Кто влюбился в него первым

Один 26.03.2021 Две недели репетиций, полмесяца съемок. Впечатление Гун Цзюня о Чжан Чжэхане изменилось: из крутого парня тот стал превосходным актером. Кроме того, Чжан Чжэхань и правда боялся жары. Они часто вынужденно трогали друг друга во время съемок, и каждый раз Гун Цзюнь поражался, какой высокой была температура его тела. Если бы Чжан Чжэхань не был его старше, Гун Цзюнь бы непременно обозвал его “маленькой печкой” и постоянно издевался. Но Чжан Чжэхань был его старше, так что Гун Цзюнь не осмеливался. Он почтительно склонял голову, много и усердно работал и общался с ним исключительно профессионально. Он давил в себе желание извиниться за каждую дерзость этого нахала Вэнь Кэсина. Гун Цзюнь слегка побаивался Чжан Чжэханя. Этот страх возник из-за того, что Чжан Чжэхань достиг гораздо большего, чем многие в его возрасте. У него за плечами было столько лет опыта, что Гун Цзюню просто нечего было противопоставить. Чжан Чжэхань часто шутил и дразнился во время съемок. Прикосновение к его коже обжигало сильнее огня. Чжан Чжэхань боялся жары, но позже Гун Цзюнь понял, что и сам начинает ее бояться. Поэтому, едва открыв глаза, Гун Цзюнь не спросил, где он находится, или что делает у его кровати Чжан Чжэхань, постриженный под ежик и в своей белой толстовке похожий на маленькое снежное моти. Он выпалил первое, за что спросонья зацепился его разум. – Тебе не жарко? – Жарко? – взгляд Чжан Чжэханя стал острым как лезвие. – Вау, Гун-лаоши, потрясающе, что ты вспомнил. По-прежнему бессознательно, Гун Цзюнь спросил: – Вспомнил что? – Закрывай глазки и спи, – ответил Чжан Чжэхань уже мягче. – Мне пора, мне правда нужно идти, даже если ты смотришь на меня вот так. В этот момент до Гун Цзюня дошло, что что-то было неправильно. Его сознание начало проясняться, в голове звенел сигнал тревоги. Пока он раздумывал, как лучше всего спросить, что происходит, Чжан Чжэхань неожиданно наклонился к нему. Тонкие губы внезапно оказались очень близко, и Гун Цзюнь почувствовал, что его поцеловали. Белая толстовка задела лоб, и этого хватило, чтобы Гун Цзюнь непроизвольно разомкнул губы. Чужой язык мягко лизнул его, а затем Чжан Чжэхань отстранился и снова закрыл рот косметической маской. Гун Цзюнь возбудился. Затем ужас от того, что он возбудился, тут же смыл все возбуждение. Член еще оставался твердым, когда Чжан Чжэхань дразняще взял его в руку – не просто взял, а надавил большим пальцем на головку, заставляя его возбудиться вновь. Если бы из биения сердца получали энергию, Гун Цзюнь единолично мог бы освещать Шанхай на протяжении четырех месяцев. Это не продлилось бы дольше только потому, что оставшаяся энергия сосредоточилась в той части тела, которую держал Чжан Чжэхань. – Отдыхай, – Чжан Чжэхань по-кошачьи улыбнулся. – Мне надо успеть на рейс. Гун Цзюнь дернул Чжан Чжэханя на себя и прижал к кровати. Он не знал, почему поступил так. Его тело отреагировало быстрее, чем мозг. Чжан Чжэхань нисколько не сопротивлялся. Он просто поднял руку и небольно ущипнул Гун Цзюня за нос. – Ну, ну. Приходи посмотреть на меня в Бэйхай, если будешь не занят, – сказал Чжан Чжэхань утешающе. – Скоро мне утвердят расписание шоу и прямых трансляций. В худшем случае мы увидимся в начале апреля. У Гун Цзюня путались все мысли. Он видел, как рот Чжан Чжэханя открывается и закрывается, но не слышал произносимых слов. Он посмотрел на алеющие кончики ушей, мягкую линию губ. Опустил глаза на его гладкую челюсть, на горло и оставленный на нем тусклую, едва различимую красную отметку. Изгиб его шеи, казалось, приглашал заглянуть еще ниже. Даже Вэнь Кэсин не был столь возмутительным, каким он был сейчас! Это точно сон! – Я не надел подвеску, спрятал ее, – Чжан Чжэхань погладил его по щеке. – Отпусти, мне пора. Гун Цзюнь ошеломленно отпустил. В течение следующего часа, пока его ассистентка не начала стучаться в двери, чтобы напомнить о рейсе на самолет, Гун Цзюнь залез в телефон и проверил каждый свой аккаунт в социальных сетях. Пять вещей были неоспоримы. Первая: сегодня было 26-е марта. 2021-го года. Вторая: “Далеких Странников” уже закончили снимать. Они не только полностью вышли в эфир, но стали чудовищно популярными. Третья: Его диалог в Вичате с Чжан Чжэханем, Чжан-лаоши, Чжан-цяньбэем был ненормальный, очень ненормальный, ненормальный в смысле сахарных поцелуйчиков, покрасневших ушей и абсолютного бесстыдства. Четвертое: у них получилось, дагэ, у них все получилось. Пятое: у него была амнезия? 26.06.2020 Гун Цзюнь долго ждал этого дня. По неизвестным причинам 26-го марта 2021-го года он поменялся телами с собой из прошлого и вернулся в 26-е июня 2020-го года. Таким же образом, по неизвестным причинам 26-го июня 2020-го года он попал в будущее в 26-е марта 2021-го года. Этот раз был вторым, так что Гун Цзюнь знал: в его распоряжении всего один день. Открыв глаза, он сразу понял, где находится. В это время Чжан Чжэхань уже проснулся и играл в гольф в своем номере. Гун Цзюнь помнил, что в этот день они снимали сцены в Долине Лунъюань: бой с Е-цяньбэем и несколько сцен, где они попадают в ловушку и падают с моста. Он также вспомнил, что завтра утром Чжан Чжэхань выложит в Вэйбо неясный и двусмысленный пост. Сам он был озадачен, но не смел прямо спросить, что случилось. Чжан Чжэхань действительно играл в гольф. Гун Цзюнь волновался, стучась в его дверь, и это чувство усилилось, когда он увидел Чжан Чжэханя. Тот приветливо улыбался. Его волосы были собраны в маленький хвост. Гун Цзюнь слишком привык к стрижке под ежик. Его сердце на секунду сжалось, и мысли невольно уплыли прочь, во вчерашний вечер, когда после съемок “Счастливого Лагеря” он сложил Чжан Чжэханя пополам и, прижимая его бедра к груди, грубо вбивал в кровать. – Что такое? – нахмурился Чжан Чжэхань. – Ты чего завис? Гун Цзюнь машинально ответил: – Смотрю на красивое лицо Чжан-лаоши. Он сам поразился тому, что сказал. Время и место явно были неподходящими. Как они общались в июне? Чжан Чжэхань безостановочно шутил, пытаясь добиться реакции. Он же вел себя сдержанно, говорил совсем немного и позволял Чжан Чжэханю быть инициатором. Чжан Чжэхань поднял аккуратную бровь. – Не такое красивое, как у Гун-лаоши. Подобное выражение лица Гун Цзюнь наблюдал множество раз. Ему нравился этот наигранно-дерзкий вид. На публике он любовался им, как завороженный, но, как только они оставались наедине, он прижимал Чжан Чжэханя к стене или кровати и ласкал его, кусая ухмыляющийся рот. И когда все завершалось, когда он кончал Чжан Чжэханю на