Входная контрольная

      По всей школе раздался такой ненавистный всеми звонок, своим чересчур громким звуком оповещая всех о начале очередного урока. Все школьники заходят в кабинеты с максимально кислыми минами, глядя на точно такие же лица учителей.       Пожалуй, из всей этой столь тёмной, и даже какой-то мрачной, картины выбивается лишь один человек — Арсений Сергеевич, учитель математики. Сегодня он улыбался ярче обычного, словно своей улыбкой желая передать положительный настрой всем окружающим, но на деле же лишь всех раздражал этим. — Ну что, одиннадцатый «А»? Вы чего такие кислые-то? — с большим энтузиазмом произнёс мужчина, глядя на двадцать измученных лиц подростков, у которых буквально в глазах каждого читалось лишь одно: как же я сильно хочу домой. — Неужто из-за входной контрольной работы? — стоило ему произнести это, буквально все начали резво недовольно гудеть. Ну вот словно совершенно никто не устал. — Так я же говорил вам о ней. И, если вы забыли, последние две недели мы только и делали, что готовились к ней, дабы вы, вернувшиеся после явно хорошего лета, где для математики точно не было места, всё-таки написали на более-менее нормальную оценку. Так что давайте, прекращаем ныть, лучше настройтесь на урок. А пока давайте отметим отсутствующих и болеющих.       Арсений аккуратно взял в руки «журнал», коим на самом-то деле был блокнот, так как как минимум уже несколько лет они не используют те журналы, которые довольно сильно отпечатались в памяти Попова. Да уж, разочаровался он сильно, когда сначала три года назад пришёл в эту школу на практику и узнал, что такого уже нет. И когда в прошлом году он пришёл сюда же устраиваться на работу, нормальные журналы, за которым в его классе мальчики любили выходить на особо скучных уроках.       Хоть ему и хотелось немного поиздеваться над школьниками, слишком медленно произнося имена, но вот объяснять завучу, если не директору, почему у многих из класса вышли не особо хорошие оценки ему вообще не хотелось, так что он в темпе спрашивал о каждом ученике, задерживаясь на тех, кого нет. — Так, а Шастун тут? Он вообще был сегодня в школе?       Кто-то в классе выкрикнул, мол, был, но куда-то пропал ещё посреди прошлого урока, после чего его никто не видел, Попов лишь кивнул и наклонился, чтобы поставить напротив его имени «энку» в одном из от руки расчерченной страницы, ровно как в настоящих журналах, которые он, конечно же, видел. Ну а кому не было интересно узнать какие оценки у его одноклассников?       В дверь раздался стук. А затем в проходе показалась русая макушка. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, извините за опоздание можно войти? — быстро выпалил Антон. — Проходи. Вовремя ты, конечно, ещё немного бы и я бы отметил тебя как отсутствующего.       Парень коротко кивнул своим мыслям и попытался как можно быстрее пройти к своему месту, но, судя по его виду, ему что-то явно причиняло дискомфорт, из-за чего скорость его всё же была не особо большой. Именно сегодня он пожалел, что сидел за единственной свободной партой — прямо перед учительским столом, куда никто садиться вообще не желал.       Взглянув на парня, что изо всех сил пытается не задерживать урок, Арсений невольно улыбнулся ещё сильнее (хотя, казалось бы, куда ещё сильнее-то?). — Так, сейчас быстро расскажу вам всё. Задания рассчитаны на полчаса, так что, думаю, до конца урока, если не все, то многие точно успеют всё сделать. Те, кто успеет всё до звонка сделать, могут спокойно заниматься любыми своими делами, пусть это будет даже выполнение домашнего задания на последующие уроки. Да хоть в телефонах сидите, только, пожалуйста, тихо, — понятно разъясняет учитель то, что проговаривает на каждой контрольной. — Если возникнут какие-то вопросы, не стесняйтесь, лучше подойдите к моему столу, я постараюсь помочь. Хотя, напоминаю, все темы, что тут будут, мы уже проговаривали на предыдущих занятиях, так что, надеюсь, трудностей с выполнением ни у кого всё-таки не возникнет. Все меня услышали? — лишь несколько человек произнесли едва уловимое «да», остальные же устало кивнули. — Ну вот и прекрасно. Я сейчас раздам вам двойные листочки, на которых, пока я раздаю саму контрольную, вам надо подписать ваше имя и фамилию, класс, ну и, конечно же, вариант, где вы сидите.       Спустя буквально пару минут в классе работа уже кипела во всю. Некоторые, видимо, самые смелые, начали уже переговариваться между собой, изредка косясь на учителя, который, на самом же деле, вовсе не обращал внимания на них, давая спокойно списывать им.       Наконец, Попов сел за стол, достал из одного из ящиков небольшой пульт, бросил короткий взгляд на Антона, нажав перед этим одну из немногочисленных кнопок. И он увидел как Шастун припал головой к столу, явно не рассчитав силу, из-за чего довольно сильно приложился.       Привыкнув к новым ощущениям, Антон выпрямился и решил всё-таки приступить к заданиям. Это, правда, будет немного проблематично, но по большей части не из-за вибратора, что сейчас на самой низкой мощности работал в его анусе, а из-за того, что пульт от него находится в руках Арсения, который, заметив, что ученик за первой партой начал решать одно из заданий, нажал на другую кнопку, от чего игрушка начала вибрировать мощнее, чем до этого. Он выпустил ручку из рук настолько резко, что она отлетела на пол, а сделал он это, чтобы не застонать от таких новых, но всё равно приятных, ощущений, прикрыв рот руками. Поняв, что это выглядит как-то странно и одноклассницы, что сидят позади него, могут в любой момент пристать с расспросами всё ли у него хорошо, Шастун медленно наклонился за ручкой, которая, словно по закону подлости, ещё непонятно куда откатилась, так что пришлось её искать, шаря руками по полу. Поднявшись, он бросил на Попова злой взгляд, но тот лишь вновь сменил режим, после чего Антон, моля одними глазами, попросил его убавить. К счастью, мужчина так и сделал.       