак в семь, а потом — рассказам-страшилкам дворовых ребятишек на конюшне в Сэ — лет этак в десять… Арно только-только привык считать реальностью возможность заставить полюбить с помощью приворотного зелья, и тут еще для полного счастья — настоящий выходец! — от которого можно защититься лишь кровью любящих, проточной водой, живым огнем и еще древним заклятием… И тут же вновь вспомнились монахи Лаик. Но Валентин ни на мгновение не усомнился в рассказе Паулины — так что, выходит, это все на самом деле?.. — Да. Завтра вода уже пойдет по новому руслу, и замок окажется защищен, я надеюсь. Но вряд ли я буду сидеть тут все время. Мне ведь довольно часто приходится выезжать, и ночь может застать меня в дороге. — Не каждой ночи следует опасаться, — сказал Валентин. — Да, в первую очередь следует опасаться ночей полной луны, я знаю. Я вообще очень много обо всем этом знаю, к сожалению. Хотя, возможно, наоборот, именно благодаря этим знаниям я и нахожусь все еще среди живых. Благодарю за то, что пытаетесь меня подбодрить, герцог. — Мне бы хотелось сделать для вас больше, — произнес Валентин мягко. — И мне, — внезапно вырвалось у Арно. Сейчас ему было искренне жаль Паулину — молодая, одинокая, измученная страхами, она, даже опасаясь, что обречена, еще пыталась бороться. — Вряд ли это в ваших силах, — покачала головой Паулина. — Я, и правда, не понимаю, что вынудило меня броситься за помощью именно к вам, почти незнакомцам, у которых, к тому же, от меня лишь неприятности… о, Создатель, я отперла вашу дверь своим ключом! Прервала ваш сон… — Тут виконтесса посмотрела на разворошенную постель, и щеки ее окрасил румянец запоздалого смущения. Она торопливо поднялась с места. — Надеюсь, вы простите меня… за все! Я очень благодарна даже за то, что вы меня выслушали. А сейчас, пожалуйста, забудьте обо всем… Это не ваша забота, а моя. И еще — я поняла, что нельзя заставить полюбить кого-то против воли. Завтра… то есть сегодня уже, — поправилась Паулина, бросив взгляд за окно, где ночная лиловая тьма постепенно начинала уступать сероватым сумеркам рассвета, — я приготовлю настойку, и мы с вами расстанемся… навсегда! Жемчуг, идем. Виконтесса ушла, пес побежал следом. Валентин, проводив ночных посетителей, запер за ними дверь, а Арно, наполнив бокал, выпил его залпом. Да, судя по всему, на то, что пребывание в гостях у Паулины будет скучным, рассчитывать не приходилось. — Время до рассвета еще есть, — сообщил Валентин, подходя к столу и тоже наливая себе вина. — Раз уж мы все равно не спим… — Не хочешь кое о чем мне рассказать? — О чем именно? — Осведомился герцог, сделав несколько глотков и отставляя бокал. — Например, о выходцах… Почему-то мне кажется, что ты знаешь об этом больше меня. Глаза Валентина потемнели — это было заметно даже в столь скудном свете. Еще бы — ведь Придд и Савиньяк стояли почти вплотную. Арно чувствовал чужое дыхание, пахнущее вином, на своей щеке, и внезапная мысль о том, что под халатом на теле герцога больше ничего нет, вызвала вполне определенный отклик уже его собственного тела. Губы Валентина завладели ртом Арно, неожиданно… и в то же время так предсказуемо… и виконту Сэ осталось лишь с сожалением констатировать факт, что дальнейшие разговоры стали ну совершенно невозможны. Даже в том случае, если бы вышеупомянутые разговоры интересовали сейчас виконта Сэ больше всего на свете. *** Арно и Валентин вновь увиделись с Паулиной только за обеденным столом. Они бесстыдно проспали до полудня, чего, в общем-то, и следовало ожидать. Впрочем, может быть, Паулина после ночных разговоров тоже смогла задремать. Выглядела она, во всяком случае, вполне отдохнувшей, и даже беспокойство, плескавшееся в ее глазах вчера, сегодня пропало. Она живо и остроумно рассказывала полусказочные истории об Алате вообще, и о краях, в которых жила, в частности, шутила, мило улыбалась, то и дело наклоняясь, чтобы приласкать Жемчуга, растянувшегося на полу, у ее кресла, или бросить ему лакомый кусочек со стола. — Ну, как, господа, вы готовы отправиться со мною в лес? — Осведомилась Паулина, когда обед был закончен, тоном принцессы, объявляющей верным рыцарям, внемлющим каждому ее слову, словно речам самого Создателя, и