После

После. — Что? Нет. Убери это от меня. — Уилл, мне нужна твоя помощь. — Я же не врач, я не смогу.   — Сам я это сделать не смогу, не волнуйся, я буду говорить что делать. — Ганнибал протянул мне скальпель, на который я смотрел, словно на ядовитую змею. Мне и самому требовалась помощь, но пока что, меня заклеили пластырем на скорую руку. Пулевое ранение было значительно серьёзней, чем мои ножевые. И если Ганнибал умрёт от потери крови или просто потеряет сознание, то я следующий, так как помочь мне будет не кому. Ганнибал сможет сам себя зашить, а вот с вытаскиванием пули, будет сложнее. Это предстояло сделать мне. Я делал всё в точности как он мне говорил, но поддцепить пулю с первого раза всё равно не смог. Мне казалось, что обезболивающее не действует и ему больно, хоть он этого и не показывал. Меня должна была бы радовать его боль, ведь он столько боли причинил мне. Но я не был рад, меня это мучило. Я не хотел делать ему больно, никогда не хотел и в этом была горькая правда. Он с лёгкостью причинял мне физический и эмоциональный вред, а у меня хватало на это смелости лишь в собственном воображении. Наконец-то пуля оказалась в металлической миске, а мне казалось, что у меня сейчас голова взорвётся от напряжения. — Всё хорошо Уилл, ты отлично справился. Спасибо. — Я лишь кивнул, от волнения голос пропал. Ганнибал зашивал сам себя, со спокойствием сытого удава, пока я держал для него зеркало.  — Ты как? Держишься? Ещё чуть-чуть и я займусь тобой.  — Я в норме, не волнуйся. Я врал, на самом деле мне было крайне фигово и я вот вот должен был потерять сознание. Комната вращалась всё сильней, в голове стоял посторонний звон, словно бой церковного колокола. В какой-то момент всё почернело, словно меня медленно накрыли чёрной вуалью.  Очнулся я уже в постели, грудь горизонтально перемотана бинтами. На онемевшей щеке я нащупал аккуратные швы. Провёл языком по по нескольким пострадавшим зубам. Мне предстоит поход к стоматологу.  — Очнулся? Как раз вовремя, я приготовил для тебя куринный суп. — Ганнибал сморщился, от столь банальной характеристики его труда. — Бульон из цыпленка Силки. Чернокостная птица которую в Китае ценят за целебные свойства, ещё с седьмого века. Дереза, женшень, имбирь, красный финик, анис звездчатый? — Доставая из памяти воспоминания, которые кажется происходили в какой то другой жизни, я невольно улыбнулся. Лицо Ганнибала просияло, кажется он никогда не улыбался столь искренне.  — Ты помнишь? — Я помню.  Он поставил на кровать столик-поднос. Суп пах изумительно прекрасно. Впрочем как и любое блюдо, приготовленное Ганнибалом. В искусстве кулинарии ему равных не было. — Как твоё самочувствие? — Ганнибал заботливо положил руку мне на лоб.  — Жара больше нет — это хорошо. — Он убрал ладонь, а я почему то ощутил печаль. — И долго я был в отключке?  — Семнадцать часов.  — Ого. А ты? Ты сам как? — Внимательно всматриваясь в его лицо, я заметил, что он несколько бледен и вымотан. Ему бы самому лежать, а не мне супчики варить.  — Тебе нужен отдых, я бы обошелся и без супа.  — Всё в порядке, мне приятно заботиться о тебе. — Его ласковый тон заставил меня смутиться. Я вспомнил слова Беделии. «Он желает вас». На сколько процентов она была права? Глядя сейчас на сверх заботливого Ганнибала, со взглядом преданной собаки, думаю она права процентов на двести. Копаясь в картинах прошлого, я вспоминал, что он смотрел на меня так очень часто, особенно после моего освобождения из тюрьмы. Это началось тогда? Он засадил меня за решётку, я чуть не сел на электрический стул по его вине, но и вышел благодаря ему. Он сделал всё, что бы посадить меня и что бы меня освободить. Тогда я считал, что это всё лишь манипуляция. Способ контроля разума, продолжения не адекватной психотерапии. Игра разумов, битва интеллектов. Так мне это виделось и по большей части так оно и было. Видимо не так уж я и умён.  — Ляг и отдохни Ганнибал. — Я похлопал рукой по свободной половине кровати. Приглашать дважды, его не пришлось. Он перелез через меня и медленно расстянулся на кровати.  — Супчика? — Ганнибал усмехнулся, не открывая глаз. Он мне не ответил, потому что уснул, едва его голова коснулась подушки. Умиротворение на его лице, вызывало лишь желание любоваться. Так я и делал, я любовался. Это было так странно, смотреть на него, когда он спит, когда он уязвим и беззащитен. В таком положении, я кажется не видел его никогда. Доверие, вот что было ещё. Он мне доверял. Где-то в этом доме наверняка должен был быть телефон, я мог пойти поискать его прямо сейчас. Позвонить Джеку, вызвать ФБР. А быть может взять вон тот нож для бумаг и навсегда покончить с Потрошителем. Он не успеет мне помешать. Столько возможностей и все правильные, все оправданы. А я просто лежал и смотрел как он спит и больше мне ничего не хотелось. Только смотреть. Ну возможно я и хотел чего то ещё. Его чёлка теперь была гораздо короче. Интересно, кто тот смельчак, что стриг и брил его? Несмотря на скромную длину, несколько прядок упали ему на лоб, из-за чего он морщил лицо во сне. Это было такое забавное зрелище. Интересно, а Ганнибал боится щекотки? Я осторожно убрал прядь волос с его лица.  Переставив поднос на тумбочку, я попытался повернуться на бок, но боль в теле мешала этому. Я даже не мог понять, что и где у меня болит сильнее. Ответ: везде. Синяки, ссадини, возможно трещины или переломы. Ничего нельзя было исключать. Мне пришлось остаться в том же положении, хотя спина уже затекла. А вот Ганнибал спокойно менял положение тела. Он перевернулся в мою сторону и его рука упала на мой обнаженный живот. Я замер, застыл, заледенел, обратился в камень. Что за нелепая реакция? Меня словно ударили, вылили ведро холодной воды на голову, кинули в сугроб. Он уткнулся лицом мне в плечо, прижимаясь крепче. А меня словно парализовало — это было не произвольное движение, но в нём было столько интимности, что меня это напугало. Неизвестно, сколько времени я так пролежал, но в итоге сон, оказался сильнее.  После пробуждения, я чувствовал себя почти человеком. Комната больше не кружилась, звон в голове утих до терпимого состояния. Всё тело по прежнему адски болело, но я мог хотя бы сменить позу и самостоятельно сесть. За окном было темно. Ночь или раннее утро? Ганнибала рядом не было, но за дверью из мутного стекла горел свет и был слышен шум воды. Он принимал душ, а гипнотизировал дверь, вновь ощутив укол не обоснованного беспокойства. Я не в опасности, так от куда взялось это чувство? Дверь открылась, из ванной повалил густой пар и тепло, а на фоне этого стоял Ганнибал в одном полотенце. Он выглядел значительно лучше, бледность и усталость прошли и если бы не свежий шрам, и множество синяков на теле, то и не скажешь, что совсем не давно он участвовал в ожесточёной схватке.  — Пить хочу. — Я виновато улыбнулся, словно признался в чём то постыдном. —  Я принесу.  — Я сам. — Ганнибал замер, с не одобрением во взгляде. — Не смотри ты на меня так. Это у тебя было пулевое ранение, а меня всего лишь ножичком почикали. Я в норме. — Опустив босые ноги на холодный пол, я ощутил маленький восторг. Успешно поднялся на ноги и рухнул на пол. Коленки предательски задрожали и я не удержал равновесие. Постыдное падение.  — Проклятье! — Я со злостью ударил кулаком по полу. — Ганнибал незамедлительно кинулся ко мне на помощь.  — Я сам! — Звук голоса оказался громче и злее, чем следовало бы. Ганнибал послушно замер, давая мне шанс не растерять последние крупицы собственного достоинства. Не без труда, но я сел на край кровати.  — Как тебе удаётся так быстро восстановиться? Открой секрет.  — Нет ни какого секрета, Уилл. У нас просто разные физические возможности. Тебе всего лишь требуется чуть больше времени, не волнуйся. Не вставай пожалуйста, я принесу тебе воды и ужин.  Мы ужинали вместе, всё тем же вкусным куриным супом. И впервые молча. Каждый думал о своём и не хотел делиться с другим. Я бы многое отдал, что бы узнать о чём думал Ганнибал. Или нет? Скорее всего мы думали о разных вещах, но были и общие темы. Он не спрашивал о том, что будет дальше. Что будет после того, как мы восстановимся от травм? Он не спрашивал, хочу ли я сдать его обратно властям или убить. А я не хотел, что бы он спрашивал. Потому что у меня по прежнему не было уверенного ответа на простой вопрос. Как поступить правильно? И как понять, что это решение правильное? Взгляд скользнул по обручальному кольцу и на меня накатило чувство стыда. Я так углубился в собственные переживания, что совсем забыл про Молли. Что ей рассказали в ФБР? Или она прочла какие-то гнусности в газете? Страшно представить, как она сейчас там сидит дома и в полном неведении. Я несу ответственность за неё и за Оливера. Как я могу оставить их? Как я могу остаться с ними?  — Уилл? Ты меня слышишь? — Я моргнул и сфокусировал взгляд. — Прости, я задумался. — Да, я заметил. Ты очень глубоко ушёл в себя. — Ганнибал чуть усмехнулся.  — Так что ты говорил? — Я сказал, что пойду спать в соседнюю комнату, что бы не мешать тебе. Вчера я был совсем без сил, ты уж извини меня.  — Тебе не за что извиняться и нет.  — Что, нет? — Ганнибал непонимающе нахмурился. — Я не хочу что бы ты уходил в другую комнату. Останься. — Это слово застыло в воздухе, повисло над нами словно облако. Я чувствовал его вкус на губах, вкус ожидания и надежды. Вкус сладости и горечи. Останься. Такое обычное, но такое важное слово. Я хотел что бы он остался, и я сам хотел того же. Я хотел остаться с ним и это был ответ, на главный вопрос. Возможно я всегда его знал, но боялся признать это.  Мы спали, повернувшись лицом друг к другу. Точнее не спали, а смотрели друг на друга и по прежнему молчали. Нам кажется впервые, было нечего сказать друг другу, а быть может нам теперь и говорить не обязательно?  На следующий день, я стоял в гостиной и смотрел через окно на труп Красного дракона, попивая кофе. Пейзаж был так себе. Труп начинал разлагаться.  — Почему ты не выкинул его в океан? Он же воняет уже. — Оставил для ФБР, когда они сюда приедут. Кстати, когда это произойдёт? — Ганнибал говорил и выглядел совершенно спокойно, но он всегда так выглядит, даже когда в ярости.  — Не знаю, может никогда.  — Я хочу знать, нет я должен знать. Что ты решил Уилл? Что будет после? — Я посмотрел на него, долгим изучающим взглядом, а потом прикоснулся пальцами к его лицу. Этот жест шокировал нас обоих, но это было сейчас не важно. — Ты ещё хочешь, что бы я уехал с тобой?  — Да, хочу. Очень хочу. — На лице Ганнибала появилась такая надежда, словно включили новогодние гирлянды.  — Тогда я поеду, туда куда скажешь, но прежде чем мы исчезнем навсегда, я должен закончить дела дома. — Я не произвольно коснулся обручального кольца. Эти не законченные дела, разобьют сердце хорошей женщины. Молли этого не заслуживает, но я должен поступить справедливо, даже если дорогим людям будет больно. Ганнибал понимающе кивнул.  — Что ж, у меня здесь тоже осталось одно дело, которое следует завершить.  — Я так понимаю речь о Беделии? — Мне не составило труда, уловить его мысль.  — Да, речь о ней. Я обещал поквитаться с ней, а слово я держу. — А что если я попрошу сделать всё по моему? — Надо понимать, в этом случае, она останется жива? — Ганнибал недовольно нахмурился. — Да, но тебе понравится, я обещаю.