радио - дождь

На мобильник приходит уведомление, короткий звук которого на секунду заполняет небольшую комнатушку, тем самым оповещая необыкновенно рассеянного Феликса, что застыл буквально минуты две назад, словно его парализовало; он смотрел в одну точку на голой стене напротив. Но его вырвали из этого бесполезного дела, что словно захватило его разум, медленно, но верно освобождая от внутренней оболочки. К слову замерший отмирает, и нахмурив брови, снимает с себя какие-либо остатки, ещё какого, понятного для него состояния. Хлопая пушистыми ресницами, встряхивает головой, дабы точно опуститься из пустых не до раздумий обратно на твёрдую поверхность своего дощатого пола. Феликс тяжело вздыхает, поднимаясь с насиженного места на мягком пледе, который всегда сравнивал с ватой, такой же воздушной и розоватого оттенка, со вкусом клубники – его любимым вкусом сладости. Идти до причины его некого спасения приходится недолго, ведь в двух шагах на прикроватной тумбочке и покоился мобильный, что уже погас, не дождавшись когда до него дотронутся. Всё также стоя на ногах, что были обуты в милые тапочки, Феликс берёт свой предмет связи с внешним миром, и немедля заходит в чат, где висит непрочитанное им сообщение. Вместо текстового сообщения, он видит привычное голосовое, на которое не долго раздумывая нажимает, чтобы воспроизвести содержимое пятиминутной записи от другого человека. С секунду слышно звонкое приветствие, и задний непонятный шум на фоне, который прекращается тогда же, когда обладатель столь родного голоса вновь подаёт голос, и произносит правильные слова в данный момент: "Надеюсь ты сейчас не сильно встревожен своим первым днём в эфире? Хотя, зная тебя…" - следует пауза, а после шумный выдох, видимо человек по ту сторону прекрасно знал ответ на свой вопрос. Так и было… "В общем я знаю, что ты давно готов, поэтому жду тебя напротив твоего подъезда…" - дальше слышится неразборчивый голос со стороны, который явно обращается к говорящему, который замолк. "Меня зовёт поболтать старушка, поблагодари её потом, иначе бы я уже поднялся к тебе, и ты не так бы легко отделался! Выходи поскорее, время не ждёт" - запись отключается после лёгкого непринужденного смеха, значившее только о конце монолога. На лице Феликса тут же расцветает мягкая улыбка, и в его голове проносится момент из воспоминаний, когда его друг впервые встретился с пожилой женщиной, и очень понравился старушке по соседству с квартирой Ли. Он невольно опускает взгляд обратно на всё ещё включенный диалог, проговаривая в голове время отправки голосового сообщения; после смотрит на настенные часы, и внезапно вскрикивает, когда приходит осознание его уже пятиминутной задержки. Феликс резво печатает краткий ответ в виде слова "спускаюсь", и быстрым шагом направляется в совсем крохотную прихожую, где на готове давно лежал собранный ранец, и аккуратно стояли белоснежные кроссовки. Он немедля обувается, не забыв поставить на своё законное место домашние тапочки, закидывает на одно плечо портфель. В последний раз оценивающе смотрит на свой внешний вид в зеркале в полный рост, и наконец выходит из своей уютной квартирки. Во дворе дома Феликс оказывается быстрее, чем успевает приготовиться ко встречи с ослепительно ярким солнцем этим весенним днём, потому мило зажмуривает глаза в попытках спастись от атаки. Юноша подносит ладонь ко лбу дабы хотя бы немного скрыться, и открывает свои щёлочки глаза, которые не торопятся привыкать к столь сильному источнику света. Но не проходит и минуты как он убирает свою временную защиту, и встречается с двумя взглядами, что одновременно улыбались глазами, явно умиляясь от действий Феликса. Он на это тепло улыбается, приветствуя мирно сидящих на лавочке старушку с его другом Джисоном. Тот кстати вскакивает сразу, и бросается в объятья, тихонько на ушко угрожая расправой за своё ожидание, но после мило улыбается, что делает и другой, подыгрывая Хану. — Чуть не забыл, сейчас напишу вам заметку про то на какой волне я появлюсь, и время моего личного эфира, конечно, – спохватывается Феликс, растёгивая один из отсеков своего портфеля, достаёт маленькие листики, и на одном из них аккуратным, а главное понятным почерком оставляет заметку. — Я не так уж и стара, чтобы оставлять мне напоминание, но спасибо, – ворчливо начинает старушка, но всё же не может сдержать улыбки от заботы юноши. — Но подождите, это ведь та самая радиоволна, которая у меня включена на протяжении всех недавних дней! – радостно восклицает та, и вновь пробегается по строчкам, радостно поднимая взгляд на Феликса, который неловко смеётся, но всё же показывает всем своим видом невероятную радость от этой ожидаемой новости – своему первому и уж точно не последнему слушателю. Двое друзей ещё не долго поболтав с милой соседкой, прощаются, и наконец отходят от подъезда на внушительное расстояние. Они решают пойти через парк, тем самым сократив дорогу до любимого Джисоном кафе, где он чуть ли не ежедневно был постоянным посетителем, и всегда заказывал исключительно Айс Американо. Всё же выбранный путь более чем приходится по душе, особенно всё ещё беспокойному Феликсу, который то и дело отвлекался от "смертельного" для него водоворота своих, далеко не красочных и хороших, мыслей, на шумно бегающих детишек, которые своими радостными визгами не давали глубоко занырнуть в