живот или внутрь, Чжан Чжэхань, тяжело дышащий, в слезах, продолжал смотреть на него своими яркими, живыми глазами. В тот раз Гун Цзюнь не мог оторваться от него, пока Чжан Чжэхань, еще не отдышавшись после недавнего секса, весь покрытый потом, слюной и спермой, заново раскрывал себя пальцами. И его взгляд, устремленный прямо на Гун Цзюня, был напряженный, потерянный, сумасшедший. Гун Цзюнь не удержался от вопроса: – Правда, Чжэхань? Я хорошо выгляжу? Тот Чжан Чжэхань, который стоял рядом с ним, нахмурился. – Как ты меня назвал? – Чжэхань, – ответил Гун Цзюнь и хитро улыбнулся. – Тебя нельзя так называть? – Ты псих, – сказал Чжан Чжэхань. Удивление ясно читалось на его лице. – Чем занимался Гун-лаоши вчера ночью, что сегодня такой счастливый? Вчера ночью я жестко выебал тебя. Гун Цзюнь был счастлив. Как же ему не быть счастливым? – Мы прогоняли реплики вчера ночью. Ты завтракал? Ешь больше, в последнее время Чжан-лаоши ест слишком мало. Чжан Чжэхань не выдержал долго: – Ты слишком вошел в роль, лао Вэнь, много ноешь. Гун Цзюнь засмеялся: – Я ною только с тобой. – Ладно, ладно, Гун Цзюнь, – Чжан Чжэхань рассмеялся следом. – Я понял, ты теперь тоже умеешь надо мной смеяться. Глядя на его кривую улыбку, Гун Цзюнь едва не потерял контроль. Он думал лишь о том, как сжать Чжан Чжэханя в объятиях и сорвать с него штаны. И тогда эти уши мучительно покраснеют, и румянец, похожий на сыпь, спустившись по шее, дойдет до груди. Как можно не любить Чжан Чжэханя? Как он не понимал раньше? Спасибо небесам за благосклонность. Он уже украл день из будущего; теперь он украдет день из прошлого. Сегодня у него будет смелость любить. Два 26.03.2021 Выражения лиц у команды Гун Цзюня были неправильными. Очень неправильными. На 30% беспомощные, на 60% раздраженные и на 10% обиженные. Беспокойство только усилилось, когда помощница показала Гун Цзюню фотографии с Чжан Чжэханем в аэропорту. Гун Цзюнь не совсем понимал, что происходит. – Чжан-лаоши как обычно очень красивый, – попробовал он осторожно. – Как скажешь, – заявила помощница. – А еще Чжан-лаоши спокойный человек. Он одет всегда так легко, когда приходит к тебе, но когда уходит, то закутывается по шею. Можно подумать, что вы двое деретесь при каждой встрече. Дрались ли они когда-либо, Гун Цзюнь не знал. Но с железной уверенностью мог сказать, что случилось в их последнюю встречу: они переспали. На фотографиях Чжан Чжэхань, в скрывающей лицо панамке, будто бы неспешно и лениво прогуливался, слегка прихрамывая, вальяжный как объевшийся кот. Гун Цзюнь никогда не видел Чжан Чэханя таким. Ему хотелось, чтобы никто другой тоже не видел его таким. На съемках Чжан Чжэхань, с длинными волосами, в костюме, издевался над Гун Цзюнем, не встречая никакого отпора. Но вне площадки Гун Цзюнь грязно, мелочно отомстил – и Чжан Чжэхань позволил ему. Он не знал, каким Чжан Чжэхань – Чжан-лаоши – был в постели, и не смел представлять. Нет, он не представлял, как прекрасные, столь знакомые ему глаза Чжоу Цзышу наполняются слезами от похоти, как его прекрасные скулы горят румянцем в рассеянном свете, как улыбчивый рот, открывается от стона, от крика, как после быстрого грубого секса подрагивают его ноги, а на бедрах остаются следы чужих рук. Никто не посмел бы вписать что-то подобное в сценарий. Гун Цзюнь пережил сотню эмоций, глядя на силуэт на экране телефона. Он не рискнул взглянуть помощнице в глаза. Но это не он занимался сексом, не он оставлял засосы. До этого утра самым ужасным его проступком по отношению к Чжан Чжэханю был разговор с режиссером о том, что он хочет поиздеваться над Чжоу Цзышу. И в итоге Чжан Чжэхань запросто разрушил его план, положив ногу на бревно и не давая ему сесть. И беспощадно смеялся над ним еще несколько следующих дней. Так кто поверит ему? Точно не Чжан Чжэхань, тело которого было покрыто синяками и укусами любви. Гун Цзюнь снова и снова смотрел на их переписку в чате. Он подозревал, что если расскажет Чжан Чжэханю правду прямо сейчас, тот немедленно вернется и не уйдет, пока не вытянет из него все до последней мелочи. Но хуже всего было то, что именно он был зависимым в их отношениях. Когда Чжан Чжэхань снимался в Бэйхае, он слал ему сотни сообщений в день, словно какой-то жуткий сталкер. Будь он Чжан Чжэханем, и кто-то приставал бы к нему, пока он пытался заработать себе на жизнь, он бы давным-давно заблокировал его. Но последнее сообщение в Вичате было от Чжан Чжэханя. В нем говорилось, что он сел на самолет. После мучительных раздумий Гун Цзюнь решил притвориться, что не прочел его. – Подвеска, которую ты выбрал, реально уродливая, – говорила его помощница. – Чжан-лаоши она понравилось? Гун Цзюнь понятия не имел, понравилось ли она Чжан-лаоши. Но из переписки в Вичате он знал, что постоянно намекал Чжан Чжэханю о купленном подарке и настаивал, чтобы тот угадал, что это такое. Честно, его ужасно смущало собственное поведение. – Думаю, ему понравилось, он носил ее весь день, – пробормотала помощница себе под нос. Гун Цзюнь вообще ничего не понимал. Не то чтобы он не влюблялся раньше. Он не назвал бы себя неопытным или невинным. Но для него стало настоящим шоком, что они с Чжан Чжэханем были парой. Это оказалось волнительнее, чем держаться за руки со своей первой любовью под партой на уроке математики. Это было даже более невероятно, чем стать популярным и каждый день видеть себя в горячем поиске. Словно однажды ты просыпаешься, а все тебе говорят, что у тебя есть ребенок, и ему уже восемнадцать лет, и он только что поступил в Университет Цинхуа. А ты даже имени его не знаешь. Для Гун Цзюня стало облегчением, что сегодня у него не было работы. Он бы точно не выдержал интервью. Он и так был уже на пределе: общение с помощницей и коллегами ощутимо влияло на его концентрацию. И лишь когда в аэропорту, выходя в глубокой задумчивости из машины, он увидел толпу ожидавших его фанатов, то наконец осознал, насколько реальным было все происходящее. Толпа незнакомцев поймала его в ловушку. Со всех сторон его окружали улыбающиеся лица, люди звали его по имени и возбужденно кричали, и, прежде чем он успел подумать об этом, он уже поднял руку и махал им в ответ. Именно в тот момент Гун Цзюнь и ощутил: все происходящее было реальностью. Словно чьи-то гигантские руки за ночь перенесли его на вершину, позволив купаться в лучах славы. Он приблизился к Чжан-цяньбэю по статусу, но вместе с тем они стали даже дальше друг от друга, чем прежде. Только сумасшедший стал бы встречаться с коллегой в такое время. В его носу защипало от слез, пока он пробирался сквозь обезумевшую толпу. Что именно в нем привлекало Чжан-лаоши? Очевидно, не его пение. 