готовым целовать песок под ее ногами, что еще одно — ну совсем небольшое задание — и она, наконец, изберет того, кому навеки вручит свое сердце. Арно и Валентин, изо всех сил постаравшиеся соответствовать образу благороднейших рыцарей прошлого, тот час же изъявили пылкое желание отправиться во имя прекрасной эреа не только в близлежащий лес, но и в Багряные земли, сражаться со львами. *** Для Паулины, одевшейся по-мужски, оседлали уже знакомую и Арно, и Валентину лошадь — линарку в яблоках, и трое всадников, сопровождаемые огромным белоснежным псом, тронулись в путь. Жемчуг, оправдывая данную ему виконтессой весьма лестную характеристику верного стража, не пожелал оставаться в замке, в то время, когда хозяйка его покидала, и теперь мчался рядом, ничуть не отставая от лошадей, идущих легким галопом. Проехав мост, они отметили, что ров уже соединен с рекой, и замок целиком окружен водой. Хотелось бы верить, что это на самом деле способно помочь Паулине избавиться от выходца. Лететь по лугу, вдыхая запах трав, было одно удовольствие, и через четверть часа — как Арно и предполагал — спутники вступили под темные своды леса. Охотничья тропа вилась в густых зарослях. По ней, выстроившись вереницей, всадники и направились. Судя по уверенности оказавшейся впереди Паулины, тропа это была ей хорошо знакома, и спутникам не пришлось даже особенно углубляться в заросли, как алатка объявила, что они приехали. После чего, соскочив с лошади так проворно, что мужчины даже не успели предложить ей свои услуги, она принялась придирчиво осматривать подножия окружающих деревьв. — О, вот и она! — Воскликнула Паулина вскоре, извлекла из ножен на поясе небольшой нож и склонилась к причудливо изогнутым, вывернутым из земли, корням толстого древнего бука. Валентин тоже соскочил с коня, передав поводья и своего Аше, и линарки Арно, остававшемуся в седле, и подошел к Паулине, видимо, ожидая, что ей все-таки может потребоваться какая-нибудь помощь, или желая воочию убедиться, что виконтесса не ядовитые мухоморы там нарыла, чтобы угостить их. Последняя мысль была, безусловно, недостойной, но Арно она развеселила. Как бы там ни было, но Валентин еще и сказать ничего не успел, а Паулина уже вскочила на ноги, с весьма довольным видом сжимая в пальцах пучок ярко-зеленых кружевных листочков. Задергались и заволновались лошади, и одновременно злобный звериный рык нарушил тишину, которая бывает только в густых сумрачных чащах. Арно мигом слетел с седла и крепко сжал в руке поводья всех трех лошадей. — Жемчуг! — Крикнула Паулина. Пес, который спокойно бродил поблизости, обнюхивая все вокруг, рыкнул еще раз, не менее злобно, чем перед этим, и рванул в заросли. И тут же до изумленных людей донеслись звуки отчаянной грызни. Арно, зацепив поводья так и не успокоившихся лошадей за ветку, бросился к спутникам. — Жемчуг! Жемчуг! — Призывала Паулина с отчаянием, и, казалось, еще немного — и женщина сама кинется в заросли вслед за собакой, чему и Валентин, и Арно были готовы в любой момент воспрепятствовать. Рык перемежался визгом и хрипами, и вдруг из зарослей выкатился серо-белый клубок. Жемчуг сцепился с большим, не меньше него самого, волком в смертельной схватке, и разнять этих врагов по сути своей не представлялось никакой возможности. Застывшие в ужасе люди пришли в себя, лишь когда пес захрипел, прижатый к земле серым убийцей, челюсти волка кромсали его шею, белая шерсть покрылась алыми пятнами. Арно было бросился к лошади за пистолетом, но тут Валентин метнул кинжал, и Арно невольно остановился, проследив полет смертоносной стали. Сверкнул лиловый камень, кинжал вонзился в глаз волку, и словно застывшее на несколько мгновений время, теперь нарушалось только хриплым звериным дыханием, казавшимся ужасно громким, затем окровавленные челюсти серого разжались и он завалился на свою жертву. — Жемчуг! — Всхлипнула Паулина, из глаз ее покатились слезы. Она бросилась вперед, но Валентин опередил ее на пару мгновений, и быстро выдернув свой кинжал из головы волка, перерезал зверю горло. На всякий случай, хотя эта предосторожность, на взгляд Арно была излишней — кинжал пронзил череп волка ладони на две, и второй глаз серого уже остекленел: зверь