Право рождения

2046 год, июнь, Качурский округ, Приполярье.       Первое, с чем проснулся поутру Илья — запах крупного хищника, дразнивший обоняние. Вскинулся, пощупал шкуры рядом и, не обнаружив дочери, моментально вспотел. Ещё мгновение потребовалось, чтобы Илья вспомнил, что Владка в качестве бойкота ушла спать к Светославе Истиславовне. Это успокоило Айвазова и тут же заставило взвинтиться пуще прежнего. Зверь бродил рядом с лагерем, а его девчонки спали себе в тряпичной палатке!       Рука привычно нащупала лук и стрелы. Илья отбросил шкуры со входа в чум и осторожно глянул на склон горы. Повёл носом и убедился, да. Медведь, и притом взрослый. Запах не принадлежал Угрюму. Местного топтыгу, палычева приятеля, Айвазов знал отлично. Значит, пришлый, чужак. А медведя просто так согнать с привычной территории сложно — раны, болезнь, старость, истощение. Такой зверь мог представлять смертельную опасность. Крадучись, Илья отправился выслеживать гостя — стоило понять, чего он ошивается у лагеря. К его удивлению и ужасу медведь забрёл в пещеру снежной принцессы. Илья тут же пожалел о том, что вчера позволил себе психануть и не остался лично сторожить находку. Когда он затаился за скалой у пещеры, ясно увидел огромную золотисто-бурую тушу, вразвалку покидающую лаз. Представить, как она могла там нахозяйничать, было страшно. Илья задержал дыхание, чтобы не выдать себя, и отследил взглядом гостя. Судя по размерам и большей ширине таза по сравнению с плечами, это была даже гостья — крупная половозрелая медведица. Слегка худоватая, но здоровая. Чутьё чернобога подсказало Айвазову, что он видит не одну жизнь, две. Самка была беременна. Что потянуло её к людям, Илья не ведал, но отпугнуть хищницу посчитал необходимым. Пришлось, вскинув лук, выпрыгнуть из засады. — Давай, красавица! Дуй-ка восвояси! — упредительно проговорил он. Медведица неторопливо, если не сказать, царственно повернула на него голову и, Илья мог бы поклясться, насмешливо улыбнулась. Облизнула красную пасть, безмятежно, по-хозяйски, будто совсем не боялась вооруженного охотника. Непуганная? Или ручная? Что-то неуловимо знакомое почудилось Илье в медово-карих глазах зверюги, близкое, родное... — Мамочка! Мама прилетела!       Айвазов чуть не спустил тетиву от неожиданности, когда из-за его спины выпорхнул ветерок и плюхнулся прямиком в когтистые лапы медведицы. Та заревела нежно, призывно, подхватила Владку в цветной пижаме и чуть ли не втянула её голову пастью, вылизывая. — Мамочка, щекотно! — та болтала ногами, ухватившись за жёсткий мех на морде счастливой медведицы. — Сашка!..       Илья выдохнул и мысленно отругал себя за недогадливость. Саша, собственной персоной, смеялась над ним, так ловко поймав супруга на слабо. — Очень остроумно! Я мог тебя убить, — отругал он жену, откладывая в сторону лук и не без опаски приближаясь к ней. Та ответила нечленораздельным рёвом. — Иди сюда. — Мама говорит, что тебе надо быть более чутким, — переводила Влада, обиженно косясь на отца. — У неё болит спинка, и она решила побыть пока мишкой, ей так легче носить Лику. Вертолёт у дяди Паши в Мынто. Мама сказала, что тут надо место, чтобы сесть, или сразу верёвки, чтобы забрать Лику.       