26.06.2020 Гун Цзюнь приложил максимальные усилия, но не смог заставить Чжан Чжэханя назвать себя “Цзюнь-Цзюнем”. Он хотел услышать это. Сильно. Он хотел услышать, как Чжан Чжэхань, Чжан-лаоши, который в этот период относился к нему лишь как к коллеге и другу, назовет его “Цзюнь-Цзюнем” без всякого желания в голосе. Вызовет ли у него самого это какие-либо желания? Гун Цзюнь, тщательно обдумав вопрос, решил, что такой исход вовсе не обязателен. Он не особо волновался. В любом случае, рано или поздно они займутся любовью. Рано или поздно они полюбят друг друга. Рано или поздно он разложит Чжан Чжэханя на кровати и будет трахать, пока тот весь не взмокнет от пота, а потом начнет мучить его соски, заставляя дрожать и умолять о пощаде. А еще нарощенные волосы, на приклеивание которых ушел целый час, делали Чжан Чжэханя очень соблазнительным. Прежде чем Гун Цзюнь проснулся сегодня утром, они ни на миг не расставались и при любой возможности бросались друг на друга. Помимо гостиничных номеров, они делали это в туалетах, в трейлере и даже пару раз в этой самой гримерке, где находились прямо сейчас. Словно это было лишь вчера. Чжан Чжэхань воевал с жарой, так что, как только сцена была отснята, он без лишних слов развязал пояс и стянул верхнее облачение. Он закатил глаза, увидев, что Гун Цзюнь с ухмылкой идет за ним следом, но не остановил его. Неудивительно, что они вдвоем немедленно заперли за собой дверь. Кислый запах пота преследовал их все время, пока они находились там. И каким бы стойким ни был Чжан Чжэхань, ноги его под конец ослабели, а на руке у Гун Цзюня остался след от его зубов. А на следующий день между дублями Чжан Чжэхань нагло и безжалостно щипал его точно в место укуса и спрашивал: – Тебе больно? – Ты перестанешь щипаться, если я скажу, что да? – отозвался Гун Цзюнь раздраженно. В ответ Чжан Чжэхань лучезарно улыбнулся. – Конечно, нет. Именно Чжан Чжэхань подарил Гун Цзюню смелость любить. Просить его притвориться, что они не были близки, словно он никогда не видел Чжан Чжэханя голым, трясущимся в оргазме, означало просить невозможного. – Моя семья зовет меня Цзюнь-Цзюнь, – сказал Гун Цзюнь. – Правда? – Чжан Чжэхань взглянул на него через зеркало. – Это неожиданно мило. Гун Цзюнь рассмеялся: – А я не милый? – Не могу сказать, – Чжан Чжэхань бросил на него еще один взгляд. – Лао Вэнь милый? Гун Цзюнь не собирался сдаваться: – Ма-цзе тоже зовет меня Цзюнь-Цзюнем. – О? Вы стали так близки? – Чжан Чжэхань дернул бровью. – Это хорошо. Как я уже говорил, тебе надо просто быть искренним. В этой индустрии все двери перед тобой открыты, если ты нравишься людям. Как и везде. Вот он, всегда профессиональный и ответственный Чжан-цяньбэй. Он часто давал Гун Цзюню советы, был добрым и щедрым, указывал на детали и терпеливо объяснял непонятное. Хотя они были почти незнакомцами, он бесстрашно открыл Гун Цзюню свое сердце и очаровал его верой в романтические идеалы. Гун Цзюнь отвечал ему взаимностью так же искренне и честно. Он не знал, что еще мог ему дать. Он посмотрел в зеркале на Чжан Чжэханя. Тот послал ему легкую улыбку. Гун Цзюнь почувствовал, как его сердце кольнула тоска. Ему захотелось подойти к нему, обнять, прижать голову к груди. Он почти протянул руку, но вовремя опомнился и притворился, что сжимает и разжимает кулак, чтобы размять пальцы. Тем временем усилиями гримеров голова Чжан Чжэханя уже полностью преобразилась в голову Чжоу Цзышу. – Лао Вэнь, идем. Пора работать. Гун Цзюнь поднял взгляд. Он внимательно осмотрел Чжан Чжэханя, затем посмотрел ему в глаза. – Бабочка, – тихо произнес он. Чжан Чжэхань не был уверен, что расслышал правильно: – Что? – Просто так. Я вспомнил про подвеску, которую видел несколько дней назад, – ответил Гун Цзюнь неохотно. – Тебе она бы очень пошла. – Ладно, хоть фотку потом покажи. Чжан Чжэхань вновь улыбнулся теплой и нежной улыбкой. Утренние лучи, выглянувшие из-за его макушки, позолотили ему волосы и легли на лицо. Гун Цзюнь хотел коснуться его там же, где касалось солнце. Он не стал. – Я покажу тебе позже, – пообещал он. – Я просто размышлял о строчке из сценария. – Хм? – Мы еще не дошли до нее, но она мне очень нравится. Гун Цзюнь изобразил нужную улыбку, крутанул веер рукой, а затем, поймав, изящно распахнул. Он обмахнул себя пару раз, удерживая паузу, чтобы белый веер отразил солнечный свет. Спасибо всем интервью, на которых его просили продемонстрировать выученные навыки, – благодаря этому они не полностью испарились. – Чжан Чжэхань, ты похож на луч света. Хочется схватить и рассмотреть.* Он говорил серьезно. Но из-за костюма голос его неизбежно наполнился самодовольством и обманчивой беззаботностью Вэнь Кэсина. Съемочная команда вокруг них решила, что они как обычно подшучивают друг над другом, и, едва обратив внимание, вернулась к работе. Лишь Чжан Чжэхань замер, обернулся и посмотрел на него. – Когда ты научился так хорошо обращаться с веером? – через мгновение спросил он. Затем медленно улыбнулся. – А, Цзюнь-Цзюнь? Тайно практиковался наедине с собой? Три 26.03.2021 Как бы старательно Гун Цзюнь ни избегал контактировать с Чжан Чжэханем, он не мог управлять его действиями. Чжан Чжэхань сам позвонил ему в самолёте. – Я так устал, но по какой-то тупой причине не могу заснуть, – он действительно звучал измученно, а последние слова почти простонал. Гун Цзюнь ощутил, как у него самого краснеют уши. – Поговори со мной. Почему не отвечаешь на мои сообщения? Гун Цзюнь пожалел, что вообще взял трубку. – А, я поставил режим “в полете”, – аккуратно соврал он. – И не увидел их. Чжан Чжэхань ничего на это не ответил. – Я наверное постарел, не могу так больше, – сказал он. – Пару лет назад ничего такого не было. В этот момент Гун Цзюнь понял, что что-то было не так. – Сколько ты не спал? Чжан Чжэхань ненадолго замолчал. – Немного, вообще-то. Я поспал два или три часа в самолете. Сегодня не так много работы, я смогу поспать, когда вернусь. Сегодня у меня только трансляция гораздо позже. Гун Цзюнь, эх, Гун Цзюнь! Гун Цзюнь из марта, ты хуже животного. Ты знаешь, что Чжан-лаоши ужасно много работает, что его расписание перегружено, и ты все равно не даешь ему спать ночами ради собственного удовольствия. Июньский Гун Цзюнь ощутил, как у него сжалось в груди. Почему он стал таким бесчувственным всего за несколько месяцев? – На самом деле я не настолько устал, – тон Чжан Чжэханя сделался лукавым. – Проблема в... ай... – Проблема