был мертв. Арно и Валентин оттащили волка от собаки, и открывшееся зрелище заставило Арно закусить губу, а у Паулины вырвало горестный вздох, перешедший в судорожные рыдания. По всему телу пса виднелись рваные раны, на шею его было просто страшно смотреть, из приоткрытой пасти вместе с тяжелыми хрипами падали клочья кровавой пены. Паулина было попыталась рвануться к своей собаке, но Арно перехватил ее и, удержав, прижал к себе. Виконтесса горько заплакала, спрятав лицо у него на груди. — Может быть, он еще выживет? — Не то, чтобы сам Арно в это верил, но — кто знает?.. — Возможно, — отозвался Валентин, отер кинжал о шерсть волка и вложил его в ножны. — Сейчас главное — довезти его живым до замка… — Да! — Паулина подняла заплаканное лицо, в глазах ее вспыхнула надежда. — Барба сможет его спасти, я уверена! Со всеми возможными предосторожностями они погрузили пса на лошадь Паулины, и, ведя ее в поводу, отправились в обратный путь. Виконтесса поехала на Кане вместе с Арно. И, как это ни было удивительно, но когда они вернулись в замок, и Жемчуг силами сбежавшихся слуг был доставлен в большую, просторную, хоть и темноватую, кухню — полное и никем не оспариваемое владение поварихи-ведьмы по имени Барба, — пес все еще дышал. *** Остаток дня прошел в заботах о собаке. Главная повариха оправдывала свое прозвание ведьмы даже внешне — маленькая тощая старушка со сморщенным лицом и крючковатым носом, однако, весьма опрятная и державшаяся с несомненным достоинством. Похоже, тут никто не осмелился ослушаться ее, и чувствовалось, что даже молодая хозяйка замка относится к своей старой поварихе с большим уважением. Еще две женщины, находившиеся на кухне в то время, когда принесли раненого пса, громко заохали было, но один взгляд старухи заставил их испуганно примолкнуть. Барба же приступила к осмотру пострадавшего. И прежде всего она осмотрела клыки и глаза собаки, пальцами приподняв ему веки, а уж потом уделила внимание собственно ранам. И повернулась к бледной, заметно волнующейся виконтессе. — Ты, конечно, хочешь, чтобы он остался жив, гица? — Это… возможно?.. — Исцелить тело возможно. Думаю, он поправится даже быстрее, чем ты ожидаешь. Выйдите все! — Внезапно приказала старуха тоном, не терпящим возражения. Две женщины-прислужницы, кухарки, или кто там они были, двое мужчин, принесших собаку, паренек, только что притащивший охапку дров для очага — тут же выразив готовность к повиновению, заторопились к выходу, где, не смея зайти в кухню, маячила еще парочка слуг. Конечно, Арно и мысли не допускал, что подобное приказание может относиться и к ним с Валентином, а потому, выдержав колючий взгляд черных глаз старой ведьмы, гости хозяйки замка остались рядом с ней. — Только лучше бы его добить, — заявила старуха без предисловий, убедившись, что слуг поблизости не наблюдается. — Что?! Почему? Не отрывая глаз от лица Паулины, Барба сказала что-то на неизвестном талигойцам языке. Алатское наречие? Паулина же прекрасно все поняла, о чем свидетельствовало потрясенное выражение ее лица. Но длилось это всего мгновения — Паулина быстро пришла в себя и сразу приняла решение. — Нет, — отрезала она. — Я не допущу его смерти! — Губы виконтессы упрямо сжались. — Спаси его. Бешенство — это не смерть. Я его запру, и найду возможность вылечить. — Бешенство? — Воскликнул Арно. — Барба говорит, что волк был бешеным, и Жемчуг, скорее всего, заразился. Если его вылечить, он станет опасен… — Прежде всего — для тебя, — добавила старуха. — Нет. Жемчуг никогда не причинит мне вреда. Спаси его, слышишь?! Тон хозяйки не оставлял возможности для возражений. Старуха поклонилась: — Как скажет гица. — Если ты ослушаешься… и что-нибудь с ним сделаешь… я не прощу… даже тебя! Отдав этот приказ, виконтесса повернулась и пошла прочь, Арно и Валентин двинулись за ней. Оказавшись за дверью, Паулина велела столпившимся там слугам приступать к их обязанностям, гостей же пригласила следовать за собой далее. — Паулина, вы уверены в том, что делаете? — Вообще-то, Арно не должно было быть до этого никакого дела, в конце концов, они здесь всего на пару дней, а потом он надеялся забыть об алатских приключениях, как о дурном сне. Он-то как раз понимал