Саша согласно проревела. — Жена моя, — любуясь её дециметровыми клычищами, вздохнул Илья. — Красавица. Дикая. — Сам ты одичалый! Слушай, Айвазов, — Саша на миг вынырнула лицом из медвежьей шкуры, принимая поцелуй. — Меня не тошнит. Впервые за грёбаную тучу месяцев. То ли Качурка так действует, то ли... — Ты, видела её? — Илья зарылся в духмяный мех. — Принцессу? — Да. Она айсовая. И мелкая сходу начала флексить, все кишки мне отбила! И сейчас вертит как не в себя. — А можно я её потрогаю? — попросил Илья и прислонился ухом к медвежьему чреву, с которого сползала шерсть. Саша дозволительно замерла, а вот Ликослава разок-другой ощутимо ткнула отца в ухо. Илья засмеялся. — Сильная. И крупная. — Мама, а ты видела наших кукол? — вспомнила про своё Влада. — Папа их мне не отдаёт! — Потому, что они ему нужнее, чем тебе, не срастила, крошка? Папа бедный, и у него ни одной куклы нету, а у тебя и без этих — жопой жуй.       Илье аж стыдно стало от таких заявлений жены. Бусинка надула губёхи, а Саша повела белыми плечами, ёжась от прохлады. — Зато папа хоть по тундре не бегает, в чём мать родила. — Илья набросил на жену свою тёплую куртку. Выйдя из медвежьего облика, Хозяйка Качурки оказалась голой — точь-в-точь как тогда, в феврале, на сопке, когда земля приняла её своей владычицей. Всё такая же мощная, ширококостная, полная силы и страсти — Илья любил Сашу во всех ипостасях. — Сашка, как я рад, что ты прилетела! — Обнять любимую женщину было сродни падению в материнскую колыбель, такая она была большая и уютная. — Ты через мутабор в медведя..? Она с хитринкой покачала головой. — Тотем выбрала, — догадался Илья. — Карга, небось, научила? Но почему медведь, Саша?       У шаманок не редки бывали случаи, когда они принимали облик и суть животных. И в том, что Саша решила превратиться в медведицу, удивительного не было. Ярослава же прилетала вороной! — Да я и не чойсила особо, — поделилась Саша. — Ты подсказал. Знаешь, дичи-дич, а это удобно. Медведи имбовые и всеядные. Я легко добралась сюда на своих педалях, пока ветром нельзя. — Мамочка, мы тебя так ждали, поссорились даже! — пискнула опять Влада. — Мы за это перетрём, юная леди. За ваше чесание языком всем и каждому. — Саша поддела дочь ладонью, поднимая на ноги. Бусинка скуксилась. — Я голодная. Как насчёт пиццы, дич? — Пф, — Илья потёр щетину на голове и вспомнил про «службу доставки каши с горы». Зыркнул на сглотнувшую слюнки дочь. — Ну будь по вашему, девочки. Пицца, так пицца. — Све-е-ета-а!!! — разумеется, завопила Владка и одним махом обернулась ветерком. — Света! — разнеслось над горой, пока она подула в лагерь. — Мама прилетела! И у нас будет пицца! Вставай, Све-е-ета! — Руа-а-а! — проревела Илье Саша. Тот обернулся и понял, что ей впрямь на четвереньках перемещаться легче. Камуфляжная куртка сползла с переливающейся тёмным золотом меховой горбины зверюги. Полированные когти цокали по камням. — Ро! — Жена, не понимаю, пожалуйста, по-человечьи можно? — попросил Илья, пока они вперевалку шли до лагеря. — Дэш тебя, — Женское лицо вновь показалось из медвежьей плоти, как химера. — Я говорю: она маленькая и вредная. Может, ей рановато в экспедиции, дич. — Но я хочу больше времени проводить с ней. С вами, — поправился Илья. — С тобой и мальчишками тоже. Это не семья, когда мы все по разным углам страны. Семья должна жить вместе. — Я сейчас не могу слить Тарос, — призналась Саша с тяжёлым вздохом. — Меня сюда Владка вызвала, но я явилась также, чтобы вплотную заняться разработками бурильных установок. И просечь точку для стадионов ВКИ. Мы же ещё и этот геморрой на себя взвалили. — Тебе скоро рожать, — напомнил Илья. — Тебе пелёнки надо складывать, а не баталиями рулить.       