себя. — Хватит идти с такой физиономией будто направляешься туда откуда не возвращаются, – стоит только Феликсу вновь уйти в себя, как всё это время идущий рядом друг, легонько пихает его в бок локтём. — Нет, ну серьёзно! – Джисон не выдержав, повышает тон и останавливается, тем самым переграждая путь поникшему другу. Тот удивлённо застывает, хлопая ресницами, и смотрит точно также в упор, только невинным и вовсе непонимающим взглядом. Снова прослушал, информация прошла мимо ушей, что являлось не удивительным явлением, когда юноша был чем-то крайне обеспокоен. — Феликс… Скажи, ты волнуешься о том, что не справишься со своей ролью ведущего? – на вопрос получают слабый кивок, после которого непривычно задумчивый юноша в кепке продолжает дальше анализировать состояние своего друга. — Может тебе страшно допустить ошибку? – словно невидимая лампочка загорается над головой Джисона, который сосредоточено обращает взор на молчавшего, ожидая какой-либо реакции. — Ну знаешь… Я запросто могу запнуться на полуслове или вовсе не суметь донести сути, пропустив строчку, – всё же неловко начинает Феликс, чувствуя как мысли грызущие его до сих пор, раскрываются, доверяясь внимательному слушателю. — А что если я сделаю что-то неправильно, или того хуже, опозорю всю радиостанцию разом?! – он закусывает нижнюю губу, бегая взглядом и стороны в сторону, и не вытерпев, шмыгает носом, отпуская голову вниз, шумно вздыхает. Хан смотрит на сжавшегося юношу перед собой, и с каждой секундой всё больше хмурится, кучкуя свои брови ближе к переносице. Для него переживания Феликса были абсолютно беспочвенны, потому что он знал его даже лучше, чем себя,– знал чего можно от него ожидать, даже мог догадываться как бы тот поступил. Но вот такие глупые мысли друга его разочаровывали, ведь со всем своим индивидуальным подходом к каждому делу, к которому он относился с пущей аккуратностью. Да чего там, тот всегда был готов действовать по плану, а если курс сбивался, то быстро находил выход. — Значит так, – наконец разогнав рой уже собственных мыслей, Джисон подаёт голос, тем самым заставляя Феликса навострить уши. — Во-первых, такой человек как ты если и ошибётся, то всегда сможет выкрутиться из любой, казалось бы невозможной, ситуации! Да, и тем более тебе ещё надо постараться допустить эту самую ошибку, с твоей то ответственностью к каждому делу! – Хан говорит столь убедительно, что уже не так сильно поникший юноша, поднимает свои жалобные глазки, в которых кажется с минуты на минуту появятся слёзы вперемешку с сердечками. — А, во-вторых, рядом с тобой ведь будет Чонин. А он то уж поверь мастер своего дела, и тебе не даст пропасть! Тем более что все приняли тебя тепло, и я уверен, что и они уверены в твоих силах и твоём потенциале, – Джисон заканчивает, под конец как-то понизив тон от неловкости всей ситуации, поэтому продолжает стоять, немного повернувшись вбок, словно засмотревшись на что-то. Феликс почти не думая вовсе, бросается с объятиями на друга, что немного опешив, удивлённо хлопает глазами, чувствуя маленькие ладошки юноши на своих плечах. Тепло от близкого контакта в миг наполняет до краёв всегда будто невозмутимого Хана, который немного сомневаясь, всё же приобнимает другого, что вовсю ластился; теперь он с уверенностью может заявить, что его уши кажется побывали в пожаре. Феликс после минутных объятий отстраняется, а Джисон тут же как ужаленный срывается с места, как раз в нужном им направлении. И бежит он из-за огромного смущения, которое не может утихомирить, хотя пора бы привыкнуть к тактильности своего друга. Оставшийся позади юноша шокировано остаётся стоять посреди тропы, но не проходит и секунды, как он заливается громким смехом, и несётся вслед за убежавшим. Кричит что-то, абсолютно не думая о том, как они возможно нелепо выглядят со стороны… Через какие-то десять минут, друзья оказываются рядом с тем самым кафе, где они и планировали "освежиться" с помощью любимых напитков. Дорога у них, коротко говоря, была не из лёгких, эти двое то и дело хохотали - это ещё очень легко сказано. На них то и дело пялились. Но разве им было до этого дело? Совсем никакого. — Помнишь, что должен мне за свою задержку выхода из дома? – сладко протянул Хан, во всю разглядывая витрину подле себя. — Держи, – Феликс на это охнул, и поспешно протянул карточку другу, что отвернувшись, кажется и ни на что не надеялся. Но увидев боковым зрением протянутую руку с "самым дорогим", повернулся к другу, одаривая непонимающим взглядом. — Ты сейчас серьёзно? – выгибая бровь, произносит юноша в кепке, что покоилась на его голове с самого выхода на свежий воздух. Он сразу получает кивок, и тот час хмуро складывает руки. — Я ведь шутил тогда, – как-то обыденно заканчивает тот, но не успевая победно улыбнуться, как получает по голове. Джисон вскрикивает, и спешит скрыться от разъярённого друга за стеклянной дверью, ведущей в то самое кафе. Оставшийся снаружи, юноша лишь качает головой на выходку друга, и размеренным шагом разворачивается в сторону широкой улицы, решая немного пройтись, чтобы не было столь скучно ждать. Его взгляд медленно перемещается с одной точки на другую, словно в поисках того, что сможет заинтересовать его. Но от лёгкого порыва ветерка, он прикрывает свои тяжёлые веки, что напоминают о не очень хорошем сне прошлой ночью. Феликс вдыхает полной грудью