привязанность Паулины к ее верному псу… просто однажды Арно уже довелось столкнуться с бешеным животным и… Такое не забывается. Осознает ли виконтесса, что в чудовище, в которое превратится ее Жемчуг, если он действительно заразился бешенством, не останется ничего от преданного ей существа, и единственное, чего он будет достоин — так это немедленного уничтожения. — Пожалуйста, виконт! — Паулина, словно почувствовав, что собирается ей сказать Арно, взглядом остановила его. — Виконт Сэ прав, эреа. — Вмешался и Валентин. — Оставляя это животное в живых, вы подвергаете опасности жизнь всех обитателей замка, не только собственную. — Я уверена в том, что смогу его вылечить, герцог! И займусь этим сразу после того, как сделаю настойку для вас. Арно громко вздохнул, Валентин пожал плечами, и, умолкнув, оба последовали за хозяйкой замка по лестнице, ведущей вниз. Похоже, Паулина вела их в святая святых практикующих алхимиков — подвалы. *** Приготовления оказались несложными: разжечь огонь в круглой каменной, обмазанной глиной, печи, приготовить ингредиенты, указанные Паулиной, взвесить на миниатюрных весах щепотки сушеных трав и горстки порошков — и все это виконтесса доверила своим спутникам, сама же, достав толстую растрепанную книгу, написанную от руки, углубилась в чтение, время от времени отвлекаясь и следя, как ее добровольные помощники следуют ее указаниям. Впрочем, Арно и Валентин и без надзора были очень внимательны — в конце концов, именно им придется употребить то, что получится в результате. А в результате смешения всех необходимых компонентов, куда вошла в свежем виде и трава, добытая в лесу с такими трагическими последствиями, и доведения смеси на медленном огне, ее остуживания и процеживания, получилась прозрачная жидкость, отличающаяся от воды на вид лишь зеленоватым оттенком. По вкусу же она и вообще ничем не отличалась. Если приворотное зелье было таким же, неудивительно, что Паулине безо всякого труда удалось подмешать эту пакость в воду. — Я добавила компонент, который любую настойку приравнивает ко вкусу обычной воды. Природный вкус некоторых растений настолько горек, что иначе их просто невозможно было бы употреблять, — заметила Паулина, принимая из рук Валентина стеклянный кувшинчик, куда зелье было перелито из металлической емкости, и после того, как они все его попробовали. Затем виконтесса приступила к самой ответственной части ритуала. Держа зелье прямо перед собой, алатка какое-то время сосредоточенно и совершенно отрешившись от окружающего, вглядывалась в загадочное питье, словно забыв, что в помещении присутствует еще кто-то. Наконец, вернувшись к реальности, она сказала: — Готово, — и перелила жидкость по бокалам под неослабным вниманием спутников. Арно и Валентин, получив по бокалу, переглянулись и, почти синхронно поднеся бокалы к губам, сделали по глотку. *** Проснулся Арно в собственной спальне, в собственной постели и в полном одиночестве. Бросив взгляд на серую муть за окном, он засомневался было, стоит ли вообще вставать в такую рань, но взглянув на часы, так и подскочил — стрелки приближались к двенадцати. Выбравшись из постели и потянувшись так, что косточки хрустнули, Арно распахнул окно и высунулся наружу. Погода не радовала — небо заволокло тучами так плотно, что даже солнце виднелось едва-едва. К тому же ветер, несильный, но холодный, продолжал стараться вовсю, подтягивая с востока еще вереницу туч — на сей раз гораздо более темных, явно несущих дождь, — словно бы задался целью обрушить на замок Паулины настоящий ураган. Когда Арно привел себя в порядок и спустился в столовую, Валентин и Паулина уже завтракали… то есть, вполне возможно, что уже и обедали. И наверное, в первый раз за все время знакомства с Паулиной, увидев ее наедине с Валентином, виконт Сэ не почувствовал болезненного укола ревности и неприятного нытья где-то в области сердца. Если так — неужели зелье все-таки подействовало? Или просто он окончательно еще не проснулся? Внутри вообще была какая-то странная пустота, не хотелось ничего, даже есть. Всецело поглощенный своими мыслями, Арно не сразу обратил внимание на то, что его собеседники вроде бы тоже не без ума от общества друг друга, и лишь