в? – Проблема в том, что у меня зад болит, – сказал Чжан Чжэхань без намека на стыд. Наоборот, он пребывал в восторге. – Гун-лаоши такой жестокий с простым смертным. Гун Цзюнь потерял дар речи. Он никогда не занимался сексом с мужчиной, никогда даже не флиртовал с мужчиной. У Чжан Чжэханя совсем не было стыда, раз он болтал столь откровенные вещи. Гун Цзюню было неловко даже просто слушать его. Он вспомнил о том странном поцелуе, что произошел утром. Стоило Гун Цзюню завладеть его ртом, как Чжан Чжэхань сразу замолчал, стал мягким и податливым и беспрекословно пустил его внутрь. Гун Цзюнь даже осмелился прижать Чжать Чжаханя к кровати, а тот умело и привычно касался его члена. И чуть ниже этой соблазнительной улыбки, по бокам его шеи спускались россыпи любовных укусов разных оттенков сливово-красного цвета. Хотелось его поцеловать, вылизать, сжать, столкнуться с ним зубами, укусить, разорвать, поглотить целиком. Хотелось, чтобы он бессвязно стонал, чтобы его тело содрогалось от удовольствия. Ты попался, Гун Цзюнь. Твои мысли о Чжан-лаоши непристойны. Вот так раз. Чем же ты отличаешься от того бесстыжего, безрассудного, аморального Гун Цзюня из марта? – Айя, боже, это меня трахали, чего ты стесняешься, мы оба мужчины, разве нет? – Чжан Чжэхань рассмеялся. – Если тебе реально стыдно, тогда не кусайся в следующий раз. Ты такой кусачий, ты что, по-твоему, собака? – Нет, – Гун Цзюнь от волнения сбился. – Нет, нет, ты… тебе очень больно? – Все нормально, – возразил Чжан Чжэхань, продолжая смеяться. – Айя, вообще-то это довольно приятно-о-о... Ладно, я пойду спать. Будь умницей, Цзюнь-Цзюнь, и отдохни, пока лети-и-ишь... Он знал, что Чжан Чжэхань пытался развеселить его беззаботным тайваньским акцентом, но, услышав от него “Цзюнь-Цзюнь”, вздрогнул от неожиданности. Многие люди звали его так, но та небрежность, с которой имя стекло с языка Чжан Чжэханя, была словно глоток крепкого вина. Оно обожгло ему горло, тяжело потекло в желудок, – этот поток был жарче, чем съемка у костра в разгар лета. У Гун Цзюня пересохло во рту. – Чжан-лаоши давно не делал перерыв? – спросил он у помощницы. – Сяо Юй-гэ сказал, что так, – ответила та. – У него были съемки вчера и позавчера. Потом сразу бросился к тебе. Слышать это было невыносимо. – Дорама уже вышла, почему он так надрывается? Ничего не случится, если он пропустит одно шоу. – Тогда, гэ, побыстрее заработай побольше денег и купи для Чжан-гэ дом, – сказала его помощница, чтобы утешить. – Ты ведь говорил, что хочешь купить дом в Пекине? Чжан-лаоши так обрадовался, когда увидел то интервью. Тогда Гун Цзюнь и осознал: для Чжан Чжэханя все было всерьез. Чжан Чжэхань воспринимал его всерьез. Когда был рядом. Когда дразнился. Когда помогал. Когда ждал его. Когда отдавался ему, раздвигал для него ноги. Любил его. Гун Цзюня обдало жаром. Он вспомнил все моменты, когда они касались друг друга на съемках, и жар тела, что обжигал сильнее огня. Пальцы Чжан-лаоши сжали его запястье, и липкий пот стыл на коже. – Я хочу поехать в Бэйхай, – сказал он. – Проверь, есть ли билеты на сегодня. Его помощница уже привыкла к непреклонной, решительной манере и почти жесткой потребности в контроле, которые были у Гун Цзюня из марта. Поэтому, столкнувшись со своенравной просьбой от Гун Цзюня из июня, она лишь глубоко вздохнула и покорилась. 26.06.2020 Чжан Чжэхань сидел на камне и громко смеялся. – Е-лаоши, угадай, кто сегодня настоящая болтушка, – говорил он. – Е-дася, ты принес сегодня фрукты? Я хочу запихнуть что-нибудь ему в рот. Гун Цзюнь долго пялился на его силуэт – в длинных одеждах, с длинными волосами – прежде чем понял, что от него ждут возражений. – А-Сюй, у меня потом сцена боя, – заявил он жизнерадостно. – Так что я не ем. Хуан-цяньбэй перевел взгляд с одного на другого. Затем перебил: – Посмотрите-ка, какие вы веселые. Надеюсь, вы помните свои реплики. – Забьемся! – Чжан Чжэхань воодушевленно хлопнул по бедрам. – Кто первым засмеется, тот покупает выпить. – Я пас, – покачал головой Гун Цзюнь. – У тебя ни одной реплики, ты просто смотришь, как мы деремся. Плохая сделка. – У меня есть реплики, – Чжан Чжэхань повернул к нему сценарий. – “Лао Вэнь, хватит, прекратите сражаться”. – Я тоже пас, – отказался Хуан-цяньбэй. – Из-за вас мне все время хочется смеяться. – Почему? Неужели наш Цзюнь-Цзюнь такой забавный? – Чжан Чжэхань улыбнулся так, что его глаза превратились в узкие щелки. – Е-дася, посмотри, какой Цзюнь-Цзюнь красивый. Он просто воплощение таланта. Гун Цзюнь понятия не имел, как продолжать разговор. Он знал каждую интонацию и каждое выражение лица Чжан Чжэханя. Сейчас Чжан Чжэхань был счастливым и беззаботным, и Гун Цзюнь боялся проболтаться раньше времени о том, как глубоко, одержимо влюблен. Не стоило дразнить его тогда, в гримерке. Даже с преимуществом в несколько месяцев он чувствовал себя беспомощным. Он никогда не превзойдет Чжан Чжэханя. Ни сейчас, ни в будущем он не надеялся на это. Никто не сможет превзойти Чжан Чжэханя. Гун Цзюнь обожал его, его спокойствие и стойкость. Как бы сильно Чжан Чжэханя ни задирали, он всегда оставался четким и невозмутимым. И только во время занятий любовью его било яростной, неконтролируемой дрожью, его бедра сжимались от удовольствия или боли, и, скользя руками по стене, на нетвердых ногах он поднимался на носочки и охотно подавался назад, навстречу толчкам. Кончая, он беспомощно цеплялся за гладкую стену до тех пор, пока Гун Цзюнь не стиснул его в объятии. Гун Цзюнь любил его разгоряченным от секса, покрасневшим и залитым потом с головы до ног. – Боже мой, – выругался Хуан-цяньбэй, – парни, вы отвратительны. – Древнее чудовище, – Гун Цзюнь махнул веером в его сторону. – Следи за словами. – Так его! – Чжан Чжэхань радостно захлопал в ладоши. Действуя бессознательно, Гун Цзюнь поднял руку и стер пот с его виска. Чжан Чжэхань застыл. Гун Цзюнь тоже. На кончике его пальца было горячо и липко от прикосновения. Хуан-цяньбэй фыркнул и вернулся к заучиванию своих реплик. Полуденное солнце пекло, вызывая головокружение. – Тебе не жарко? – спросил Гун Цзюнь. – Нет, – Чжан Чжэхань бросил на него взгляд. – Только немного проголодался. – Хочешь рыбной лапши? – мягко спросил Гун Цзюнь. – Я могу приготовить в трейлере. Персонал деловито обходил их по кругу, пока они молча смотрели друг на друга. – Гун Цзюнь, – начал Чжан Чжэхань негромко. – Что с тобой сегодня? Гун Цзюнь сжал губы. – Прости. Это не очень хорошо? Взгляд Чжан Чжэханя слегка переместился вниз, но быстро вернулся к Гун Цзюню. Его глаза приобрели