весенний воздух, наполняя лёгкие свежестью, и также тем самым запахом тепла, исходящего от яркого солнца. Чувствует и нотки приближающегося лета, от чего его губы моментально расплываются в улыбке. Но до его слуха доходят приближающиеся голоса, со стороны ближайшего подземного метро, из которого кто не спеша, кто наоборот торопясь, выходили люди, чтобы в ту же минуту оказаться в объятьях тёплых лучей, что ласкающе принимали новых пришедших. Юноша невзначай взглядом начал встречать временных жителей из тёмного и прохладного царства, переходя скользящим взглядом с сонных лиц на радостные, или же на опечаленные чем-то. До того, пока не наскучило, и люди не растворились в небольшой далёкой ему сейчас толпе, Феликс хотел обернуться в сторону кафе, где его друг кажется решил поселиться, но краем взгляда он замечает что-то упавшее из портфеля прохожего. Потому возвращается к рассматриванию выхода из подземного метро, откуда совсем недавно вышел юноша, по одежде которого можно было сказать о его статусе школьника. Тот не торопясь, шёл в своём направлении, но главное с раскрытым портефелем, откуда и выпала книжка, привлёкшая внимание Ли. Юноша к слову всегда был готов прийти на помощь, и не отличался холодностью к незнакомцам, поэтому отправив свою прошлую мысль в сторону, поспешил на выручку, пересекая расстояние до упавшей вещи быстрыми широкими шагами. Приблизившись за считанные секунды, Феликс наклоняется к земле, поднимая бедную, но вроде совсем не пострадавшую книгу от падения. — Эй, постой, ты обронил! – откликает ещё не так далеко ушедшего и явно рассеянного юношу Феликс, удостоверившись в том, что тот понял, к кому обращаются. Он отпускает голову, и на всякий случай обтряхивает книжку, которая оказывается учебным справочником, как гласила неброская и совсем новенькая обложка. Человек, к которому обращались, обернувшись, глянул на явно знакомый справочник, который тот недавно читал. И узнав по виду книжки, рассеянно снял с плеч портфель, который оказался с раскрытым отсеком, откуда и умудрилась выпасть одна из важных, в данный ему день, вещей. Осознав с секунды свою почти что потерю, он слегка бьёт себя по макушке, явно мысленно ругая за неосмотрительность. Ли увидев такую реакцию, не удержавшись, прыскает в кулак, но тут же придаёт своему лицу более непринуждённое выражение. — Всякое бывает, но, конечно, повезло, что я заметил, – приблизившись к явно чувствующему вину юноше, он мягко улыбается, сделав попытку тем самым снять напряжённость, витающую подле них. — Спасибо! И извините, что отвлёк вас, – капельку замешкавшись, миловидный на вид школьник, кланясь, по привычке в обращении к незнакомцам придерживается всем известных формальностей. — Всё в порядке, и да, можно не на "Вы", – Феликс вновь улыбается после короткого "хорошо", ведь сдержаться куда более сложно, чем кажется. Юноша напротив слишком уж похож на щеночка со своими глазками, которыми то и дело хлопал, будто прогружая полученную информацию, и приоткрывал, и вновь закрывал рот. Феликсу либо показалось, но он заметил покрасневшие ушки своего собеседника, который под пристальным взглядом неловко отпустил голову вниз. Ему стало вдруг стыдно за то, что он так пялится, поэтому тоже поспешил отвести взгляд в сторону, и взлохматив свои высветленные волосы, мысленно ударил себя по голове. Справочник, который всё это время так и находился аккуратно сжатым пальцами Ли, вновь привлёк его внимание, он ещё раз быстро прошёлся по строчкам, делая какие-то свои выводы, что и поторопился озвучить. — У тебя наверно сегодня экзамен, – более утвердительно, чем вопросительно, догадывается тот. — Да… Немного волнительно, – теребя одежду, тихо произносит школьник, который к слову считался выпускником, но рядом с высоким красивым юношей чувствовал себя младшеклассником. — А ты лучше перестань беспокоиться. Думаю, раз ты взял с собой этот справочник, то максимально приложил усилия для подготовки, – Феликс наконец вручает книжку в руки своего владельца, ненадолго отведя взгляд, вздыхает, когда видит в упор смотрящего на них Джисона. — Просто настрой свои мысли на тот лад, что ты сделал всё возможное, – пожав, плечами, он слегка потрепал чужую макушку с тёмной копной волос, и встретившись с другим взглядом, в последний раз подарил тому мягкую улыбку. И разворачиваясь в обратную сторону, направился в сторону своего друга, который хитро улыбаясь, ждал его приближения… — Не успел я отлучится на пять минут, а ты уже завёл новое знакомство, – по-доброму усмехнувшись, Джисон подал подошедшему его любимое клубничное молоко, тут же успевая отмахиваться на счёт того, что оплатил напиток другу. — Я видел, что ты тоже не терял время даром, – решил так же подколоть друга Ли, вспомнив, как отчётливо через стеклянную витрину заметил воркующего с баристой Хана. Друзья молча в упор уставились друг на друга, и еле сдерживая вырывающийся смех, всё же не выдержали, заливисто хохоча, наконец двинулись в путь. Правда Джисон всё же поинтересовался на счёт произошедшего с Ли, но тот отмахнулся, сказав, что ему захотелось поддержать незнакомца – слишком уж убитый вид у него был. Но тот факт, что Феликсу приглянулся симпатичный юноша, он всё же скрыл от болтливого Хана, который к слову сразу понял что к чему, и оставшийся путь кидал на, уже воспрянетого духом, друга, задумчивые взгляды с перчинкой ухмылки.

