Прибрежный воздух

Она идет по пляжу босиком. Мокрый песок забивается между пальцами, на него налипает сухой, медленно натирая нежную кожу. Всё как в фильмах, в клипах: закатное солнце на Лериной коже такое нежное, что она чувствует его тепло почти как невесомый шелк своего платья. Всё вокруг кажется ненастоящим, сценой из кино, потому что на самом деле ей не принадлежит: платье и неудобные босоножки ей купил Сергей, стоило задержать взгляд на витрине. Не потому, что Лера захотела — просто Сергей может. Этот пляж, душные сумерки и влажный воздух вызывают у неё только головную боль и скуку, и никогда она героиней красивого кино быть не хотела — но уже никуда не сбежать. Правильным и желанным Лере кажется содрать с себя платье, выбросить сумку в океан, закопаться в песок, пока не покажется знакомая ей черная земля, и свернуться калачиком на дне ямы — ей принадлежит только нагота. Это было бы гораздо честнее. В конце песчаной косы, где начинается терраса ресторана, Олег и Сергей танцуют под босса нову, но в каком-то своем ритме. Их руки на талии друг друга, бедра раскачиваются — Сергей одевает их в белое, но в закатном свете всё становится тлеющим, алым. Олег танцевать не умеет — Сергей переводит на язык плавных движений то, как они хотят друг друга, и Леру их бесстыдство, как всегда, завораживает. Честность не стоит ничего. Её платье — семьсот долларов. Бокал белого вина, который она хочет пойти и допить прямо сейчас — тридцать пять. Лера проходит мимо, прямо к их столику в самом углу террасы. Дерево нагрелось за день под солнцем, и наступать на него приятно — она пользуется тем, что все сторонятся их общества, и никакой официант не посмотрит искоса за принесенный босыми ногами песок. Вчера Сергей и Олег ругались как будто насмерть, не стесняясь Лериного присутствия. Ей было, честно говоря, наплевать. Олег всего-то упомянул, что старый знакомый предложил два месяца поработать в соседней стране. Сергей вылетел из-за стола как ураган, а сегодня смотрит на Олега как новобрачный, забыв свои и чужие злые слова, притираясь бедрами и заигрывая, будто с незнакомцем. Лера подозревает, что в этом больше притворства. Вчера на её долю выпало его успокаивать — Сергей привычно рухнул к её ногам, не спрашивая, может ли она, хочет ли она собирать его по частям. — Сколько бы я ни делал, он всегда будет… в лес смотреть, — Сергей курил, глядя на переливающийся город под их балконом, пока Лера мерзла, — да и… Я знаю, что он любит, что никуда не денется. Олег мне все уже много раз доказал. Всё равно невыносимо это его желание куда-то сбежать от меня на войну. — Разве ты сам не хочешь постоянно куда-то сбежать? — она отчаянно хотела забрать у него пиджак, но не спрашивала. — Это я хотела… впрочем, неважно. — Нет, ты договори, — Сергей впервые повернулся в её сторону, — раз начала. Лера сомневалась, стоит ли говорить, не в состоянии трезво оценить, чего эта правда будет стоить. — Я всё сделала, чтобы прожить эту жизнь по восходящей прямой, пока хватит сил, — она старалась смотреть в глаза, — выбрала надежную профессию, не влипала в неприятности. Знать, что тебя ждет завтра — большая роскошь, и я зарабатывала на неё, — она прикусила губу, подбирая слова, — только всё равно вышло иначе. Я думаю, тебе нравится не оставаться на месте после того, как ты все потерял, — её слушали с непроницаемым лицом, — ведь так ты не успеваешь привязаться. Просто… наслаждаешься тем, что берешь. А бесишься, потому что Олег, как всегда, нарушает этот порядок. Улыбка расцвела на его лице, как росчерк скальпеля по коже. — Ты несчастна, дорогая? Из его тела вмиг ушла вся слабость. — Я счастлива так же, как все мы трое, — она подошла к нему почти вплотную, — так счастлива с того момента, как мы сбежали. Лера предлагала ему выпить, но Сергей не хотел ни вина, ни виски; она предлагала ксанакс, но Сергей сказал приберечь для себя. Сошлись на десяти пощечинах и быстром грубом сексе. Секс, как всегда, хороший, но Лера всегда делает это ради того, чтобы услышать, как Сергей умоляет её, не в состоянии приказывать. Олег пришел в их постель ночью и молча лег, обнимая Сергея со спины. На самом деле, Лера не знает, почему Олег рвется куда-то из рая, который Сергей выстроил для них. Может, Олег тоже видит, как под нежностью кроется всепоглощающая вина, с которой Сергей жить не умеет; может, его гнетет, какой на самом деле хрупкий их хрустальный дворец — и что именно Сергей может в любой момент его разрушить. Лера видит — и сбежать ей хочется постоянно, но это желание только монотонно ноет в её груди, никогда не находя выхода; Лера-то Сергея не любит. Она бы хотела — но онемела, превратилась в ледяную королеву до того, как разглядела, за что могла бы любить. В чувствах Олега не приходится сомневаться, и может быть поэтому красивая ложь для него невыносима. Но честность стоила ему здоровых рук, бессчетного количества ранений и жизни, в которой не было больше никого, кроме Сергея. Костюм Олега стоит две с половиной тысячи долларов. И может, этот вечер её душит; может, иногда она смотрит на море и видит берег Адлера, и кажется, что её восьмилетнюю сейчас позовут обратно родители, ведь волны слишком высокие, чтобы купаться — и это больно. Но вместо сгоревшего прошлого, которое не вернуть никак, ей досталось настоящее, из которого Лера хочет выжать всё, что сможет. Она допивает свое вино и встает, чтобы присоединиться к танцующим.