Право рождения

— Ну приступим! — Илья деловито повязал фартук, пока Вахтанг распаковывал продукты и сверялся со списком ингредиентов. Пошуршал пакетами и озадаченно сказал: — Я забыл про куриный бульон. Он же из курицы делается? — Очевидно, — напрягся Илья. — Так, а у нас есть курица? — Есть, — отозвался Савва со своей софы. — В помойке кости от крылышек из «Фрай Чикена». Сойдут?       Айвазов вопросительно глянул на Ваху, но тот насупил брови. — Ты попутал, э! Нужна сырая курица. — Живая и чёрная, — мурлыкнул Савва. — Чтобы мы свернули ей башку, выпустили потроха и провели кровавую мессу на удачу готовки... — Я закажу тушку! — морщась на брата, замахал руками Вахтанг. — Если бы тут водились дикие куры, я подстрелил бы одну из лука, — вздумал похвастаться Илья. — Мы обязательно их заведём, пап. Пусть срут по всему дому, чтобы ты мог охотиться и не отказывал себе в дикой жизни, — продолжая копаться в телефоне, поддразнил Айвазова Савва. — Премного благодарен, — раскланялся, подыгрывая ему, Илья. — Мне хватает отпуска с вами.       Савва в ответ прыснул, и Илья тоже улыбнулся. Вскоре курицу привезли, и работа над биском закипела, подобно бульону в кастрюле. Перво-наперво пришлось расчленить лобстеров и отправить панцири в духовку. — Лук-шалот, морковь, сельдерей, чеснок, томаты, — пересчитал потом Ваха овощи. — Режем, жарим. — Я буду резать, я! – запрыгала Владка, и Айвазов в голове уже увидел картинку дочери без пальца. — Остынь, маленькая, доверь сложное брату. — Савва поднялся, запахнул халат и подал близнецу стакан от блендера. — Вали сюда. — О, спасибо! — Ваха ссыпал овощи. — Савва, дай я покручу! — пристала к брату Бусинка, ухватившись за стакан. — Дай мне мантаснуть! — Ну давай. — Савва прижал стакан. Дочка зажмурилась, шепнула «мантас», овощи закрутились внутри посудины и распались на мелкий салат. Бусинка радостно ахнула, поверив, что это её заслуга, но Илья явно видел, что пока Савва не пошевелил губами, дело не шло. — Пойдёт, Вах? — Да, то, что нужно! Сыпьте в сотейник. Теперь сюда нужно вылить том-ям и дать овощам подружиться с пастой. — «Подружиться»? Серьёзно? — фыркнул Савва. — Так написано в рецепте! — помахал лопаткой Ваха. — Ну уж если овощам нужно время, чтобы подружиться с пастой, то я молчу о нас, — вставила слово Бусинка. — Правда, братик? Папа? — У овощей есть все шансы, — процедил Савва, бросив колкий взгляд на Илью, но тот и ухом не повёл. — Хватит, э! — огрызнулся Вахтанг и попытался перевести тему беседы: — А какие сложные блюда готовят у тебя на родине, дядя Илья? — Весьма специфичные, — охотно отозвался Айвазов. — Для западного человека они даже могут показаться неприемлемыми. — Очень интересно, — прищурился Савва. — Наверняка, что-нибудь мерзкое. — Эрси такую пищу мерзкой не считают, потому что сызмала к ней привычны, как к сырому мясу, — неторопливо продолжал Илья. — И что же это? — Вахтанг достал из духовки панцири лобстеров и засунул в бульон. Илья, углядел в его карих глазах неподдельный интерес и решил шокировать парней полярной кулинарией. — Есть, к примеру, такой деликатес. Берётся туша моржа, тюленя, ну или оленя. Если олень, то его сначала выдерживают пару дней голодным, чтобы очистить кишечник, а потом душат. — Близнецы переглянулись, чуя недоброе. — Потом тушу погружают в болото и присыпают мхом или торфом, чем придётся. В таком виде туша лежит иногда по нескольку месяцев, а после её достают и едят. — Фу! Не может быть! — взорвались хором близнецы, а Владка залилась смехом. — Такое нельзя есть, там трупный яд! — обличил Айвазова Савва. — Я же сказал, эрси привычны к такой еде, — возразил Илья. — Это не кулинария! — Ваха прослезился, прижимая лопатку ко рту. — Поедание трупов это не кулинария, кулинария — это рецепт! — Хотите рецепт? Пожалуйста, — вздумал поглумиться над ними Айвазов и, сверкнув чёрными глазами, как на иных студентов при костровых посиделках, поведал: — Можно нашпиговать ту же тушу тюленя трупиками мелких тундровых птиц, крачек или чистиков, количеством сотни в четыре, так, чтобы плотно вошло. Потом это всё заворачивается в слой сала и... — Айвазов выдержал паузу. — Нет, — позеленел Савва, тогда как его близнец притих и отвернулся. — Правильно! Закапывается в мох, землю — можно на три месяца, а можно и на год. Потом тушу откапывают, вскрывают, достают птичек и едят. Главное — не забыть снять с них остатки кожи с перьями. — Тут Илья театрально причмокнул и показал колечко из пальцев. — Бон аппетит!       