***

Казалось бы как ни в чём не бывало Сынмин быстро развернулся, дабы в упор не провожать взглядом уходящего юношу, он подумал о том, что принял верное решение, ведь чуть поодаль увидел по-видимому его знакомого. Было бы слишком неловко под взглядом третьего лишнего глазеть на того с кем разговаривал буквально минуту назад. И на самом деле щёки всё ещё предательски горели, делая обладателя невероятно очаровательным, а быстрый темп сердца, которое с бешеной скоростью стучало, отдаваясь гулким "грохотом" в голове, кажется не собиралось утихомириваться. Это если ещё не брать в расчёт вдруг ослабших ног, которые хоть и немного тряслись, но держали Кима ровно, который вспотевшими ладонями пытался подальше засунуть тот самый предмет, из-за которого он почувствовал новые и абсолютно пугающие его эмоции. Чуть погодя, когда он вроде как пришёл в чувство, и направился к ближайшей уличной скамье, дабы собраться с мыслями и дождаться прихода с минуты на минуту его драгоценного друга. Усевшись на не особо удобное деревянное сиденье, и положив свой портфель рядом с собой, Сынмин хотел было тяжело выдохнуть, чтобы ему уже наконец стало легче, но резкое появление перед ним что-то вскрикнувшего юноши – сработало более чем на отлично. Он также выкрикнул непонятное в ответ, испугавшись не на шутку, схватился за пиджак в районе сердца. — Дурак, зачем так пугать!? – еле вымолвив, Ким слегка ударил сверкающего своей широкой улыбкой Чонина напротив, который был одет в точности как и он сам, только вот тот больно нахально повёл себя. Ян зашёлся в смехе, и согнулся пополам от переизбытка эмоций и нехватки воздуха после длительного смеха, а после сорвался с места, убегая от разозлившегося Сынмина. Они крутились вокруг скамьи, а младший увиливал от рук друга, что хотел схватить нахального мальчишку. Через менее чем пять минут, оба уставшие и запыхавшиеся то ли от бега, то ли от смеха, завалились на то место, где одиноко и спокойно лежал портфель, который теперь уже делил пространство седушки с двумя школьниками. — Я когда подкрадывался к тебе, твои глаза были какие-то стеклянные, без эмоций. Ты будто призрака увидел! – когда ветер почти полностью освежил вспотевшие макушки с тёмной копной волос у обоих, Чонин заговорил. — Чего? Я просто не выспался, – в подтверждение своих слов, Сынмин устало прикрыл глаза, демонстрируя огромные и яркие синяки под ними. Посмотревший на него юноша быстро закивал, тут же сам успевая прикрывать ладонью очередной порыв зевоты. Ну что сказать? Плохая ночь из-за зубрёжки, и тревожных мыслей на счёт предстоящего экзамена у выпускников, ещё как давали о себе знать. Вот только вместо мыслей о беспокойстве и волнение, что были в принципе лишними, ведь Сынмин от "А" до "Я" знал весь материал, который к тому же повторил несколько раз, уж точно заполнив всевозможные пробелы. На замену пришла повторное воспроизведение плёнки, с действиями пятнадцати минутной давности. И вновь предстал образ парня с россыпью чудесных веснушек по лицу, который почему то ассоциировался у Кима с феей. — Но а всё же я повстречал волшебного создания, – мечтательно пробормотал юноша, явно отдаляясь от реальности в свой мирок. — Идём уже, иначе такими темпами нас опылят едкой пыльцой за опаздание, – выдал что-то похожее, но в своей манере, будто бы ничего не подозревающий Чонин. И быстро приподнимаясь, схватил под руку друга, явно не раслышавшего во фразе младшего нотки издёвки с ложкой любопытных взглядов. Кажется Сынмин и правда повстречал свою фею крёстную… Ещё с самого своего пробуждения, после пятичасового сна, Сынмин клевал носом. Его тяжёлые веки всё время смыкались, упрашивая поспать ещё, но он был непоколебим – всё же пунктуальность и ответственность, в его крови, не давала никаких уступков и в этот день. К слову аккуратность во всём, как в своих вещах, так и в мыслях, кардинально так нарушилась, сместившись в сторону просто на просто вечного уставшего состояния, совмещающегося с непривычной невнимательностью. До этого порядок на каждом шагу превратился в разруху всего за неделю с начала экзаменов. Славо тому, что настал заключительный экзамен перед выпуском, и собственно последним мучением в стенах уже надоевшего школьного заведения. Потому и настроение всё же капельку преодолело отметку «хуже некуда», а ясность во взгляде и хороший настрой перед сдачей, сделали своё дело. Кофе как привычный напиток во время сессии, которое изо дня в день выходило ужасно горьким, приобрело наконец нужный вкус для Кима. Так и носок, что постоянно терял свою пару, и оказывался в довольно необычных закоулках пыльной квартиры, сразу попался на глаза. Как и удавшаяся погладиться с первого раза школьная форма, идеально села на него, в придачу с неимоверно обычной, но такой повседневной укладкой. В общем начало дня очень порадовало обладателя уже немного непривычными, но такими чудесными явленияии, пусть и невыспавшегося, да и слегка потерянного, но зато с уверенным настроем – наконец закончить свои мучения. Сынмин по самому обычному заходит, в обыкновенной небольшой очереди, в один из ближайших составов поезда метро, занимая самое удобное для него место; довольно поднимает уголки губ, когда подсчитывает достаточное время до лучшего появления на учёбе. Не долго думая, достаёт из портфеля справочник, который содержит основные понятия нужные на данный