Саша уселась пушистой задницей на камень и внимательно посмотрела на мужа. — Можно подумать, с ней было иначе, — она махнула лапой на лагерь. — На третий день после родов я умотала на саммит по Качурке. Оставила её Настьке и духам. Не хотела выдавать. — Знаю, — грустно улыбнулся Илья, вспоминая их с Сашей войну за землю. — Выдавать мне. Её родному отцу. Ты у нас добытчица, да? — Йеп, — Саша прижалась к его боку, пока он чесал её за ухом. — И ты дома не осядешь. — Ноуп.       Айвазов совершил протяжный, решительный вздох. — Ладно. Тогда мне в декрет пойти придётся.       Саша, слыша такое, аж вытянулась на двоих ногах, превратившись в высоченную обнажённую женщину. Илья покосился на её круглый животик. — Дичи. И ты пойдёшь на это ради меня? — Ради семьи, жена. — Он оглядел её, потом повернул голову в сторону видневшихся за скалой палаток. — У тебя... никакой одежды нет? — Эм. Ирвин! — та хлопнула в ладоши.       День снова вышел хлопотным. Выяснилось, что для вертолёта в принципе посадочное место есть, если его расчистить от сухостоя и валунов, чем Илья с группой и занялся. Женщины во главе с Инной подготавливали захоронение принцессы к эвакуации. Ярослава дала добро на ввоз находки в карасукский институт генетики имени Ольги Нехлюдовой, даже умудрилась заставить местных работников поторопиться с подготовкой камеры консервации тела. Принцесса могла не беспокоиться больше о собственных удобствах. Камера имела идеальные условия для длительного хранения биологических объектов. Почти чары чернобога. Занимаясь делами, Илья в один момент обратил внимание, как Саша в отдалении от лагеря держит Бусинку за плечи и что-то доходчиво ей внушает. Дочка слушала молча и кивала головой, усваивая замечания матери. Вот бы она так и отца слушалась! Илья осознал насколько он мягкий родитель, хотя и дал себе слово быть строгим. Когда заботы улеглись, и стало ясно, что можно забрать тело в город, наступил розовый вечер. Приезд Саши а также несколько коробок вкусной и горячей пиццы стали прекрасным поводом посидеть у костра и попеть песен под гитару. Илья настроил укулеле и, глядя на Светку, затянул: — Все хотят знать, что нас завтра ждёт: успокоятся волны или вновь грянет буря? Спросите у ласточки, пока ласточка пьёт, узнайте, пока ласточка курит.       Светка, попивая коньяк из походной кружки Ильи, принялась смущённо хихикать. Миша обнимал Инну, голова Саши покоилась на здоровом плече Ильи, аспиранты с удовольствием подпевали простому тексту. «Шарманка» Люжана мечтательно смотрела в огонь, и в её пёстро-ореховых глазах отражалась тоска-кручина. Илья точно знал, что его падчерица думает о Тимуре. Быть женой чернобога сложно, ждать чернобога из дальнего похода ещё сложнее. Жалко, что Светка только ласточка, и никакая не медведица. Но ласточки летают очень далеко, и их пары создаются на всю жизнь. Илья это точно знал. — Все хотят знать, о чем ветер поёт пока, разбиваясь о скалы, сводит нам скулы. Спросите у ласточки, пока ласточка пьёт, узнайте, пока ласточка курит.       