Безмолвное обещание

      Пятнадцать лет назад жизнь казалась такой беспечной и простой. Нас ничто не волновало. Мы жили, просыпаясь с теплыми мыслями каждое утро. Каждый день был как впервые. Открывая глаза, я думал в первую очередь о тебе. Я так торопился на встречу, что забывал закрывать двери, несясь на всех парах, сбивая случайных прохожих, кидаясь под машины. Я ни о чем не волновался. Я ничего не боялся. Потому что знал, что ты меня ждешь и так будет всегда. — Хён, а что если мне не нравятся девочки? —спросил я как-то.       Тогда мы лежали у моря обычным летним деньком во время каникул. Ты приезжал навестить своих родственников, но проводил все свое свободное время со мной. Когда я задал тебе этот вопрос, ты как-то резко взглянул на меня широкими глазами. — Что такое? — не понимал я еще тогда. — Б-больше никогда и никому не говори об этом. — Что?! Почему? — Мне нужно идти, — бросил ты, и я почувствовал холод из-за твоих слов.       Я схватил тебя за руку. — Стой. Куда ты, хён? — Сегодня вечером мы возвращаемся. — Но еще же не вечер.       Я знал, что у тебя еще было время побыть со мной. Ты ведь сам заглянул ко мне, позвав на море. Ты отбросил резко руку и посмотрел темными глазами в упор. Я почувствовал себя таким мизерным в отражении твоих глаз, что страх охватил меня. Мне стало не по себе видеть тебя таким. — Пообещай, что никому больше не задашь такие странные вопросы. — Но почему? — Пообещай! — Обещаю! — выкрикнул я, начиная злиться, и отпустил твою руку, уже не глядя тебе в лицо.       Я чувствовал, как мои щеки пылали и как больно было в груди. Ты своей большой ладонью погладил меня по голове и попрощался в то лето, но я всё равно был так зол. Не брал трубку, игнорировал, всячески отмахивался, когда мать настойчиво просила меня ответить, но я лишь бросал, что меня нет дома, хотя сидел всё свободное время в своей комнате. Но, как и обещал, больше ни у кого не спрашивал тех странных вопросов. Тогда я еще не понимал, что быть странным - плохо.       Мы встретились снова уже в следующем году. Твоя мать привезла тебя к родственникам из-за пьющего отца. Ты никогда не рассказывал о родителях, но я подслушал от своих совсем случайно, что тебя решили навсегда оставить у тётки. Сначала я был так рад это узнать, что побежал к твоим родственникам без оглядки и первым увидел тебя, сидящим под зеленым деревом, что росла рядом с домом. Я остановился, затаив дыхание. Я не видел тебя почти год. Уже вечерело. Ты играл в приставку так сосредоточенно и даже не услышал, как я подобрался к тебе. — Хён… — Чонгука? — чертыхнулся ты, сваливаясь со скамьи и падая на траву.       Я рассмеялся над твоей неуклюжестью и, наконец, снова услышал твой громкий смех. Тогда между нами вновь всё стало как прежде. Мы проводили так много времени вместе, что я не заметил, как наступил конец лета.       Так прошло еще несколько лет вместе. Я уже привык быть рядом с тобой. И когда ты пошел в армию, еле сдержал слез, прощаясь на долгие годы. Ты так крепко обнимал меня в тот день, что я думал так будет всегда. — Я буду ждать тебя, хён. — Когда я вернусь, ты ведь тоже уйдешь в армию, Чонгука.       Я не хотел этого слышать, но это было правдой. После того странного вопроса мы больше не говорили, кто нам на самом деле нравился, но я точно знал, что ты нравился мне больше, чем просто друг или старший брат. Тогда же я понял, почему не стоило никому об этом говорить. И всё-таки ты не проявлял тех же чувств, что и я.       Я знал, что иногда ты встречался в тайне от меня с девушками. Ты извинился, когда я случайно застукал с одной. Ты целовал её так страстно и шептал красивые слова, а я все это время был за дверью и слышал каждое твоё сладкое слово, что острием ножа втыкались в мою грудь.       Кажется в тот день я осознал намного больше о самом себе, но не стал придавать этому значения, поэтому и не заметил, как на самом деле изменился, пока ты отсутствовал в моей жизни.       