момент, и вновь начинает закреплять, быстро пробегаясь по строчкам, проговаривает про себя кажется уже заученные фразы. Юноша на столько увлекается данным занятием, что чуть не пропускает свою станцию, но вовремя выскакивая наружу, и идёт на выход из подземного мира, всë также уткнувшись в книжонку. Как только резкий луч солнца ударяет по глазам, непривыкшим к столь яркому источнику света, юноша отворачивается, и успевает всунуть справочник в недры своего портфеля, но второпях не закрывает широко раскрытый отсек из-за того, что чуть не запинается об очередную ступень… Кажется ещё более уставшие школьники наконец покидают учебное здание, после нескольких часов сдачи последнего экзамена, но хоть и без сил зато ещё счастливее, чем перед тем, как зашли в душную аудиторию, проведя в ней время, в полном напряжение. Чонин на пару с Сынмином сразу же двинулись в сторону подработки второго, где его ждала смена в течение второй половины дня, ну а младший просто хотел заглянуть в магазинчик и подовольствоваться перекусом. — Ладно, мы сделали всё возможное, – шумно выдохнув, Ким полностью освободился от остатков напряжения, и каплей волнения за будущие результаты экзамена. — Впервые слышу от тебя подобные слова, – удивлённо повернувшись Чонин пробегает взглядом по расслабленным чертам лица друга. — Обычно ты говоришь: "Всё ужасно! Я не сдал!", хотя твой результат и так всегда на высоте, – задумчиво вспоминает тот, пародируя речь Кима. — Я никогда не говорил так, – закатывает глаза на преувеличения друга, который моментально начинает доказывать свою точку зрения, и так они переходят к абсолютно глупому спору. Но зато какой эффект! Они забывают обо всём на свете, и понимают, что и правда могут выдохнуть. В магазинчике их встречает приветливый продавец – знакомый Сынмина и по совместительству коллега. Так как время его смены ещё не пришло, а к кассе подошли покупатели, он последовал за Чонином, который сразу завернул между нужными витринами, явно направляясь к знакомой и уже родной, лакомой продукции. — Давно я не бывал здесь, да и лапшу быстрого приготовления не удавалось поесть, – Ян озвучил свои мысли вслух, как только подошёл старший, в мыслях которого проскочило, что дома явно следили за сытным и правильным питанием его друга. Потому Чонин схватив две пачки наилучшего рамёна на них двоих, и вприпрыжку поскакал в сторону покупки товаров, под взгляд Сынмина, в глазах которого отражались те тёплые чувства, которые он испытывает к своему дурачку, другу. Спустя минут десять друзья вовсю лакомились горячей вкусностью, и болтали обо всём, что приходило в голову. Молча провожали взглядом прохожих снаружи, и по-настоящему наслаждались необычайно спокойным умиротворением. — У тебя смена сегодня до скольки? – продавец, который ещё работал, намекнул Сынмину на ближайший конец своей работы, утопая в обслуживании внушительной очереди из покупателей, поэтому Чонин и поспешил задать вопрос, пока старший не встал на замену за прилавок. — До десяти, – они уже находились в пустом маленьком помещение, где Ким надевал рабочую форму, то и дело поглядывая на кассу, где его коллега работал с последней нахлынувшей волной. — Ты сейчас домой? – проверяет свою догадку уже полностью переодевшийся юноша, но в ответ получает протяжное «нет», на что хмуро выгибает бровь. — Меня попросили помочь новенькому, у которого сегодня первый день, – спокойно отвечает Ян, уже давно всё взвесив, но вот Сынмин явно не разделял тех же мыслей с другом. — У тебя же должны были продолжаться выходные в честь недели экзаменов. И как бы сегодняшний день тоже считается, – негодует старший, припоминая слова самого друга недельной давности. — Ну мне не сложно помочь, тем более что парень достаточно умелый. Зато завтра мы вместе с тобой сможем гулять хоть весь день! – радостно захлопав ладонями, Чонин попытался сместить явную тревогу, плескавшуюся в глазах напротив. Сынмин тяжело вздохнув, решает принять тот факт, что Яна загрузили так внезапно, как и его самого собственно. И всё же отпускает друга, потому что как только наплыв покупателей поубавился, он поменялся, вставая на свою смену, и почти сразу окунаясь в работу с головой.

***

Здание внутри встречает новоприбывших прохладой, которая взбудораживает и даже приводит в чувство, и будто неведомая сила ведёт по небольшому коридору. Феликс понимает, что хода назад нет, и этот факт вызывает новую волну мурашек, постепенно покрывая открытые участки кожи, и прячась за тканью одежды. Впереди идущий, или вероятнее будет правильно сказать, передвигающийся со всей имеющейся энергией и задором, Хан, вызывает улыбку на лице, сзади семенящего, младшего; он чувствует как энергия друга уже плавно перетекает по его венам, заполняя разум лишь положительным. Остаётся последний лестничный пролёт, и перед парнями вырастает массивная дверь с единственной яркой табличкой сбоку, и с характерной пометкой «Радио-студия», куда спустя секунду они входят. Их встречают негромкие разговоры единиц персонала, снующие вокруг, полностью отдавшись своей работе; абсолютный порядок и чистота пространства, и точно такая же организованность всего процесса. Феликс восхищённо, и с явным блеском в глазах, видит общую картину, на подсознательном уровне понимая, что ему нравится витающая вокруг атмосфера, и он хочет почувствовать себя частью этого