изредка обмениваются ни к чему не обязывающими фразами. В общем, можно было сказать, что обед прошел в молчании. — Извините меня, — Паулина, отодвинув столовый прибор, поднялась из-за стола первой. — Я тревожусь из-за Жемчуга и пойду взглянуть, как он там. — Проводить вас, виконтесса? — Валентин Придд не был бы Валентином Приддом, если бы этого не сказал. Герцог оставался безупречным придворным кавалером при любых обстоятельствах. — Нет, нет! Нет необходимости. Продолжайте обед, прошу вас. — Ну, и как ее собака? — спросил Арно, когда хозяйка дома покинула столовую. — Спит, благодаря каким-то их зельям. Сон для выздоровления очень важен… — А наши с тобой планы не изменились? — Я бы прямо сейчас уехал, — Валентин пригубил вина. — Но погода вряд ли позволит. Вот-вот грянет гроза, и судя по всему, затяжная… Наверное, стоит переждать? — Ты прав, — Арно отодвинул тарелку и встал. — Один день, в конце концов, ничего не решает. Валентин поднялся следом. — Как ты смотришь на то, чтобы размяться со шпагами? — Спросил он. — Положительно… только если ты не будешь поддаваться! — Фыркнул Арно. — До сих пор вспоминаю с дрожью… то изощренное издевательство. — Теперь в притворстве нет необходимости. Паулина думает о своей собаке больше, чем о нас обоих вместе взятых. *** Разминка удалась, во всяком случае, кровь в жилах она разогнала. Шпаги звенели так весело, что Арно забыл и об отвратительной погоде, и о собственном, не слишком-то хорошем с утра, настроении. Поединок окончился, и после вежливого обоюдного салюта, Валентин сообщил, что отправится в библиотеку. Арно, подумав секунду, решил составить ему компанию. Валентин сразу безошибочно выбрал то, что ему было нужно. Арно, побродив вдоль стеллажей с книгами — у Паулины была очень хорошая библиотека, но чтение привлекало Арно куда меньше доброй скачки или жаркого боя — наконец, вытянул наугад какой-то том, не очень толстый. Надпись, сделанная золотым тиснением на рыжей коже, гласила: « Войны Золотых земель», а на титульном листе сообщалось, что написан сей труд во времена Двадцатилетней войны. Если честно, то Арно бы сейчас предпочел какую-нибудь куртуазную балладу о приключениях и подвигах доблестных рыцарей, но раз уж попалась эта… Книга открылась на какой-то цветной гравюре, и Арно, вглядевшись, сначала рассеянно, потом все с большим вниманием, с удивлением обнаружил, что местность и расстановка сил ему кажутся знакомыми… — Валентин, взгляни-ка! Что скажешь? Валентин, похоже, был не очень доволен, когда Арно положил поверх его книги свою, но все же, хоть и слегка нахмурившись, постарался вникнуть в изображенное на иллюстрации. — И что тут такого занимательного? Агарийско-алатские войны… — А вам, господин полковник, разве не интересен тот факт, что здесь, едва ли не в первый раз в истории Золотых Земель встречается такая неожиданная расстановка боевых сил противников? — Арно, в большей половине книг об искусстве военных действий, а также жизнеописаниях полководцев и прошлого и настоящего, которые я прочел, упомянута эта неожиданная ситуация, и эта битва, увенчавшаяся победой вопреки всем законам ведения войн! Еще и из-за того, что во времена Двадцатилетней некий талигойский полковник попытался повторить успех Балинта, решив, что ситуация очень похожа, и был разбит наголову… — Вот и я о чем! — Подхватил Арно. — А вот если бы этот придурок разделил полк и… — Не согласен… *** В итоге Арно с Валентином поссорились. И виконт Сэ, захватив с собой книгу раздора, гордо удалился в спальню, на прощанье громко хлопнув дверью, но не сдав своих позиций. Да и почему Арно должен был уступать, а особенно, когда он считал, что действительно разбирается в этом вопросе, уж во всяком случае, не хуже герцога Придда? Раньше Арно и в голову не приходило, что они могут так серьезно поспорить, тем более по такому поводу… Хотя нет, повод был вполне достойный. Идти против собственных принципов даже ради своих чувств Арно не собирался. Так можно простить и предательство. И именно поэтому сейчас Арно не мог простить герцогу Придду заявления о том, что теньенту Сэ еще не приходилось командовать полком, чтобы так уверенно бросаться некоторыми утверждениями. Арно не был полковником, но