Начать встречаться с парнями было действительно странно, но это стало отдушиной для меня. Мои родители не знали о моей ориентации. Я всячески старался скрыть это ото всех. И только ты наверно знал эту негласную правду.       Когда ты вернулся со службы, я еще был в городе. И тебя встречал уже не хилый наивный мальчишка со славным голосом, который ты так любил слушать в детстве, а взрослый подтянутый юноша, что потерял всякую надежду на взаимность и был в смешанных чувствах при виде первой любви. Ты был очень удивлен, что замер в дверях, оглядывая моё накаченное тело с ног до головы.       Ты тоже выглядел неплохо, но спустя два года в тебе изменилось только твоё лицо. Черты стали более отчетливыми, взрослыми и ещё более красивыми. Словно нежный цветок обратившийся в созревший сладкий фрукт.       В этот день встречи друзей детства наедине мы так напились, что совершили то, о чём я только мечтал и о чём больше всего жалел. Я наконец вкусил твой плод. — Хён? — уставился я на тебя, когда ты оставил краткий поцелуй на моих губах и неуверенно посмотрел мне в глаза, наверно проверяя мою реакцию.       Я был ошеломлен, что не мог двинуться с места, пока ты снова не решился первым, потому что я точно был не против. Мы целовались страстно и дико, прижимаясь друг к другу, словно пытались слиться в одно целое. Ни с кем у меня не было таких взрывных ощущений. Я плавился от твоих губ и терял всё самообладание. Моё тело так ярко реагировало на тебя, что я был готов кончить без прикосновений к себе. Ты почувствовал мой твердый орган, взметнув брови, и остановился.       Я не знал, то ли от алкоголя, то ли из-за двух лет без секса, ты словно сорвался с цепи. Я был снизу в тот день, потому что понимал, что у тебя это впервые. Ты сам мне сказал об этом зачем-то. А я все равно не смог бы представить, что хён мог переспать с каким-то другим парнем.       К моему счастью мне было не впервой это делать, но твой член… Я отчетливо помнил, какой ты там внизу, но когда ты разделся передо мной, я бессознательно прижался спиной к кровати в страхе, что это не войдет в меня. Но твои поцелуи, твои нежные руки, все эти прелюдии… Я стонал и чувствовал себя на седьмом небе, как никогда раньше. Ты был нежен и приторно сладок. Ты был таким чувственным, что я был благодарен всем богам, что у меня был такой хён.       Когда я проснулся следующим утром, ты всё еще лежал рядом явно удовлетворенный и гладил по голове. — Проснулся? Доброе утро, — улыбнулся ты. — Хён? — отдернулся я в сторону, схватившись за край одеяла и натянув до носа, осознавая, что это все произошло в реальности. И боль отразилась тут же внизу, подтверждая сие факт. Я сморщился, поджав глаза. — Осторожно, — обнял ты меня, уложив обратно. — Хён, т-то что с-случилось ночью… — Никому не говори об этом. Хорошо? — прошептал ты в мои губы и поцеловал. Больше никаких слов мне не нужно было, чтобы снова потерять голову от своей любви к тебе.       Такие встречи продолжались некоторое время, пока я не пошел в армию. Мы переписывались каждый раз, когда у меня было свободное время. Я свихнулся из-за тебя, витая частенько в облаках и не выполняя даже приказов. Я жил в своем собственном мирке, где сбылись все мои мечты. Я грезил ночами о возвращении, чтобы почувствовать еще раз твои теплые объятия, но всё это длилось недолго. Ты вдруг перестал отвечать на мои сообщения. Когда я вернулся в город, то узнал всю правду. В день возвращения домой из армии, я потерял свою первую любовь раз и навсегда.       Ты уже готовился к своей свадьбе и ожидал рождение ребенка, переехав в столицу, чтобы наверно больше не видеть меня, а я как дурак сорвался, так как не мог смириться, и поехал за тобой. — Нам не о чем говорить.       Ты даже не смел взглянуть на меня. Твой холодный взгляд был направлен в сторону, когда я стоял прямо напротив тебя в надежде, что все слухи были ложью. — Но хён между нами ведь… Ты ведь… — С ума сошел.       