потока. Джисон, всё ещё уверенно следовавший впереди, торопливо заворачивает в небольшой коридор, и входит в то самое помещение, где и происходит центр всех событий данной студии. Отделяющая дверь от второстепенного персонала явно хорошо выполняет свою роль – полное погружение, тишина, но приятная; и еле слышный говор ведущего за заветным входным проёмом, будоражит всё внутри. Хан первым заглядывает, и почти моментально кивает, явно здороваясь с заметившем его человеком внутри, который наверняка занят, так как после юноша аккуратно ступает за пределы взора Ли, который от излишнего и абсолютно ненужного волнения застывает чуть поодаль. Феликс тяжело выдыхает, мнётся, нервно кусая губы, и по какой-то причине, ведомой только одному далёкому голосу в сознании, который и спешит заглушить. Он наконец расправляет свои плечи, и перешагивает через невидимый ему барьер, оказываясь в небольшом помещение, куда минутой назад вошёл его друг. Заметивший его Джисон, который присев на один из диванчиков, несколько мгновений назад о чём-то вёл разговор с Чаном, сидящем в кресле перед выключенным микрофоном и с наушниками, опущенными на шею. — Я же говорил, что он собирался с духом перед входом, – умно заключает Хан, раскрывая главную суть пропущенного Ли разговора, который торопится пожать руку приподнявшемуся со своего места радиоведущему. — Феликс, ты можешь смело чувствовать себя как дома, по крайней мере в своей тарелке уж точно, – хлопая по плечу новенького в их кругу, Бан расплывается в улыбке, демонстрируя ямочки, и в какой уже раз доказывая свою искренность по отношению к младшему. Ли в ответ менее скомканно кивает, благодарит, и наконец дарит свою лучезарную улыбку, утверждая тем самым, что ему стало намного легче после слов старшего. — Кстати вы чего так рано? До твоего времени смены ещё часа четыре, – спешит поинтересоваться Чан, пока ещё на радиостанции проигрывается очередная песня. — Я хотел ещё раз вблизи посмотреть на профессионала своего дела. На вас, хён! Да и сделать для себя некоторые заметки, – у старшего уши краснеют, и он неловко смеётся после некого комплемента, хвалит Феликса за то, что тот не теряет и минуты, чтобы в будущем стать ещё одним профессионалом. Мини перерыв у радиоведущего заканчивается, и он возвращает свои наушники на их законное место, пододвигается к микрофону, и начинает вещать, продолжая действовать по написанному сценарию. Феликс, не теряя и минуты, присаживается чуть поодаль Чана, приготовившись внимательно слушать и записывать для себя нужное по его мнению. Пока Джисон, который дожидался Бана, а точнее своего брата, также ушёл в свой мирок, расположившись на диванчике. Часы, проведённые за занятием любимого дела для Ли проходят незаметно, он то и дело восхищается Баном с новой силой, с каждым действием которого он всё больше хочет походить на него. Также прислушивается к его советам, которые успевает давать старший, пока тот несколько минут может ничего не говорить по радиостанции. Радиоведущие разговариваются за небольшим перекусом, который должен был быть обедом, а Феликс впитывает каждое слово старшего словно губка. Пытается настроиться на работу, в которой он будет вести всё самостоятельно; получает много слов поддержки и веры в него, что даже сам чувствует своё раскрепощение и готовность к делу. Время неумолимо приближается к отметке начала эфира, в главной роли которого выступает Ли. Также вовремя поспевает мальчишка, что должен был сегодня помогать новичку, и сразу же входит в курс дел, активно обговаривая оставшиеся детали с обладателем сего «переполоха»… — Тебе точно нормально из-за меня присутствовать здесь, хотя у тебя выходной? – Чан с Джисоном уже покинули помещение, пообещав в дороге обязательно послушать ту волну, на которой будет вещать Ли. Вот только осталось одно «но», Феликс чувствует вину перед Чонином, который и должен был сегодня его если что направлять, и в принципе за всем следить. Он ведь всё ещё школьник, особенно зная тот факт, что Ян ужасно уставший и вымотанный после недели экзаменов. — Прости, что тебе приходится водиться со мной, – юноша виновато отпускает взгляд, поджимая губы, когда уже устроившись на мягком кресле, вспоминает последнюю волнующую его вещь. — Не стоит извиниться! Меня всё же не насильно заставили, а я сам согласился, – Чонин пытается развеять какие-либо сомнения на его счёт, активно жестикулируя, дабы бы добавить больше искренности своим словам. — Мне честно не трудно подставить своё плечо если что, и я действительно очень восхищён твоим подходом к делу, – продолжает уверять школьник, немного в упор смотря на Феликса, пока тот наконец мило кивает, улыбаясь в ответ на улыбку другого. Он решает довериться Чонину. Последние приготовления подходят к концу, и Ли полностью готовый приступить, берёт лежащие неподалёку от себя наушники, надевая, поправляет, чтобы было более удобно; пододвигается к ещё выключенному микрофону, кладёт листы со сценарием поблизости, и прочищает горло. Мелодия подходит к концу, и Чонин, сидящий рядом, который должен был в ближайшее время работать с аппаратурой, убавляет песню на минимум, включая микрофон Феликса. Он обращает свой взор на юношу, который прикрыв глаза на миллисекунду, приветствует радиослушателей, делая свой голос максимально приятным, и не забывая про выразительность, даёт начало своему сольному эфиру.