Вахтанг издал стон, сорвался с места и, зажимая рот, умчал по коридору до первой уборной. Хлопнула дверь, и Илья услышал жуткие звуки его расставания с завтраком. — Ну что ты сделал, — обвинительно повёл рукой Савва. — Он чувствительный! Не то, что я. Эх, папа, папа. — А тебя вообще ничто не берёт? — съехидничал Айвазов.       Бледноватый Савва, тем не менее, невозмутимо заявил: — Я бы это съел. На спор. За миллион колдотуберов. — Дорого же ты ценишь свою жизнь, парень. — Кто знает, вдруг я способен переварить такое, — одарил его широкой улыбкой Савва. — Наш дальний предок был сыном одной из ваших шаманок — ты должен знать легенду о происхождении Яхонтовых, не так ли?       Холодок пробежал по нервам Ильи, но он промолчал. Вахтанг вернулся к плите и, помешав базу, буркнул: — Это надо пять часов варить. Нам на тренировку пора. Дядя Илья, я сделаю тихий огонь, ты проследишь за кастрюлей? — Да, хорошо, Вахтанг, — уверил его Илья. — И извини за испорченный аппетит.       Ваха махнул рукой и пристыженно убрался одеваться. — Не подведи его, — подмигнул, вставая, Савва. — Он тебе безгранично доверяет.       Илья мог бы поклясться, что в его голосе промелькнула издёвка. Но ничто не предвещало беды, и потому, проводив близнецов, он засел на кухне напару с Владкой. Караулить суп.       Время шло, Илья добросовестно исполнял роль сторожа для бурчавшей кастрюли. Он твёрдо вознамерился заслужить похвалу юного повара и уесть Светку, и почти поверил в свою удачу, когда дочка вдруг повела носом, оторвалась от рисования и вопросила: — Папуля, а оно должно пахнуть какашкой? — Что? Не выдумывай. — Илья подключил обоняние и занервничал. Суп в самом деле пованивал. Ладно, не какашкой, маринованными чистиками, но это явно был не тот эффект, которого добивался Вахтанг! Айвазов приблизился к плите и приподнял крышку сотейника. Владка глянула внутрь и вякнула в сторону, а Илья округлил глаза. — Папа, а откуда там личинки?       В зеленоватого оттенка бульоне помимо тяжей пахучей слизи и кусков плесени плавали самые настоящие опарыши. Илья достал одного ножом — тот уже на славу сварился — и недоумённо спросил дочь: — А если так задумано? — Его тошнит, когда рассказывают гадости, — жалобно посмотрела на отца Бусинка. — Он не стал бы варить червяков. — Верно говоришь! — Илья, не мешкая, сфотографировал суп и отправил Светке. Snow Crow: парни оставили меня смотреть за готовкой, а сами умотали летать. Светоч, он нормально выглядит?       Буквально через пару минут вместе с зелёными рожицами пришло сообщение в «Юничате»: Светоч Касаткина: Илюш, ты уверен, что это всё ещё можно есть? Snow Crow: я не знаю, как это получилось! И что делать? Я не могу подвести Ваху! Светоч Касаткина: немедля звони Вию. Мне кажется, он должен разбираться в колдовской кулинарии. Snow Crow: колдовской? Это была обычная кулинария! Светоч Касаткина: Илюш, мне не нужны карты, чтобы увидеть колдовство в случае, если изначально клали нормальные продукты, а получилось ЭТО!       Илья вылупился на дочь, а та на него. — Савва кроме «мантаса» что-то ещё пошептал в овощи, — пролепетала Влада. — А что ж ты молчала-то! — потряс на неё рукой Айвазов. — А я не знала, зачем... — Ладно, всё! Других лобстеров нет! Другой суп мы сварить не успеем! Надо звонить Валере! «Гадёныш!» — пронеслась истеричная мысль, и захотелось засунуть Савву головой в червивую кастрюлю. Вий Балясны оказался в городе, расхохотался на эмоциональное объяснение Нава Качурки и сказал, что прилетит через десять минут. Суп велел не выключать. Нагрянул так, что деревья в парке закачались, примял газон и впорхнул прямиком в одну