Твой голос резал всё глубже и всё больнее. — Между нами?! О чем ты, Чонгука, говоришь. Это же было несерьезно. Ты ведь сам знал. Мы лишь игрались. — Игрались?.. «Лишь игрались…»       И правда, подумал я тогда, схватившись за голову, что резко разболелась, и рассмеялся. Я же просто всё это выдумал. Для хёна это были лишь игры. Ведь он ни разу не говорил, что любит меня, хотя его действия всегда говорили об обратном. Это не могло быть ложью. Эти поцелуи и секс. Но в них же были чувства. Я не верил, что всё это было обманом. Твоя теплая улыбка и твой томный голос, шепчущий мне на ухо. Нам же было так хорошо вместе всё это время. «С моими чувствами лишь игрались…» «Не верю!»       Я стою на пороге твоего дома и вижу взгляд не выражающий ничего. На твоей руке блестит обручальное кольцо, из квартиры ощущается запах домашней еды. Вот она семейная нормальная жизнь прямо перед моими глазами. Но я не верил в это. Я не верил, что ты выбрал эту жизнь, а не меня.       Я вернулся в родной город поздней ночью в одиночестве с разбитым сердцем и проревел до рассвета.       Позже я смог поступить в колледж по желанию родителей, совсем не чувствуя ничего и всё пытаясь позабыть о тебе, но это оказалось невозможным. Невозможно просто забыть человека, которого любил всем сердцем столько лет. Это больно. Очень больно. Я не знал, что теперь делать, и соглашался буквально на всё.       Продолжая скрывать свою ориентацию, я решился попробовать заняться сексом с девушкой, но это было совсем не то. Это не было мерзко, но это и не возбуждало меня совсем. Я не думал, что дойду до такого. Как же это выглядело жалко и неловко в глазах незнакомки, которая явно сразу поняла в чем дело и пообещала молчать. Я тогда остался один в номере и не мог перестать думать о тебе. И так дрочил почти каждый вечер, а после давал горьким слезам вырваться наружу вместе с притупленным оргазмом.       Время совсем не лечит, а жизнь явно издевается, подумал я, когда окончив последний курс меня отправили на стажировку в столицу. Судьба решила сыграть со мной злую шутку. Ведь какое же было удивление встретить тебя вновь тогда. Женатого да успешного семьянина, кто не отрывал от меня взгляда всю конференцию. — Здравствуй, Чонгука.       Дрожь пробежалась по спине от твоего голоса. Не слышал его столько лет. Опустив взгляд, я прошел мимо, будто не услышал тебя. Я не хотел снова видеть твое лживое лицо. — Ты избегаешь меня? — подошел ты ко мне после работы, когда все собрались выпить по случаю окончания моей стажировки и назначения постоянным сотрудником компании.       Я всё-таки взглянул на тебя. Ты слегка исхудал. В глазах уже не было того тепла и искр, которые горели в нас лет 10 назад. Еще никогда я не чувствовал себя настолько отвратительно, но отчего-то я не мог противиться знакомому проблеску и согласился снова сделать это, почувствов себя действительно жалким. Я снова поддался твоему очарованию, которое даже спустя столько лет привлекало меня. — В этот раз я сверху, — заявил я сразу же и завалился на тебя всем телом. — Я никогда не был снизу, — задрожал твой пьяный голос, но тело был уже слишком возбуждено, чтобы отказываться. — Ничего страшного. Будет больно сначала, поэтому лучше подготовить тебя, — говорил я с таким холодом, на самом деле еле сдерживая себя. Я был готов вот-вот расплакаться, потому что снова находился рядом с любовью своей жизни, но ощущения от этого были совсем иные. Боль разрывала меня сильнее. — Чонгука, — ты повернул к себе мое лицо и заглянул в глаза как раньше. Ты будто что-то ещё хотел сказать и снова первым не удержался, поцеловал меня, обнимая за плечи. Тогда мы целовались очень долго, забывая об ожидающей реальности и возвращая ту страстную атмосферу, что была между нами шесть лет назад. Наши губы так сильно зудели несколько дней, как и твой зад, из-за чего ты почти не выходил из своего кабинета, о чем сотрудники шептались за спиной. Тогда я не удержался, принёс тебе кофе и запер за собой дверь. — У тебя там всё еще болит? — беспокойно спросил я. — Да, — ответил ты прямо, злобно метнув взгляд в меня. Я не мог тогда перестать улыбаться. Так глупо и наивно я радовался, что между нами больше не было того напряжения, хотя я сам не хотел этого. Я так легко поддался искушению в твоих глазах. — Если делать это чаще, боли будет меньше, — между тем отметил я, ходя вокруг да около.       