***

Так как смена Сынмина приходится как раз на тот промежуток времени, когда люди заглядывают за покупками в конце своего рабочего дня, потому наплыв покупателей был масштабных размеров для районного магазинчика. Пришлось очень активно и оперативно заниматься обслуживанием, но юноша не унывал, а наоборот каждого приветствовал своей самой яркой улыбкой, на которую был способен. К тому же ему улыбались в ответ пусть и уставшие лица, но это придавало ему сил. Как только пик прошёл, наступила время перерыва, и Ким предварительно поставив табличку, предупреждающую о перерыве на десять минут, к слову данный факт был абсолютно нормальным, пошёл на поиски своего будущего, а главного лёгкого вечернего перекуса. Ким решил обойтись обычной шоколадкой и напитком в виде молока. Также достал из портфеля книгу, которую он читал исключительно в такие моменты, а делает он так, чтобы история, заключённая в ней была связана с одним определённым местом. Время за чтением проносится незаметно, к этому добавляется ещё и отсутствие покупателей. Но вот не задача, Сынмин оказывается на последней станице книжонки, читая тихонько вслух заключительные строки. С тяжёлом вздохом он закрывает прочитанную историю, которая оставила определённый след на душе, оставшись в укромном уголке сердца. Ему всегда было сложно расставаться с героями шелестящих страниц, за жизнью которых ему посчастливилось наблюдать, потому Сынмин давал себе отдых перед прочтением следующего произведения. И так как этот период настал, он немного завис в нерешительности своих последующих действий, но в итоге всё же начал размышлять о том, чем можно было заняться. Пока радиоприёмник не с того не сего начал шуметь, издавая далеко неприятный шум в кругу слуха. Сынмину приходится подняться со своего нагретого места, и отойти немного в сторону предмета, издающего то самое шипение. Он тыкает первую попавшуюся кнопку, не особо разбираясь в данной аппаратуре, но как не странно попадает именно в нужное место, так как радиоволна переключается, сменяясь на нудное бормотание. Ким хмурится, и не особо вслушиваясь в говор, вновь и вновь жмёт на чёрную кнопку, ведь ничего не заинтересовывает его, но он не сдаётся, надеясь найти хотя бы более менее подходящую волну. И так по его мнению остаётся последняя радиоволна, при включение которой слышатся какие-то слова явно из последних строчек неизвестной песни. Юноша решает дать шанс, и терпеливо ждёт, чтобы услышать максимально приятный голос, что точно будет хорошо сочетаться с его мыслями, при этом находясь на фоне. Мелодия подходит к концу, и буквально спустя секунду, слышится до боли знакомый голос, который сразу пытается распознать Сынмин, полностью погружаясь в приятный тембр ведущего, который имеет низкий, но в некоторой степени бархатный голос. А как только его слова наконец достигают слуха Кима, в его голове вмиг всплывают отрывки утренней встречи с тем красивым юношей; он застывает словно ледяная статуя, зависая на голосе ведущего, которого он так сильно и вынужденно пытался выкинуть из своей головы весь оставшийся день. Незнакомец ни в какую не хотел покидать его мысли. Правда из некого ступора вынужденно выводит только что зашедший посетитель, и Ким вырывается из оков голоса человека, точно действующего на него как сирена, возвращаясь на своё законное место работы. Покупателем оказывается пожилая женщина, которая как-то слишком уж молниеносно для юноши, набирает в руки несколько нужных продуктов, и подходит к кассе. Сынмин как подобает вежливому продавцу, приветствует старушку, а в ответ получает слова о включенной радиоволне, из прибора которого всё ещё раздаются фразы на какую-то интересную тему, и о том что, той знакома данная волна. — Слушаю днями напролёт, и ещё не слышала, чтобы она у Вас тут была включена, – рассуждает покупательница, сопоставляя в голове замечанное. — Я только недавно наткнулся на эту волну, но думаю когда будет моя смена, точно буду настраивать для вас, – пробивая покупки, между диалогом говорит о вышедшей цене, и принимает деньги. — Было бы очень здорово! Я могла бы даже выходя из дома ничего почти не пропускать, – она мило улыбнулась, закрепляя обещание, пожелала хорошего конца рабочего дня, и ушла. После покупатели заходили лишь изредка, Сынмин активно вслушивался в голос из радиоприëмника, и чувствовал себя просто чудесно, несмотря на поздний час и усталость, но с быстротой прошедшего времени и вовсе можно было никого не ожидать. Потому он решил заполнить свой дневник, куда записывал свои эмоции, возможно мысли – всë чем только можно было красочно описать его очередной день. Открыв на нужной ещё пустующей странице, юноша принялся строчить то, что он пережил. Начиная с своего вроде бы лучшего за последние дни пробуждения, о рассеянности, из которой последовало новое знакомство, и новые для него внезапно пробудившиеся чувства. Поставив очередную еле заметную точку, Сынмин было хотел закончить на ещё одном предложение в этой истории, протянувшейся на одну с лишним страницу из-за всех буйных эмоций, как вновь послышалось то самое шипение со стороны. А за окном прогремело, сверкнула молния, и послышался накрапывающий дождь, который точно с каждой секундой становился крупнее, ещё звонче ударяя по здешним крышам и уличной плитке. Юноша устало вздохнул, собираясь вновь настроить радиоприëмник, но его отдëргивает звук открывающейся стеклянной двери, из которой шум дождя доносится на более повышенной тональности, та захлопывается, но Сынмин этого не слышит. Перед входом стоит немного промокший человек, отряхивающий свою верхнуюю одежду. Это тот самый незнакомец. А вселенная будто специально убрала все мешающие звуки вокруг, как и время словно приостановило ход. — Где у Вас зонты? – голос только что вошедшего рушит всю иллюзию; на свои места возвращаются посторонние звуки и минуты, также сбивчевое дыхание Кима, который дрожащая рукой указывает в нужную сторону, провожая взглядом фигуру. Сынмин поспешно отворачивается спиной, и прижимает к себе руки, учащëнно