он был сыном и братом маршалов Талига, и уже служил на границе, когда некоторые… медузы еще протирали столичные паркеты. Здесь так красиво выстроенный ряд доводов Арно в собственную защиту поколебался. Он вспомнил, что любимый братец так же успешно до недавнего времени протирал дворцовые паркеты, и это вовсе не помешало старшему Савиньяку не менее успешно расколотить Фридриха и взять за горло Хайнриха, как только под его командованием оказалась Северная Армия. Что ж, пусть этот довод отметается, он был продиктован обидой на Валентина — себе-то можно в этом признаться. Те слова оказались ударом ниже пояса, от Валентина Арно этого просто не ожидал. Особенно после всего, что между ними было… Ну, вот — снова он вернулся к тому же самому! А что такого особенного было-то? Возможно теперь, когда магия Паулины закончилась, они с Валентином не смогут оставаться даже друзьями. Вполне возможно, что герцога Придда никогда не интересовало в Арно ничего, кроме его тела. А он и сам не заметил, как привык доверять, и само собой, рассчитывать в ответ на поддержку и понимание. И вот — выставил себя полным дураком. Придды и Савиньяки никогда не находили общего языка, и даже воюя на одной стороне, старались сохранять дистанцию. Арно ее нарушил, и получил по заслугам. И столько же раз говорил себе, что это ошибка — сближаться с Приддом. Вот только выбирает не разум, выбирает сердце… За окном уже вовсю лил холодный косой дождь. В комнате стало темно — хоть свечи зажигай. Арно отложил книгу, в которой так и не прочел ни единой страницы, мимоходом подумав о том, что лучше бы он вообще не брал ее с полки, и, убаюканный мерным стуком капель снаружи, не заметил, как задремал. *** Удар грома, разбудивший Арно, был столь силен, что, казалось, сотряс весь замок от крыши до основания. Сверкнула молния, и окружающее вновь погрузилось в кромешную тьму. Наверняка давно наступила ночь. Впрочем, удар грома не принадлежал к той категории вещей, что могли бы напугать Арно Савиньяка, а вот громкий и пронзительный звериный вой, раздавшийся совсем рядом во тьме, мигом побудил виконта Сэ к активным действиям. Вскочив и при свете очередной молнии убедившись, что в его комнате никого, кроме него, нет, Арно распахнул дверь и выбежал в коридор. Коридор также был пуст. Молнии били почти беспрерывно, перемежаясь ударами грома, и мысль о необходимость обзавестись еще каким-либо источником света — хотя бы свечу с собой прихватить — просто не пришла Арно в голову. В два прыжка он достиг двери в комнату Валентина, открыл ее, даже не утруждаясь стуком, и поразился: ровно горело несколько свечей, стрелки часов указывали на одиннадцать ночи, кровать была не разобрана, словно Валентин еще и не ложился. И причина этого, в общем-то, не являлась такой уж тайной — на столе высилась груда книг. Герцог, конечно же, вновь зачитался, забыв о времени… Но где же он сам?! Взгляд Арно вдруг зацепился за пару пистолетов, что лежали в тени книг, и поэтому не сразу стали заметны. И тут вой раздался вновь. Арно, особенно не раздумывая, схватил пистолеты, на ходу проверив — оба оказались заряжены, и помчался на звук, который шел снизу. Лестницу, ведшую на первый этаж замка, освещал факел, но миновав ее и выбежав в коридор, Арно вновь окунулся в темноту. К счастью, ненадолго — в торце коридора было большое окно, а молнии по-прежнему рассекали небо с той же периодичностью. Но на какой-то миг, когда Арно оказался во мраке, его напрягшиеся до предела органы чувств вдруг ухватили в этой тьме чье-то несомненное присутствие. И только одно это ощущение заставило встать дыбом все волоски на коже еще до того, как до слуха Арно донеслось утробное ворчание крупного зверя. Совсем рядом. Полоснувший небо белый зигзаг оказался особенно ярким, выхватив из темноты нереальную и ужасающую картину: Валентин на фоне окна, прижавшийся к подоконнику, и белый зверь, застывший напротив него… Жемчуг. Нет, он не застыл. Бешенный зверь двигался. Тихо, словно издеваясь. Уверенный, что намеченная жертва никуда не денется. Шаг. Еще шаг. Глухое рычание. Расстояние между ним и Валентином при следующей вспышке — а разница между ударами молний была всего-то в несколько ударов сердца — заметно