новое выражение. – Это не ненормально, – ответил Чжан Чжэхань. – Я просто не вполне понимаю, что конкретно ты пытаешься сказать. Гун Цзюнь несколько раз облизал нижнюю губу. Он колебался. – Я пока не могу сказать этого. – Нет? – Чжан Чжэхань не отступал. От его взгляда сердце у Гун Цзюня забилось чаще. – Почему, ты боишься? – А какой смысл в разговорах? – произнес Гун Цзюнь после некоторого размышления. – Если я скажу, это не обязательно станет правдой. Гораздо важнее — детали и маленькие жесты. Чжан Чжэхань поднял изящные брови, и пот потек по его надбровной дуге. – Боже, Цзюнь-Цзюнь, – он расхохотался. – Кто знал, что ты такой романтик. Четыре 26.03.2021 Заимствованное время – это все, что у него было. С тех пор, как он проснулся этим утром, происходящее казалось просто долгим сном. Он достиг всего, о чем только мечтал, а недоступный, недостижимый, неуловимый словно бабочка Чжан-лаоши был по уши влюблен в него. Почему-то последнее волновало сильнее, чем первое. Гун Цзюнь не знал, когда этот сон кончится. На борту самолета в Бэйхай он так плотно скрестил руки, что еще немного – и они бы срослись навсегда. – Ты сказал Чжан-лаоши? – спросила его помощница. Нет, конечно нет, что бы он сказал? Я потерял память, я забыл все о нас с тобой, я забыл, как случилось, что мы внезапно полюбили друг друга, забыл, в какой позе я занимался с тобой любовью прошлой ночью. Но я очень хочу увидеть тебя, так что я еду к тебе. Я просто хочу провести с тобой день, любоваться цветами, говорить о любви — и так до бесконечности. Гун Цзюнь предполагал, что Чжан-лаоши попросит его отвалить. В конце концов, в восемь у него была трансляция. Не желая выходить из машины, Гун Цзюнь свернулся на сидении, как гигантский перепел. Они уже стояли у черного входа отеля по адресу, который прислал Сяо Юй. – Вы что, поссорились? – спросила помощница в недоумении. – Ну, ты уже здесь. Если ты не пойдешь сейчас, придется ждать, пока Чжан-лаоши не закончит с работой. И это, вероятно, будет полночь, не раньше. Тебе еще рекламу снимать завтра утром. Гун Цзюнь неохотно выскользнул из машины. И только украдкой зайдя в отель, поднявшись на нужный этаж и остановившись напротив нужной двери, он запнулся на месте и снова заколебался. Скорее всего, Чжан-лаоши сейчас спал. Он же пришел без предупреждения, присосался, словно пиявка. Это было невежливо. Стоило прийти в другой раз. Коридор был пуст. Гун Цзюнь прошел его от одного конца к другому, затем обратно. Помощница прислала ему сообщение: “Следи за временем, не оставляй следов и не задерживай Чжан-лаоши”. Из-за этих слов Гун Цзюнь ощутил себя плотоядным волком или тигром, или роем прожорливой саранчи. Как будто он может уволочь Чжан-лаоши в свое логово и там начать его грызть. Гун Цзюнь бы не посмел. На самом деле Гун Цзюнь не осмелился даже постучаться в дверь. Он действительно не мог представить, что произошло за последние пару месяцев, почему он стал отправлять Чжан-лаоши эти непристойные, откровенные сообщения, почему он имел право прижимать Чжан-лаоши к кровати и неоднократно засовывать в него член. Это была любовь? Если так, Гун Цзюнь совсем не понимал любовь. Это Чжан-лаоши первым соблазнил его? Гун Цзюню это казалось маловероятным. Значит, это он навязал себя Чжан-лаоши? Тогда он заслуживает самого ужасного наказания. Вероятно, только Чжан Чжэхан знал ответы на эти вопросы, но для Гун Цзюня приятнее было бы отречься от богатства, а затем совершить ритуальное самоубийство, чем спросить у него напрямую. Он снова дошел до конца коридора. Но прежде чем он успел обернуться, послышался звук открываемой двери. – Ну, поздравляю, блин, ешь шашлык один. Это был голос Чжан Чжэханя. Гун Цзюнь замер в испуге. Кажется, Чжан Чжэхань разговаривал по телефону. – У меня чуток работы, а тебе нечем заняться? Давай смотри “Странников” тогда. Все, мне пора. Должно быть, он как раз шел на трансляцию. Гун Цзюнь поднял левую ногу, затем наступил. Поднял правую. Наступил. – Обернись, – раздался справа голос Чжан Чжэханя. Шокирующе близко. Со звенящей пустотой в голове Гун Цзюнь обернулся. Чжан Чжэхань стоял в шаге от него. На нем была белая рубашка и черный костюм. Его темные глаза мягко сияли. Он выглядел очень чистым и оживленным. Гун Цзюню захотелось умереть. Блин. Блин! Гун Цзюнь не знал, что сказать. – А. Ты увидел меня. – Какой-то высокий мужик торчит посреди коридора, я же не слепой, – Чжан Чжэхань закатил глаза, и волнение Гун Цзюня немного отступило. – В чем дело? Почему ты здесь? – Твоя стрижка, – сказал Гун Цзюнь, не услышав его. Он не мог выбрать, куда опустить взгляд, словно на что бы он ни посмотрел, это стало бы проявлением неуважения. – Ты с ней хорошо выглядишь. Чжан Чжэхань нахмурился и внимательно поглядел на него. – Гун Цзюнь, с тобой что-то не так, – произнес он серьезно. Что на это ответить? С ним действительно было что-то не так. Он не знал, куда смотреть. Глядеть ему в глаза ощущалось неправильным. Но и смотреть на его губы тоже. И на уши, и на изгиб шеи, и на ключицы и… о небеса, почему воротник рубашки расстегнут так низко? Гун Цзюнь желал во всем признаться, но слова не шли. – Я скучал по тебе, – выпалил он. Я хотел увидеть тебя. Чжан-лаоши начал таять прямо у него на глазах. Словно ком снега при первых весенних лучах, кусок сахара, плавающий в горячем кофе в холодный зимний день, лимонад со льдом жарким летом, сладкая вода с медом осенью – словно все приятное и недолговечное. Но ничто на свете не могло сравниться с сиянием глаз Чжан-лаоши, с его улыбкой и ямочками на его щеках. Гун Цзюню было уже не спастись. Он был ошеломлен. Чжан-лаоши стоял к нему очень близко. Он так широко улыбался, что его глаза превратились в полумесяцы. Вдруг Чжан Чжэхань поднял руку и сильно ущипнул Гун Цзюня за щеку. – Миленький. – Он вытянул губы бантиком, изображая поцелуй, и продолжил: – Почему ты такой миленький? Ты, глупышка. Гун Цзюнь машинально сбросил его руку. – Шучу, просто шучу, – Чжан Чжэхань засмеялся еще радостнее. – Не сердись. И он схватил Гун Цзюня за воротник, поднял его подбородок и поцеловал. Это произошло так внезапно, что Гун Цзюнь подавился слюной. Он почувствовал, как Чжан Чжэхань хрипло засмеялся ему в рот, его плечи задрожали от смеха. – Если ты устал, поспи в моем номере, – Чжан Чжэхань пребывал в отличном настроении. – Будь послушным и жди, пока я не вернусь. 