дыша, пытается успокоиться, но не удаётся. Гулко стучащее сердце бьëтся с бешенной скоростью, что эхом отдаëтся в ушах. По правде говоря данное состояние у него впервые, ну может, где-то в далёком прошлом он испытывал подобное, но на сегодняшний момент это чувствуется не более, чем реально. У юноши взгляд лихорадочно бегает из сторону в сторону, пытаясь сообразить, как можно вмиг принять спокойное состояние, а не стоять на дрожащими ногах, и хорошо бы прекратить тряску внутри себя. Если тот незнакомец заметит его странное поведение, то явно подумает всякое, абсолютно не то… — Извините, можете ли вы мне помочь достать рамëн? – из-за раздавшегося голоса со стороны, меж рядов продуктов, Ким характерно вздрагивает, и поспешно поворачивается дабы кивнуть; и явно видит на лице человека, по чьей вине с ним всë сейчас и происходит, секундную улыбку… Сынмин прочищает горло, зачем-то поправляя рабочую одежду, мысленно настраивается вновь оказаться близко, по крайней мере для него, с всё ещё незнакомцем, которого с первого взгляда очень хотел узнать получше – настолько привлёк тот юноша. Ким не особо заставляя ждать, кажется, своего последнего покупателя сегодня, оказывается с тем рядом; немного притормаживая, когда замечает уставшее выражение лица, с которым приходил каждый второй посетитель магазина, но именно этого светловолосого парня ему хотелось укутать в одеялко, подарить любовь и заботу. Сошёл ли Ким Сынмин с ума? Да, у него определённо едет крыша из-за него. Феликс отвлëкшись на телефон после прихода уведомления, молча указывает на нужную ему пачку, что покоилась на самой верхней полке, а Сынмин замечает милую деталь того, что он чуть возвышается над светловолосым. Юноша наконец достаёт нужный продукт, и снова переводит взгляд на набирающего что-то в своëм смартфоне Ли, и в его мыслях проносится, что он хотел бы вечность смотреть на это чудо. Быстро ответив на сообщение, Феликс откладывает смартфон в карман, всё же он понимает, что заставляет ждать человека, у которого попросил помощи. Вот только Сынмину кажется было бы лучше, чтобы он так и не поднял голову, устремляя удивленный на него взор. Ким не выдерживает и секунды взгляда чужих глаз на себе, и слегка отворачивается в сторону, смотря на соседнюю витрину, а дрожащими руками протягивает тот самый злочастный рамëн. — Ты тот самый, который обронил свой справочник сегодня утром? – скорее утверждая, но с вопросительным тоном всё же уточняет Ли, который прекращает смотреть в упор, замечая явную напряжëнность в фигуре напротив. — Да… Это был я, – Ким неловко сжимает ладонь от прикосновения, передавая упаковку в руки его будущего обладателя, и к тому же вспоминает смущающую сцену из недалëкого прошлого. После в воздухе повисает недолгая тишина, кажется двое уходят в свои мысли, когда их зрительный контакт продолжается больше обычного, но пока что они так и не поймут об идентичности сюжетных картинок, быстрым потоком проносящихся перед их глазами. — Сегодня вечером я слышал тебя… в роли ведущего, – запинаясь, но чëтко наконец произносит Сынмин, когда слышится звук грохота непогоды, и перешедший в ливень дождь, который словно толкает юношу на данный шаг, а точнее продолжение разговора. Феликс застывает, и с каждой секундой раскрывает глаза всё шире и шире, он точно никак не предполагал о таком стечение обстоятельств, которым даже не знает стоит ли радоваться. А что вообще испытывать? Он медленно краснеет от того факта, что человек напротив его слушатель, по крайней мере он является тем, кто был свидетелем его эфира. — Правда?.. Сегодня был мой первый официальный день на радио, – сам того не понимая, юноша выдаëт нервный смешок, что не укрывается от внимательного Сынмина. — Думаю это был самый, для меня к тому же первый в своём роде, особенный эфир, – Ким не преувеличивает абсолютно, говоря чистейшую правду, и мягко улыбается, когда вспоминает свои ощущения. Почти ничего не ожидающий перед ним Феликс, немного резко вскидывает голову вверх, постепенно расцветая от слов другого, что даже Сынмин видит искрящиеся глазки, в которых словно радостно начинают играть искры счастья. После Ли засыпывает Кима вопросами на счёт того, как, да, что, также они обсуждают отдельные сценки, которые кстати шли по заранее сделанному сценарию, и те реплики, что ведущий вставлял от себя. Пока они так сильно болтали, ведь никто не мог им помешать с интересом вести диалог, Сынмин, как и подобает продавцу, пробивает пачку рамëна и не особо известный газированный напиток, который решил испробовать сам покупатель. Стрелка часов с бешенной скоростью двигалась по последним минутам часа, тем самым приближаясь к самой высокой отметке, когда и будет закончена смена Сынмина. Он всё ещё волнительно ведёт разговор, и чем дольше они разговаривают, тем больше Ким начинает понимать, что это не может длиться вечно. На улице уже ничего не гремит, но ливень во всю затапливает дороги, образовывая характерных размеров лужицы по периметру. Добираться до дома однозначно будет затруднительно, если взять и полностью вошедшую в свои права темноту приближающейся ночи. — Как думаешь ты хорошо сдал экзамен? – Феликс поворачивается в сторону выхода, но пока торопится выходить из магазинчика, раз задаёт очередной вопрос, но уже касающийся совсем не его. — Думаю, я сделал всё возможное, – Сынмин с лёгкостью повторяет фразу, которую сказал ему Ли в их первую встречу, пожимает плечами, обращая свой взор, на секунду, на настенные, тихо тикающие часы. — Рад слышать! Уверен, ты хорошо справился, Сынмин, – Феликс всё же покидает помещение, освещая своей лучезарной улыбкой в этот день, в последний раз. И произносит имя Кима, которое прочëл на бейджике, прикрепленном на правой стороне, отчего обладатель шумно выдыхает. — Было приятно вновь с тобой увидеться, Феликс, – юноша тепло улыбается, смотря в сторону ушедшего Ли, скрывшегося за пеленой дождя, и имя которого он точно никогда не сможет забыть. Как и момент их знакомства, которое ярко отпечаталось у него в памяти.