Ты лишь хмыкнул на мою прямоту, после чего я жёстко оттрахал тебя на твоём же рабочем столе, засунув в рот твой же не дешевый галстук, который наверно выбирала твоя женушка, и вставлял член так глубоко от этой мысли, что ты кончил быстрее обычного.       Это было невероятно. Я чувствовал власть над тобой. Трахать своего сонбэ, семьянина, у которого была заботливая жена и любимая дочка. Я даже не считал себя мерзавцем, ведь это не я был изменником. Да и ты тоже слетел с катушек. В выходные сам заявлялся в мою съемную квартиру, чтобы оттрахали до потери пульса. А я желал тебя так страстно, что сломалась кровать под нами. Ты просто пообещал возместить урон и предложил продолжить на кухне, а потом в гостиной. Мы перемещались из одной комнаты в другую, трахались, как сумасшедшие кролики, меняя позиции, то я сверху, то ты. Мы позабыли, что такое стыд и совесть, отдаваясь друг другу каждые выходные, после чего ты возвращался к своей семье, где тебя ждал теплый ужин, любящая жена и славный ребенок.       Это бесило сильнее всего. Я не мог ничего с этим поделать. Я ревновал так сильно. Но даже если я снова предложил бы тебе выбор, ты никогда не выбрал бы меня. Я знал это. Я бесился именно из-за этой несправедливости. «Не уходи» — хотел бы я сказать. — Мы ведь снова только играемся, — вслух произнес вместо этого.       Ты сгорбился, перестав одеваться, и сел на край кровати, где я все еще лежал голым. — Может нам пора перестать обманывать самих себя. Почему ты снова так поступаешь? Сейчас же ты не так счастлив, как раньше. Я вижу это в твоих глазах, в твоей натянутой улыбке. Это ведь не тот хён, которого я помню с самого детства. А я помню хорошо, когда ты был по настоящему счастлив, хён. «Почему ты не можешь быть со мной всегда?» — снова не мог я сказать этого вслух.       Замолкнув, я понял насколько эгоистичен сам. Я хотел, чтобы ты принадлежал только мне и никому больше. Я всё же сделал это, поднялся на дрожащих ногах и встал перед тобой, заставив взглянуть на себя. — Нам больше не зачем играть в эти игры. Так что выбирай, хён. Я или они? — Ты хочешь всё это прекратить… Если бы это была просто игра, — хрипло отозвался твой голос, задевший меня изнутри. — Что? — Ты думаешь, что мы игрались всё это время, Чонгука. — Что? Нет же. Это ведь ты так думал. — Я? Как же. Тебе ведь было без разницы с кем. Ты думал, я ничего не чувствовал. Забавно. Но на самом деле это я всегда любил тебя, Чонгука.       Я не удержался и упал на колени пред тобой, сгибаясь и задыхаясь. Почему хён говорит такие слова. Я не понимал. Мне было тяжело осознать, что это не сон. Что-то было не так. Мы не так друг друга поняли, задался вопросом я. — Даже тогда десять лет назад, когда ты признался, что тебе нравятся мальчики. — Хён…       Не знаю, что двигало мной в тот момент. Я был обескуражен и не мог даже сказать, какие мы на самом деле дураки. Я почувствовал яркую вспышку в своем теле, электрическим током расходящуюся по всем конечностям. Повалил тебя на кровати и вцепился в белую рубашку, боясь снова, что ты оттолкнешь меня. Ведь я тоже виноват, что ты так думал хён. Я глубоко вдохнул и закричал тебе в лицо: — Я тоже… Я тоже люблю тебя, хён, и всегда любил.       