26.06.2020 – Гун Цзюнь неплохо умеет готовить. – Это всего лишь лапша, – возразил Гун Цзюнь. – Чжан-лаоши ничего обо мне не знает. Чжан Чжэхань полностью снял костюм и теперь в белой футболке и шортах небрежно развалился на диване. Он ждал, когда Гун Цзюнь закончит готовить, и без интереса пролистывал Платона, покачивая ногой. – Ну, ты тоже ничего обо мне не знаешь, – не остался в долгу Чжан Чжэхань. – Я тоже неплохо готовлю. – М-м, я видел, – беспечно сказал Гун Цзюнь. – Чжан-лаоши ведь готовил лазицзи? Выглядело хорошо. Едва закончив говорить, он понял, что сболтнул лишнее. Чжан Чжэхань тоже не упустил это. Он пристально вгляделся в Гун Цзюня и спросил: – Ты смотрел шоу со мной? – Видел какие-то клипы в Вэйбо, – осторожно ответил тот. Чжан Чжэхань моргнул. – Правда? Даже не все мои фанаты видели то видео. – Невероятно, – отозвался Гун Цзюнь. – Чжан-лаоши такой знаменитый, я уверен, они раскопали все твое темное прошлое. – Жду не дождусь увидеть темное прошлое Гун-лаоши, – казалось, Чжан Чжэхань вот-вот улыбнется. – Когда эта дорама выйдет, я уверен, все примутся за счета Гун-лаоши. Лишь спустя несколько мгновений Гун Цзюнь спросил: – Ты так уверен, Чжан-лаоши? – Мы все стараемся изо всех сил, – Чжан Чжэхань перестал качать ногой. – Остальное – воля Небес. В любом случае нам с тобой не о чем жалеть. – Дорама будет популярной, – сказал Гун Цзюнь после паузы. – Гун-лаоши хочет быть популярным? – Да, хочу, – признал Гун Цзюнь. – Я хочу быть знаменитым, зарабатывать много денег, и тогда у меня будет уверенность в жизни. Чжан Чжэхань оживился. – Поясни, что ты имеешь в виду? Гун Цзюнь замер, кусая губу. – Я могу делать все, что захочу, и иметь все, что захочу.** Какое-то время Чжан Чжэхань смотрел на него и ничего не говорил. Гун Цзюнь поставил на стол две миски с лапшой. Чжан Чжэхань принялся вновь лениво покачивать ногой. Свод его ступни изящно изгибался в ровную красивую дугу. Гун Цзюнь хотел схватиться за эту нежную лодыжку, стащить его с дивана и разложить прямо на полу. С трудом, но он удержался. – Неудивительно, что ты хотел играть Вэнь Кэсина, – тихо пробормотал Чжан Чжэхань, прервав его фантазии. Гун Цзюнь сглотнул и притворился, что не слышал этого. – Хочешь помочь мне со съемкой как-нибудь? Я планирую сделать кулинарный влог. – Конечно, – Чжан Чжэхань, держа палочки в руках, уже почти приступил к еде, но остановился и посмотрел в его миску. – Ты не ешь специи? Гун Цзюнь посмотрел туда жа. – Ем, но в последнее время не хочется. – Тогда зачем ты положил так много чили? – Они все в твоей тарелке. Выражение лица Чжан Чжэханя стало сложным. Гун Цзюнь сделал вид, что не заметил. – Чжан-лаоши не любит специи? Давай поменяемся? – Не. Чжан Чжэхань наконец начал есть. – А что насчет тебя, Чжан-лаоши? – внезапно спросил Гун Цзюнь. – Ты хочешь быть знаменитым? – Мне нормально и так, и так, – Чжан Чжэхань не отрывался от своей миски. Из-за остроты его нос начал покрываться потом. – В этом нет ничего особенного. Как бы объяснить? Если я хочу что-то сделать или что-то иметь – я добьюсь этого в конце концов. В тишине трейлера громко гудел кондиционер. Волна воздуха скользила по волосам Чжан Чжэханя, и незаправленные пряди у его виска, завившиеся на ветру, парили легко и свободно. Гун Цзюнь глядел на них, не отрываясь. Его раздражал этот ветер; его поток словно разносил их с Чжан Чжэханем друг от друга, постепенно, все дальше и дальше, и вот уже до человека было не дотянуться в этом полете. Хотя стрижка под ежик тоже раздражала. За короткие волосы невозможно было потянуть и откинуть его голову назад. Из-за этого Гун Цзюнь довольствовался тем, что прижимал запястья Чжан Чжэханя к спине и любовался плавной линией позвоночника и глубокими ямочками над его ягодицами. В этот раз Гун Цзюнь потерялся в мыслях чуть глубже. Он очнулся, когда Чжан Чжэхань поднял голову и внезапно атаковал: – На что пялишься? Я такой симпатичный? Гун Цзюню даже не нужно было думать над ответом. – Ты идеален. Никто из них ничего не сказал. Никто не засмеялся. Сломанный кондиционер продолжать шуметь. Лицо Чжан Чжэханя ничего не выражало. Но стоило ему начать говорить, он тут же запнулся: – Гун Цзюнь, ты что… думаешь, ты… ты слишком сильно погрузился в роль. Гун Цзюню казалось, что в легких не осталось воздуха. Он знал человека, сидящего перед ним, как самого себя. Он знал, какая на вкус его кожа, целовал его в красивые, розовые губы. Этими губами Чжан Чжэхань часто произносил неприятные вещи. Этим острым языком Чжан Чжэхань лизал его пальцы, сосал его член, даже ласкал его яйца. Стиснув зубы, Гун Цзюнь четко, слово за словом проговорил: – Чжэхань, другие люди могут болтать глупости, но ты нет. Чжан Чжэхань редко лишался дара речи. Но сейчас ему действительно нечего было ответить. Пять 26.03.2021 Гун Цзюнь не спал. Как он мог уснуть? Вместо сна он смотрел трансляцию на телефоне. Чжан-лаоши облизал губы. Чжан-лаоши подмигнул с экрана. Чжан-лаоши на экране кокетливо запротестовал. Гун Цзюнь не помнил, вел ли себя Чжан-лаоши так же кокетливо с ним. Чжан-лаоши на экране улыбнулся так широко, что уголки его рта не хотели опускаться обратно. Гун Цзюнь подумал, что это выглядит и вполовину не так мило, как когда он улыбался ему недавно. Чжан-лаоши на экране закатил глаза, когда упомянул его. Гун Цзюнь задавался вопросом, насколько сильно Чжан-лаоши любил его. Сяо Юй даже написал ему: “Я больше не дам вам встречаться перед лайвами!” Гун Цзюнь не ответил. Его помощница написала: “ Только что вышел эпизод Ace vs Ace”. Он не стал смотреть. Было поздно, почти час ночи, когда Чжан Чжэхань вернулся в отель. А Гун Цзюнь до сих пор не знал, что делать. – Ты даже не мылся, – недовольно сказал Чжан Чжэхань. – Тогда я иду в душ. Под шум воды из душевой Гун Цзюнь вцепился в свой телефон. Его мысли метались из стороны в сторону. Что ему делать? Сразу поцеловать его, с языком? И куда опустить руки: на затылок или на талию? Не слишком ли он поторопится, если сразу спустит с него трусы? А если коснется его через трусы, не покажется ли слишком отчаявшимся? Член Чжан Чжэханя наверняка милый, розовый и чистый, и когда затвердеет, то прилипнет к животу. Предэякулят будет таким же горячим, как все его тело? Будет течь одной непрерывной струей или выходить каплями? И зальет живот, чтобы тот стал блестящим и скользким, испачкает простыни? И если провести рукой, на пальцах останутся вязкие прозрачные нити? Дверь душа открылась. Сердце Гун Цзюня подпрыгнуло. Он не знал, какое выражение лица сделать, так что просто неловко засмеялся . – Что за личико, – на Чжан Чжэхане было лишь полотенце, свободно завязанное на бёдрах. Оно почти ничего не скрывало. – Что такое, сяо Гун, ты боишься, что этот большой и старый Чжан