сократилось. Возможно потому, что пес находился ближе к Арно, а Валентин дальше, — хотя в тот миг Арно об этом не думал — зверь казался еще больше, чем был в действительности. И это чудовище изготовилось к прыжку. Вот-вот… Пес подобрался… Арно показалось, что он даже увидел, как ноги собаки оторвались от пола. Валентин сделал быстрое движение — сверкнул кинжал с лиловым камнем — герцог Придд вовсе не был безоружной жертвой — и в тот же миг Арно выстрелил. Разрядил один пистолет, и сразу вслед за этим — второй. И Арно даже не понял, что за звук для его ушей оказался громче — грохот грома или затухающий постепенно, подобно этому грому, хриплый рык животного. Молния — и Арно увидел, что белый зверь лежит, не шевелясь, у ног Валентина, и черное пятно крови под ним увеличивается прямо на глазах. Арно бросился к Валентину, вцепился в его одежду, и только тут понял, что его колотит от невыносимого ужаса… от осознания того, что только что могло произойти… а ноги стали как ватные и едва не подгибаются от какой-то мерзкой, волной накатившейся слабости. Видение бешеного пса, сомкнувшего окровавленные челюсти на шее его… друга — и плевать на то, что бы там герцог Придд не думал по этому поводу — стояло перед глазами, точно наяву, и отпускать никак не желало. — Арно! — Валентин, только что крепко обнимавший Арно, разомкнул объятия и с силой встряхнул его за плечи. — Все кончилось, слышишь? Собака мертва… — Голос герцога доходил до сознания с трудом, словно пробиваясь сквозь плотную ткань, но тон его был таким уверенным, что Арно, наверное, стало бы стыдно, если б не было так плохо. Валентин владел собой гораздо лучше, а ведь это он только что стоял на пути обезумевшего зверя, готовясь вступить с ним в схватку. Он, а не Арно. Видимо, все же чувствуя, что с Арно еще не все в порядке, Валентин вновь привлек его к себе, его пальцы забрались в волосы Арно, перебирая, поглаживая, успокаивая, и наконец, холод, сковавший все тело виконта Сэ, начал отступать, а сознание проясняться. — И она убила Паулину, — эти слова Валентин почти прошептал, но Арно услышал, они же были так близко. — Прямо на моих глазах… Я… немного не успел… — Что?! Паулину? — Арно отстранился и только сейчас обратил внимание на лежащее в двух шагах тело виконтессы. Оно было тут и раньше, но, видимо, сознание просто не позволяло отвлекаться тогда ни на что, кроме действительно жизненно важного. Теперь же потрясение нахлынуло с новой силой. Ему было так жаль… Пустые, широко открытые глаза Паулины отражали отблески молний, шея… Арно почувствовал подступающую тошноту и поспешно отвернулся. Ну, не мог он на это смотреть. Валентин поднял шаль, валявшуюся рядом, и накрыл виконтессу с головой. Очередной удар грома просто оглушил, а когда он затих в отдалении, в шуме ливня Арно послышались торопливые шаги, и он обернулся, вспоминая о том, что в замке должны быть и другие люди. Женщина, приближавшаяся к ним со свечой в руке — теплый желтый огонек странно контрастировал с белым светом молний и казался таким… живым, наверное, — оказалась Барбой. Почему-то Арно это ничуть не удивило. Подойдя, старуха склонилась над телом своей молодой хозяйки и покачала головой, выражая не то скорбь, не то неодобрение. — Вот так я все это и видела. И предупреждала же… — Произнеся это так спокойно, словно ничего особенного и не случилось, старуха перевела взгляд на стоящих рядом молодых людей. — А вам лучше бы побыстрее убраться отсюда, гици… — Мы не замедлим последовать вашему совету, — ответил Валентин, — как только дождь закончится. — Когда дождь закончится, может быть уже поздно. Если он закончится… Нет, уходить нужно сейчас… Конечно, если река даст вам пройти… От спокойного, чуть надтреснутого старческого голоса веяло таким равнодушием и такой безысходностью, что мороз шел по коже, и это побуждало к действиям лучше всякого крика. — Пойдем, — Арно ухватил Валентина за локоть. — К Леворукому! Лучше промокнуть до нитки, чем сидеть в этом… склепе. *** Полчаса спустя Арно и Валентин, оба в плащах из толстого сукна с капюшонами, уже выводили волнующихся и недовольно фыркающих коней. Сначала Арно решил было, что взбудораженное состояние животных обусловлено боязнью перед грозой, но