Сашина рука с сапфировым перстнем мягко пригладила колено Ильи. Тот не сбился с ритма, хоть и вздрогнул. — А я хочу знать твой на вкус мёд, — он остановил игру и недвусмысленно задержал взгляд на улыбающемся лице жены. — Зачем мы друг друга нашли в этом июне, — и неважно, что в песне фигурировал июль — ведь и Тим со Светкой познакомились в прошлом июне, и Бусинка у Ильи с Сашей тоже вышла в июне, целых семь лет назад! — Давай спросим у ласточки, пока ласточка пьёт! Узнаем, пока ласточка курит! — Замечательная песня! — похвалила Светка. Влада, всё ещё переваривая для себя что-то, уткнулась подбородком в колени. Илье показалось, что дочь на него больше не обижается, но словно решает для себя нечто важное. «Пусть, — подумалось Илье. — Каждому нужно время, чтобы задать себе важные вопросы. Захочет, скажет. Она ведь просила мать забрать её домой? Пусть, пусть думает. Думать полезно». — Мы надолго тут засели? — Махровый шепоток у уха подсказал Айвазову, что, кажется, жена полна желания. Он перебрал струны и завлекательно поводил бровями. — А что? Ты устала, Саша? — Да, пожалуй. — Она откинула голову и смерила его вожделенным взглядом, в котором не подмечалось ни капли усталости, но очень много похоти. — Ну что ж! — откашлялся Илья и поднялся с места. — Надо маму уложить. — Влада было вскочила, чтобы двинуться с ними, но Светка поймала её и шепнула: — Давай посидим тут ещё? Поиграем в скелетов с фонариком. — Ты мне дашь свой фонарик! — обрадовалась Бусинка. Обычно Светка не разрешала ей играть с лазерным сканером. — Вот здорово! Давай!       Илья благодарно мигнул падчерице и повёл Сашу за руку в чум.       Как только задёрнулся полог и скрыл два тела от постороннних глаз, Саша набросилась на Илью, чуть ли не срывая с него одежду. Тот даже испугался, не собирается ли жена устроить ему взбучку за дочь. Но Саша зажала его голову в ладонях и зацеловала до тяжести в паху. — По-моему кто-то тоже соскучился, — сбивающимся голосом заметил Илья. — Любить одного сложно, — призналась Саша, утапливая Илью лицом в свои мягкие груди. — Но любить кого-то кроме тебя нереально, дич. — Мадам Яхонтова записалась в верные жёны? — Он прихватил губами её набухшие соски. — Мадам Айвазова, мой забывчивый муж, — её цепкие пальцы скользнули под ремень штанов Ильи и вытянули самое дорогое. — Трахни меня. — Немедленно? — Сию секунду.       Он перевернул жену набок, чтобы не доставлять неудобства маленькой жизни внутри неё, и полностью насладился ей, вместе с тем сняв спазм с её зажатых утробных мышц. Саша облегчённо постанывала и скребла ноготками по шкуре. Потом подтянула её к себе и излила в олений мех бурное удовлетворение. Илья кончил тихо, еле хрипнув, и постарался укрыть пылающую спину супруги, чтобы, не дай Небо, не продуло. Саша отдышалась, облизнула губы и, осоловело смотря на свои руки, призналась: — Наш розовый букет дал корни. Рука не поднимается его выбросить. Придётся посадить в клумбу. — Хороший знак, — оценил Илья, прислушиваясь к бою заведённого сердца. — Подарок Матко. — Хорз, — понял тогда Айвазов и рассмеялся. — Сила у него добрая и характер ангельский. На мне цветы дохнут, и... Ужиться непросто.       Саша игриво, как кошка, перевернулась на спину и привлекла его к себе. — Ты отличный олд, не кринжуй. Мы с Дато всё время агрились друг на друга. — Нет, не отличный, — Илья обтёр член о скомканную футболку. — Я слишком редко бывал с Ную и сыном. Я виноват перед ними. — Эй. У нас новая жизнь. — Она поцеловала его в затылок. — В ней можно попробовать пофиксить старые косяки. — Ты права, жена. Мне ради этого жизни не жалко, клянусь.       Красноватые в свете очага глаза Хозяйки Качурки блеснули страхом. — Не клянись этим. Никогда не клянись. Тебя я терять не намерена. — Прости. Не буду. Глупость сказал. — Илья прижал её к себе крепко-крепко. — У нас всё будет хорошо, Саша.       Их объятья были прерваны детским визгом и криками на эрском языке: — Где Хозяйка и её муж?! Говорите, а не то девчонка останется без головы!