набросится на тебя? Гун Цзюнь не услышал, что он сказал. Ошеломленный, потерявший дар речи, он уставился на гладкие кубики пресса. Он привык видеть собственные и раньше не понимал, как тот же самый набор мускулов на другом человеке может быть настолько соблазнительным. Они вызывали желание прикоснуться. Глядя на них, Гун Цзюнь хотел разорвать его. Гун Цзюнь с радостью позволил бы разорвать себя. Мокрые волосы Чжан Чжэханя прилипли к затылку. Собравшиеся там капли воды соскальзывали вниз по его телу, текли с чисто выбритой челюсти на тонкую, умещавшуюся в ладонь талию, и медленно, следуя линиям его подвздошного гребня, устремлялись вниз, к полотенцу, к выглядывающей из-под него густой соломе слегка вьющихся волос, и затем терялись в тепле и влажности этого места. Гун Цзюнь даже не моргал. Чжан Чжэхань встревожился. – Даже не начинай, – за два или три шага он очутился в кровати и завернулся в одеяло. – Я очень устал, и у меня завтра съемки. – Вытри ноги тщательно, или твое колено снова заболит, – автоматически сказал Гун Цзюнь. Он знал о травме Чжан-лаоши, но никогда даже и не думал говорить подобные вещи. Его переполненный похотью разум отказывался фильтровать мысли, и поэтому слова легко соскочили с языка. Наверное, это чувство текло у него в крови, было высечено в костях, пряталось в нейронных связях. Банальное, низкое. В какой-то один из многих съемочных дней, когда они репетировали сцену, и Чжан-цяньбэй впервые вынужденно взял его за запястье своей горячей влажной рукой, это чувство начало расти и становилось все агрессивнее. Сейчас, в кровати, Чжан Чжэхань почти не отреагировал. Только тихо промычал, глядя в телефон, и затем легко, словно по привычке, медленно вытащил гладкую бледную ногу из-под одеяла и выставил ее перед Гун Цзюнем. И тот беспрекословно поднял полотенце, наклонился и начал вытирать его ногу от пальцев до бедра, затем обратно до пальцев. Одной рукой он погладил высокий свод стопы и нежно растер пять чистых белых и немного мокрых пальцев. Закончив с обеими ногами, Гун Цзюнь аккуратно положил руку Чжан Чжэханю на колено. – Болит? – спросил он тихо. – Уже несколько лет как все в порядке, с хрена ли оно бы заболело, – Чжан Чжэхань выглядел нахально и удовлетворенно. Он поднял ногу и прицелился ей в Гун Цзюня. – Вали уже мыться. К тому моменту, когда Гун Цзюнь закончил мяться от нерешительности в душе, свет в комнате был уже выключен. Окутанный темнотой Чжан Чжэхань из ложной скромности накрылся уголком одеяла, но раскинулся ровно по центру кровати. Заметив Гун Цзюня, он неохотно подвинулся в сторону. В состоянии глубокого ужаса Гун Цзюнь лег рядом. Он не знал, куда поместить свои руки и ноги, чтобы их положение не казалось подозрительным. В конце концов, Чжан Чжэхань схватил его руку и положил ее на свою талию, придавив сверху своей. Каждый палец Гун Цзюня от большого до мизинца принялись сжимать и тереть. Только на безымянном Чжан Чжэхань немного задержался и обвел его по кругу на месте, где обычно люди носили кольцо. Его прикосновения были очень теплые, и Гун Цзюнь продолжал ощущать их на своей коже даже там, где их уже не было. Он чувствовал, как поднимается и опускается живот Чжан Чжэханя под его рукой. Лежа с открытыми глазами, Гун Цзюнь пялился на его затылок и как никогда понимал, что сегодня ему не удастся заснуть. – Вот как? – насмешливо спросил Чжан Чжэхань. – Будешь хорошим сегодня? Гун Цзюнь не знал, что ответить. – Хм? – зашуршали простыни, Чжан Чжэхань перевернулся. Его глаза блестели в темноте. – Лао Гун, почему ты молчишь? Чжан Чжэхань уже ощупывал его между ног, и не успел Гун Цзюнь набрать в грудь воздуха, чтобы успокоиться, как чужая ладонь уже крепко сжимала его член. Ладонь Чжан Чжэханя уже слегка вспотела. Всего нескольких умелых движений хватило, чтобы Гун Цзюнь полностью затвердел. В тишине их тяжелое дыхание казалось еще громче. Сознание Гун Цзюня постепенно покидало его. Он потянулся к Чжан Чжэханю рукой, но схватил лишь воздух. Из последних сил он напрягся, чтобы посмотреть, что происходит, и увидел, как Гун Цзюнь на кровати недоуменно заморгал, а затем, быстро оценив ситуацию, бесцеремонно наклонил Чжан Чжэханя головой к своей промежности. Гун Цзюнь яростно сопротивлялся. Он ужасно злился. Оказалось, он всего лишь затравка, чтобы Чжан Чжэхань бросился прямо в руки этому идиоту Гун Цзюню из марта, инструмент, о котором можно забыть и заняться разнузданным сексом. Но к счастью, его собственный Чжан-лаоши ждал его на съемочной площадке. 26.06.2020 Гун Цзюнь потерял аппетит. Яркая луна светила высоко в небе, пока он с трудом преодолевал ночные съемки. Чжан Чжэхань вел себя как ни в чем ни бывало, по-прежнему дразнил его и приставал, хотя и сам безостановочно зевал. Когда они отошли от камер, Гун Цзюнь отослал свою помощницу, с виноватым лицом схватил руку Чжан Чжэханя и отказывался отпускать. Чжан Чжэханю показалось это странным. Он шутливо сопротивлялся, но это закончилось лишь тем, что Гун Цзюнь вцепился в него еще яростнее. В сердце своем Гун Цзюнь прекрасно знал, что внутренняя сторона предплечья Чжан Чжэханя была нежная и уязвимая, и на ней наверняка останется красный след, если он продолжит держать руку так сильно. Но отпускать было нельзя, иначе Чжан Чжэхань бы точно ушел. Гун Цзюнь знал, что Чжан Чжэхань в конце концов пойдет с ним, поскольку Чжан Чжэхань устал, а когда он уставал, то не хотел думать. В таком состоянии он прекрасно поддавался внушению. Его тело было отточено, словно клинок, но, устав, он таял и раскисал. Он кивал и соглашался на все, что бы ему ни сказали, глядел на собеседника большими глазами и бездумно моргал в пустоту. Если бы они занялись любовью прямо сейчас, Чжан Чжэхань бы заплакал. Он бы сам даже не осознавал что плачет, но его глаза покраснели бы по краям, кончик носа порозовел, слезы беззвучно потекли по щекам. Его маленькое лицо стало бы полностью мокрым, но его глаза бы продолжали сиять. При взгляде на него такого Гун Цзюню тоже хотелось плакать. На следующий день после подобных ночей Чжан Чжэхань всегда мстил ему. Он издевался над Гун Цзюнем на публике и ругался с ним, если они были наедине. Ну как, повеселился вчера ночью, а? Какого хрена? Пришла пора расплаты, Гун Цзюнь. Тот Чжан Чжэхань, который стоял перед ним, запредельно измученный, потер глаза и тихим шепотом, похожим на звук летнего дождя, спросил, чего Гун Цзюнь хочет от него. Гун Цзюнь ответил, что хочет отрепетировать реплики. Чжан Чжэхань подумал несколько секунд и спросил, какую сцену. – Которая завтра вечером, – сказал Гун