когда и Кан, и Аше резво устремились в холодную промозглую ночь из теплой, сухой и уютной конюшни — это еще больше утвердило молодых людей в принятом решении покинуть замок немедленно и во что бы то ни стало. Что-то здесь было не так… а желания выяснять, что это, как выяснилось, ни у Арно, ни у Валентина не наблюдалось. Гроза оказалась одной из тех, во время которой и злейшему врагу не пожелаешь оказаться без крыши над головой. Сверху лило как из ведра, вода была повсюду, потоками струясь по мощеному камнями двору. Особенно сильные раскаты грома заставляли лошадей нервно вздрагивать, а копыта их скользили, ступая на ставшую невероятно коварной мокрую поверхность. Нет, это было не хуже, чем несколько месяцев назад, во время боя у Маршальского… потому что хуже, чем тогда, быть просто не могло… Но это было… примерно похоже… Возле речушки Арно и Валентина ждала еще одна неприятная неожиданность: вода вышла из берегов и скрыла мост. Вчерашний ручеек сегодня превратился в серьезное препятствие. Кое-как, обнаружив при свете молний выступавшие из воды перила, спутники перебрались на другой берег и осторожно перевели лошадей. Только здесь Арно и Валентин сели верхом и двинулись по дороге вверх, прочь из долины. Как они добрались до ближайшего постоялого двора, Арно не помнил. С трактирщиком, открывшим им дверь далеко не сразу, виконт Сэ предоставил разговаривать Валентину. Сам он с трудом держался на ногах, перед глазами стояла чернота, прошиваемая мелькающими иглами-молниями и нитями дождя, казавшегося нескончаемым, все тело ломило, бросая то в жар, то в холод. Арно мечтал лишь об одном — упасть и уснуть, и именно так и поступил, едва в поле зрения оказалась вожделенная кровать. Скинув мокрую одежду прямо на пол, Арно повалился на прохладные простыни, и темное забытье окутало его сознание почти мгновенно. *** — Арно! — На лоб легла прохладная ладонь. Голос, звавший его, казался знакомым… Арно с трудом разлепил глаза. В окно било яркое солнце, и глазам стало отчего-то очень больно. На постели рядом сидел Валентин, и его лицо выражало… кажется, некую озабоченность. Во всяком случае, именно такое выражение придавали лицу спутника сведенные к переносью темные брови… и это Арно мог разглядеть, даже прищурившись. — Валентин… — собственный голос показался Арно совершенно неузнаваемым. Виконт откашлялся, и в горле запершило. — Ну, так и есть. Горло болит, да? — Да… немного… — прохрипел Арно — словно ворона каркнула. — Ты всю ночь метался. Простудился, наверное. Хорошо, хоть сейчас жар утих. — Всю ночь?.. А откуда?.. Ты, что, не спал… из-за меня?.. — Уснул под утро, когда ты успокоился. — Хмыкнул Валентин. — Да я-то в порядке. А вот ты… Хочешь чего-нибудь, скажи? Его голос был заботлив и мягок, а пальцы отвели спутанные волосы со лба Арно так нежно… Во всем теле все еще ощущалась ужасная слабость, но сердце вдруг затопила волна тепла и покоя, а губы невольно растянулись в совершенно дурацкой и счастливой улыбке. — Ничего. Только спать… — Тогда спи, — Валентин тоже улыбался. — И выздоравливай побыстрее. *** Дорога была совершенно безлюдной. Под влиянием порыва Арно вдруг, сжав коленями бока Кана, вынудил того придвинуться к Аше почти впритык, и это заставило Валентина, вскинувшего удивленный взгляд на спутника, придержать своего мориска… и тут же податься навстречу, ловя поцелуй. — Я… понимаешь… должен же я был проверить… — теперь, когда Валентин ответил и… это не было неприятно… Арно почему-то чувствовал себя необычайно смущенным. Словно это было в первый раз. Валентин издал смешок: — Наконец, решился? — Впрочем, он тут же вновь сделался серьезным. — Арно, можно попросить тебе об одной вещи? — Да? — Пообещай, что, когда ты снова влюбишься в даму, я узнаю об этом первым. От тебя самого. То есть… У Арно сильней забилось сердце. Валентин, выходит, тоже не считает, что между ними все закончилось? Арно он по-прежнему был дорог и близок, разве что… собственнические притязания виконта Сэ на герцога Придда поубавились… ну, немножко… — Клянусь. Если ты со своей стороны, пообещаешь мне то же самое, — прошептал Арно, наклоняясь к спутнику, и их губы вновь встретились, но на этот раз поцелуй скреплял торжественную клятву.