из форточек. — Фу! Ну и вонь, ребяты! — гаркнул на всю домину. — Ты думал, я вру? — отозвался обрадованный подмогой Айвазов и поспешил встретить Берзарина. Тот доцокал когтями до кухни, отгоняя смрад. — Жесть у вас тут! Как будто пса дохлого варите! К слову, Настька в студенческие года варила скелет в кастрюле, говорила, если бы Пётр не был сам ветеринаром, выгнал бы её из дома за такие фокусы, ха-ха. Ну и параша! — Валера залез острым носом в кастрюлю и оскалился в широченной острозубой улыбке. — Савун. Узнаю почерк Яхонтова. Его бы одарённость в мирное русло! — И что это? — осведомился Илья. — Заклятье на порчу еды, типичное, — со знанием дела определил прикладной чародей. — Простое и легко поправимое. — Это можно исправить? — удивилась Бусинка. — Как у столба ногу задрать! Одним словом, гавня.       Берзарин растёр тонкие подвижные ладони и навис над кастрюлей, внезапно став очень грозным и пугающим. Илье показалось, что Вий сделался тучей, надвинувшейся на убогий зачервлённый мирок. — Ирахим, Раиха Рахманима! Чернь порченная, сгинь в логово паучье, по слову могучему! Ключ! Замок! Язык! — С третьей печатью Бабогуровы хором воскликнули: жижа с панцирями приобрела обратно розовый цвет и запахла супом, а не дерьмом. Валера подвигал ноздрями и замычал: — М-м-м! Вот так-то лучше! Обожаю морепродукты! — Спасибо, дружище! — накинулся на него с благодарностями Нав Качурки. — Ты великий кудесник! — Ай, брось! — фыркнул Валера. — Пустяк. Успею до прилёта пацанов попить с вами кофе? — Он обвел белыми глазами комнатушку. — У тебя же есть кофе? — Обижаешь! — Илья с удовольствием показал Вию початую пачку «Black dog». — Кощунство! — не оценил тот, заставив Илью устыдиться. — Кофе нужно хранить в морозилке! И... Отдай. Я сам сварю. Сядь. — А, ладно. — Чернобог послушно примостился рядом с дочерью. — Саня не объявляла, когда вернётся? — через плечо бросил Валера, заваривая кофе в турке. Видимо, для него этот процесс был священным, и абы кого он к нему не подпускал. Айвазов неопределённо хмыкнул. — Вот перелётная! Ей же рожать скоро. — В ноябре, — поправил Илья. — А, ну да, вы ж девять месяцев носите, а не семь! — улыбнулся Берзарин, намекая на свои фамильные особенности. — Это правда, что парни чуть не убили её на выходе? — пользуясь случаем, спросил Илья. — О, да! Санчес три дня пробыла в реанимации. Они застряли там, не договорились, кто первый родится, — поделился Валера историей появления на свет близнецов. — Хотя, должен был Вахтанг. Савва на нём всю беременность просидел! Так их и достали через кесарево. — Почему я не удивлён? — Илья вздохнул, глядя на тонкую душистую струйку кофе, ниспадающую в его чашку. — Спасибо тебе, Валера. — Не за что! Для тебя, дружище, звёзды с неба! — Берзарин молитвенно сложил руки. — Да, кнопка? — Он кивнул Бусинке. — Я перед твоим отцом в неоплатном долгу. Если бы не он, Вий бы не стал Вием и кофе бы вам не варил, а лежал, раскатанный блином над Заглядово! — Вот теперь и ты брось! — ответил любезностью на любезность Илья.       С Валерой было хорошо. Он, как истинный Зорро, являлся, чтобы помочь нуждающимся! Но так же, как герой в чёрной маске, должен был исчезнуть до появления главного злодея. И, попив с Бабогуровыми кофе, Валера улетел рисовать этюды перед вторым курсом художки, куда его на старости лет запихали благодарные сыновья. Отличный парень и колдун!       В назначенное время возвратились и близнецы. — Вай мэ, как пахнет! — с порога похвалил Илью Вахтанг. — Я знал, тебе можно доверить что угодно, дядя Илья! — Обращайся, парень, — скромно сказал Айвазов, едва посматривая на вытянутую рожу Саввы.       Тот украдкой глянул в сотейник и погрустнел пуще прежнего. Потом озадаченно полупился на Илью, поковырял лопаткой панцири и, ни слова не сказав, убрался к себе в комнату. В дальнейшей готовке он участия уже не принимал, да и вообще, на тот вечер сделался тише воды, ниже травы, а биск получился отменным. Илья отправил с духами три порции супа: Светке, Ярославе — похвастаться, и, конечно же, Валере. Так, на пробу!