Цзюнь. Чжан Чжэхань подумал еще несколько секунд и, независимо от того, вспомнил ли он, какую сцену они снимают завтра вечером, сдался и сказал: – О, хорошо, давай. Гун Цзюнь все еще крепко сжимал его руку. Этой ночью в Хэндяне снималось много проектов. Гун Цзюнь намеренно выбирал небольшие тропинки, на которых было мало людей. Он надеялся, что относительная неизвестность его и Чжан Чжэханя поможет им скрыться. Наконец, нашлась пустая поляна, которую все обходили стороной. На этом этапе Чжан Чжэхань потер глаза и снова спросил: – Что мы здесь делаем? – Смотрим на звезды, – только и мог ответить Гун Цзюнь. Сказав это, он сел. Чжан Чжэханю снова потребовалось несколько секунд на размышление. Затем он покорно уселся рядом. Из одежды на них были только нижние белые рубашки. Ночью не было столь же невыносимо жарко, как и днем, но воздух оставался таким же неподвижным, и лишь изредка слышался нежный шелест листьев. Неподалеку, у искусственного озера, которое они оба исходили вдоль и поперек, люди, словно волны, беспрерывно набегали и отбегали в никуда. Вся местность была ярко освещена. Какие звезды можно было увидеть? – Реплики, – внезапно сказал Чжан Чжэхань. – А, ты говорил, ты хочешь прогнать их. – Помнишь, – перебил Гун Цзюнь, – помнишь, как Е Байи хотел убить меня, а ты его остановил? – Да, помню. Вот строчка, – ответил Чжан Чжэхань. Внезапно, уставившись на Гун Цзюня широко раскрытыми глазами, он наставив палец ему на грудь, прокричал: – Ты не достоин!*** Гун Цзюнь засмеялся. Было невозможно не засмеяться. Чжан Чжэхань стал его самой большой слабостью. Он тек в его венах вместе с кровью; от него нельзя было спрятаться, его нельзя было изъять, нельзя забыть. – Ха-ха-ха, – передразнил Чжан Чжэхан, глядя на него искоса. – Твой смех такой глупый. Гун Цзюнь повернулся к нему – к тому человеку, который уже был с ним честным и искренним на протяжении месяцев – и увидел, что Чжан Чжэнь, на лице которого проступила усталость, забыл отвести взгляд. Он тоже не отводил свой. Чжан Чжэхань продолжал молча смотреть на него, изредка моргая. Затем его взгляд потерял фокус и начал блуждать по всему лицу Гун Цзюня. Его веки слегка опустились, неуверенно подрагивали ресницы. Взгляд на миг соскользнул на губы Гун Цзюня, а затем вернулся обратно. – Ты ведь доверяешь мне, Чжэхань? – спросил Гун Цзюнь. – А? – Мы полюбим друг друга, – тихо произнес он. – Пожалуйста, не спрашивай как, но я просто знаю. Чжан Чжэхань ничего не сказал. Он словно находился в трансе, возможно, уже дремал с открытыми глазами. – Все это время я думал, если бы я не знал уже, что это произойдет, полюбили бы мы друг друга? – Гун Цзюнь не смел больше смотреть на Чжан Чжэханя: одного взгляда было достаточно, чтобы он выболтал все без остатка. – Но если бы мы уже не любили друг друга, тогда мне бы нечего было узнавать. Это порочный круг, и я не могу его понять. Не было ни начала, ни конца. Гун Цзюнь не питал надежды, что Чжан Чжэхань выдаст ему подробный анализ ситуации. Отчасти он надеялся, что Чжан Чжэхань уже крепко спит. На самом деле он разговаривал с самим собой. В темноте, под бездонным ночным небом. Рядом с человеком, которого любил. Долгие месяцы он вел этот разговор в одиночестве. Сегодня, в эту взятую взаймы ночь он пообещал себе: что бы ни уготовила им судьба, когда он вернется, он будет много трудиться, заработает много денег, купит дом и будет любить Чжан Чжэханя всем сердцем. Но когда он обернулся к нему, широко открытые, ясные глаза Чжан Чжэханя смотрели на него. – Думаю, я не настолько устал, – протянул Чжан Чжэхань неторопливо, словно коварный злодей, готовый зачитать победный монолог. – И я не совсем понял, о чем ты говоришь. Но мне кажется, и это мое личное мнение... Мне кажется, что я влюбился в тебя первым. Гун Цзюнь ощутил жжение в глазах. В его груди болело. Съемки на озере продолжались. Голоса персонала разносились по воздуху, и ярко горели прожектора. В этом мире люди, стремясь достичь своих целей, оказывались на вершине или падали вниз, потеряв все. Другие застревали на середине пути, кто-то несмело глядел вверх, кто-то вглядывался вниз; кто-то решался на отчаянный прыжок, другие осторожно, без риска, методично карабкались. Лишь время неумолимо текло вперед, и следующая секунда набегала на предыдущую. И в следующую секунду Гун Цзюнь и Чжан Чжэхань словно оказались ближе друг к другу, чем в предыдущую. Гун Цзюнь отвернулся и начал подниматься на ноги. – Гун Цзюнь, клянусь, если ты уйдешь прямо сейчас, то больше меня не увидишь, – Чжан Чжэхань поменялся в лице, его голос стал натянутым. – Я, Чжан Чжэхань, не стану водиться с таким говеным другом, как ты. – Просто другом? – Гун Цзюнь напряженно засмеялся. – Может быть, Чжан-лаоши не устал, но я да. Если я останусь тут дольше, боюсь, я кого-нибудь испугаю своим видом. Чжан Чжэхань с яростью уставился на него: – Кого? – Себя, – уже мягче произнес Гун Цзюнь. – Умоляю, не спрашивай ничего больше. Давай вернемся обратно? Чжан-лаоши, дай мне немного времени, пожалуйста? Чжан Чжэхань очень долго не отводил от него взгляда. Секундная стрелка негромко тикала. Вверху шумели листья. – Когда-нибудь ты мне все объяснишь, Гун Цзюнь, – наконец сказал Чжан Чжэхань. Одним движением он вскочил на ноги, но тяжесть не ушла из его глаз. – И, Гун Цзюнь, лучше, чтобы я понял. Гун Цзюнь вновь заколебался. – Что, если я не смогу? Чжан Чжэхань стиснул челюсть. Выражение его лица стало еще яростнее, подобно штормовому ветру, грозовому небу и лесным пожарам, желающим поглотить все на своем пути, пока не сровняют мир с землей. Затем Чжан Чжэхань запрокинул голову и засмеялся. И его смех был словно опадающие с деревьев весенние цветы. Словно стая бабочек, летящих прямо в пламя. Пока он смеялся, уголки его глаз приподнялись, ямочки на щеках стали глубже. Он смеялся невероятно свободно. – Любовь уже есть, – Чжан Чжэхань поднял на него глаза. Он все еще немного задыхался, и от смеха уголки его глаз покраснели. – Что я могу еще? Просто любить. Любовь уже есть. Как он не понял этого раньше. Гун Цзюнь едва не заплакал. Он смотрел на Чжан Чжэханя, словно видел впервые, и не мог оторвать от него глаз. “Вот каким был сегодняшний Чжан-лаоши”, – подумал он. Судьба играла с ним, позволив увидеть обрывок будущего, но прямо сейчас, в июне, оно уже было рядом с ним. Стоило лишь протянуть руку. – Моя память ужасна, – сказал Гун Цзюнь. – Чжан-лаоши, ты не мог бы кое-что сказать мне завтра? – Что? – Просто скажи мне, – начал Гун Цзюнь и немного подумал. – Скажи, чтобы я перестал бояться.