Ты закрыл лицо ладонью и сильнее задрожал. — Я знал это. Я всегда знал это, но боялся, что просто понял тебя неправильно. Я боялся, что на самом деле ты влюбился в кого-то другого, когда сказал, что тебе не нравятся девочки, а я себе навоображал лишнего, поэтому тогда я решил ничего не говорить. Но когда я вернулся из армии, то понял, что не хочу никому тебя отдавать. Я хотел, чтобы ты был моим и только моим. — Тэхён, — прошептал я его имя и убрал ладонь, заглянув в его заплаканное лицо. — Тогда почему ты меня оттолкнул сам? — Прости, — больше не сдерживал ты себя, открываясь мне полностью. — И ребенок и жена. Мне правда жаль… Мне пришлось это сделать. — Почему? — не понимал я, но ты был таким сломленным. Тебе тоже было больно. Всё то время. Я чувствовал это в твоем голосе и так хотел унять эту боль. — Я бы оставил жену, но дочь. Я люблю её. Она моя родная. Я не могу так поступить с ней. И есть кое-что еще… — Но как же я, — снова не мог я сдержать своего эгоизма. — Я всегда любил тебя и буду любить, Чонгука, — ответил ты, и я верил тебе. Теперь верил. Сейчас ты говорил правду. — Тогда давай сделаем это! — Что сделаем? — Давай признаемся всем, что любим друг друга. Пусть твоя жена и дочь узнают об этом. Тебе не нужно будет оставлять свою дочь. Я даже могу познакомиться с ней и подружиться, если захочешь. — Я не могу Чонгука, — помотал ты головой, всхлипывая. — Ты всегда бежал. Всегда бежал от себя. Перестань прятаться. Если любишь меня… «Эгоист!» — Я… люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, хён, и хочу быть с тобой до конца своих дней, — не сдержал я тоже слез, прижавшись к его груди. — Эй, Чонгука, — обнял Тэхён меня крепко горячими руками. — Я тоже хочу быть с тобой. Но…       Я заткнул его поцелуем, не желая слушать то, что последует за "но", но позже он пообещал подождать ещё чуть-чуть.

***

      В тот день они закончили свои странные отношения. Тэхён оставил спящего Чонгука одного, вернувшись в свою семью. — Опять был с ним, — встретила его жена на пороге, не сомкнув глаз этой ночью. — И что? Я люблю его. Как ты не поймешь, — грубо ответил Ким, стягивая неуклюже ботинки и проходя мимо жены. — Ты же осознаешь, что не можешь быть с ним. Если наш брак будет расторгнут, долг твоего пьяницы отца вернется. Ты в курсе, какой он огромный, что точно не расплатишься за всю жизнь. — Я знаю, поэтому и возвращаюсь к тебе всё равно, — вздохнул Ким, продолжая выслушивать женушку, которая бесилась из-за этих частых походов мужа налево все пуще. — Ты же знаешь, что мне тоже это всё не нужно было, но ты ведь хороший человек и пообещал моему отцу, — наконец заговорила женщина более спокойно, натягивая безразличное лицо, к которому привык муж. — У нас родилась прекрасная дочь, и только ради неё я не хочу, чтобы её отец уходил каждый выходной к любовнику. — Сегодня я покончил с этим. — И слава богу. Если бы отец узнал, ты бы не отделался просто так. — Угу, — все что мог выдавить из себя Ким, представляя гнев зятя. — Тэхёна. — Что? — остановился он и наконец посмотрел на жену стеклянными глазами. Она, почувствовав холодок по спине, сама отвернулась. — Если ты будешь честен со мной как и всегда, то я обещаю, что после того, как отца не станет, я освобожу тебя от долга. — И почему ты говоришь такое мне? — немного опешив, спросил Тэхён. — Потому что я понимаю, каково не быть с любимым человеком. Но… — женщина подошла к нему и начала медленно расстегивать одежду, провонявшую незнакомыми духами. Тэхён не понимающе следил за ней, не смея шевельнуться. — …только с одним условием. — Каким? — У нас должен родиться сын, Ким Тэхён.       Кажется прошла вечность, когда Чонгук очнулся от дивного сна, предвещающего что-то хорошее. Это произошло в тот самый день, когда всё стало на свои места.       Прошло пару лет. За это время он не переходил черту дозволенного, оставив только рабочие отношения с Тэхёном, и в конце концов даже признался родителям о своих предпочтениях. С трудом они приняли правду, и весь тяжкий груз, с которым жил долгое время их сын, наконец, упал с его широких плеч. Чонгук прекратил экспериментировать в личной жизни и наслаждался тем, что имел. Он знал, что рано или поздно всё наладится. Однажды он будет с тем, кого любит всем сердцем. Однажды он будет счастлив.       И в тот самый день всё было иначе. Даже взгляд в кружку с горьким офисным кофе, что казался вкуснее обычного, был более зрелым и вдохновленным после яркого сна, который Чонгук смог отчетливо запомнить. Ему приснилось голубое чистое море, сверкающее в лучах полуденного солнца, и как он танцевал вместе с хёном, словно они были профессионалами своего дела. Это было необычно и странно. «Случится что-то хорошее» — предчувствовал Чон, разглядывая дно кружки в обеденный перерыв, пока коллеги вокруг суетились отчего-то, переглядывались и хмуро шептались. Чонгук только заметил эту натянутую напряженную атмосферу в офисе. — Что-то случилось? — решил поинтересоваться он всё же. — Ты разве не знаешь? — удивились коллеги. — Зять господина Кима скончался прошлым вечером. — Зять господина Кима? — Да зять главного менеджера, — подтвердил кто-то еще раз.       Чонгук не знал что и думать. Он помнил, что этот мужчина был одним из инвесторов компании и ходили слухи, что после женитьбы своей дочери на Киме, это он пристроил Тэхёна сюда, но Чону не нравилось слушать эти грязные сплетни.       После обеда он заметил, как Ким только пришел на работу без лица. Все, кто встречались с ним на пути, что-то говорили ему. Он благодарил их за слова поддержки совсем сухо, явно желая поскорее скрыться. Чонгук подорвался со своего места с какими-то бумагами, попавшимися первыми под руку. — Господин Ким, не могли бы вы кое-что проверить прямо сейчас, — отвлёк он Тэхёна от других коллег, которые опешили от такой наглости младшего. — Д-да, конечно, — Ким, напрягшись, позвал Чона в свой кабинет, пока остальные остались шептаться за их спинами. — Вот ведь. Знает же, что господину Киму сейчас и так тяжело, — возмутился кто-то. — Разве они не друзья детства? — Чё? Серьезно? — Издевается что ли…       Чонгук резко захлопнул дверь за собой, больше не слыша этих возмущений и злясь на коллег, потому что они говорили правду. — Прости, хён. Я подумал, что тебе неприятно с ними говорить, поэтому решил вот так отвлечь. На самом деле я хотел сказать, что тоже соболезную… — заговорил вежливо Чонгук, но резко замолк, когда старший обнял его со спины, положив голову на плечо. — А?! — Не говори об этом. Прошу. Только не ты, — протянул Тэхён устало. — Х-хорошо.       Они простояли так еще некоторое время, безмолвно слушая собственные сердцебиения и спокойное дыхание. — Хён, может уже отпустишь и сядешь, если ты так устал. Вдруг кто-то войдет. — Нет. Больше я не отпущу тебя, — послышались нотки облегчения в голосе старшего. — М? Что это значит, хён? — захлопал глазами Чонгук, ощущая, как быстрее забилось сердце в груди. — Я так ждал этого момента. — Хён… — Прости, что тебе пришлось так долго ждать, — Тэхён отпустил младшего, и тот развернулся к нему уже с мокрыми глазами. Ким положил руку на его щеку, вытирая слезы, и улыбнулся. — Больше не нужно убегать от правды, Чонгука. Теперь мы можем быть вместе. Если, конечно, ты не разлюбил меня за эти годы, — добавил Тэхён. — Конечно, нет. Я точно знал. С самого утра чувствовал, что мы снова будем вместе, хён, — ответил Чонгук, приблизившись к губам старшего, не отрывая от него глаз. — Наконец, я снова могу сказать тебе эти слова. Я... так люблю тебя, хён. — И я тебя, Чонгук.

***

      Уже больше пятнадцати лет прошло, когда я впервые осознал, что влюблен в тебя. Ты был еще мальчишкой, который ничего не понимал, и дал это глупое обещание. Было глупо быть таким серьезным с моей стороны, но я был юнцом, что боялся признаться в своих чувствах. Твоя жизнь казалась такой беспечной и простой, пока я прятал свои чувства в шкафу. Было тяжело. И я просто сбежал от тебя, но после армии я не сдержался. Я хотел сделать тебя своим, хотя бы на короткое время, а как ты ушёл служить, прошлое навалилось на меня. У меня не было выбора. Мы пошли разными путями, но я рад, что хотя бы один из нас не сдался, и мы встретились на одной полосе вновь. Когда ты снова был рядом, я ни о чем не волновался. Я ничего не боялся, потому что знал, что только с тобой я мог быть самим собой. Поэтому в этот раз я безмолвно обещаю, что буду любить тебя, несмотря ни на что. Ведь ты всё еще меня ждешь.