Он не заметил как наступил тот момент, когда возбудился от этой вибрации. Возможно, он бы даже уже кончил от того, насколько это, оказывается, всё же приятно, но, увы, сделать ему это не дало бы эрекционное кольцо, который, по непонятной для парня причине, ему сказал Арсений надеть.       Пару человек всё-таки подошли с вопросами, с которыми Попов, сильно закатив глаза, помог.       Спустя всего половину урока почти весь класс выполнил работу. — Кстати, у вас потом ещё есть уроки? — Нет, нас отпустили с географии, — молниеносно ответила Оксана, староста класса. — Тогда чего вы сразу не сказали? Не буду вас задерживать, идите домой. Только не шумите в коридоре, иначе потом не буду так делать. Не хочу выслушивать от других учителей то, что вы своим говором мешали им проводить урок. Я прекрасно знаю как вы любите голосить, так что, пожалуйста, давайте вы тихо выйдете, а потом орите сколько хотите на улице.       Класс шумно начал благодарить учителя, но они все сбавили тон, стоило им увидеть строгий взгляд, по которому было понятно, что они сейчас никуда не пойдут, если будут всё такими же шумными. — Как у тебя дела с тестом, Антон? — издевательски спрашивает Арсений, подходя к двери, когда уже все, даже самые двоечники, вышли, дабы закрыть её на ключ, после чего в очередной раз меняет режим работы вибратора, делая его куда мощнее. — А-Арсений Сергеевич, — стонет Шастун, так как такой подставы всё же не ожидал. — Всё настолько плохо? — вопрошает учитель, оказавшись уже за спиной у ученика. — Ну да, ты даже половины не решил. И то ещё не всё правильно. Вот как ты так? — А вы попробуйте в таком состоянии сосредоточиться на учёбе, — тихим обиженным голосом произносит парень, изо всех сил пытаясь сдержать стоны наслаждения в себе. Не хватало ещё чтобы кто-то их спалил. — Ну это была не моя идея попробовать вибратор, — парирует Попов, взглядом победителя смотря на школьника, который уже изрядно устал от таких ощущений. — Я не думал, что вы так именно сделаете… Ещё и половину истории в туалете провёл, пытаясь хоть как-то засунуть его в себя. А вы ещё зачем-то дали мне это кольцо. Зачем оно вообще? — Ну насчёт истории, думаю, ни ты, ни Сергей Вячеславович не сильно расстроились. А насчёт того кольца… Ну вот ты сам как думаешь? — Чтобы я не?.. — замялся Антон на последнем слове. Ему было неловко такое обсуждать с учителем. И почему-то ему было абсолютно всё равно на тот факт, что буквально неделю назад он этому же самому учителю предложил «прекрасную» идею с вибратором. — Ну давай, договаривай.       Но вместо ответа на щеках Шастуна проступил румянец. Или это не от смущения, а от того, что тому было жарко? Хотя… Жарко ему было только в одном месте. — Ой, посмотрите кто смущается. Боже, Антон, ну ты чего? Вот как обсуждать то, что ты хочешь ощутить в своей жопе хотя бы вибратор, это ты можешь, а как сказать слово «кончить», так всё, нет того боевого запала? — Лучше бы помогли, чем издевались… — тихо произнёс парень, пытаясь замаскировать стон под выдох разочарования. — Ну хорошо, Антош, я помогу тебе, только не расстраивайся ты так, — подыграл Арсений. Он прекрасно понял, что Шастун далеко не просто выдохнул.       Попов обошёл ученика и, лёгким движением расстегнув ширинку джинс парня, не удержался от того, чтобы всё же провести пальцем по натянутым серым боксерам с заметным пятном от естественной смазки, предварительно поцеловав Антона, дабы тот не шумел. — Пожалуйста… — едва ли не проскулил Антон, плавясь от столь приятных ощущений.       Арсений усмехнулся, но ничего не ответил. Нарочно медленно он стянул боксеры, а затем поднял парня на ноги, на которых тот, правда, не особо мог стоять, так что тот просто опёрся на Попова. — Это нам теперь не понадобится, — выключая вибратор, проговорил мужчина, после чего вытащил его из анального отверстия, вызывая у Шастуна какое-то странное ощущение пустоты, радость от того, что эта приятная «пытка» прекратилась и ещё… разочарование? Затем он аккуратно, дабы не причинить никакую боль или дискомфорт, снял эрекционное кольцо. Вот после этого Антон уже совершенно расслаблено выдохнул, поняв, что сейчас дело всё же подойдёт к концу.       Мужчина усаживает парня обратно на стул, предварительно немного развернув его ногой, дабы было удобнее. Медленно проведя пальцем по члену, сразу же заметил реакцию на это — Антон откинул голову назад и прикрыл глаза от наслаждения. Обхватив его рукой, Арсений стал медленно водить вверх-вниз, иногда, достигая самого верха, слегка надавливая большим пальцем на головку. Долго дрочить ему не пришлось — пару таких движений и Шастун излился в руку Попова, который успел поцелуем перехватить протяжный стон от оргазма, из-за чего тот звучал лишь как мычание, которое никто бы не услышал за дверью. — Спасибо… — смущённо проговорил ученик через пару минут, не осмеливаясь поднять глаза на учителя, который уже успел сходить за салфетками. — Не за что, Антош. Если тебе понравилось — можем повторить. Но, думаю, лучше не в школе. Мне бы хотелось услышать твои стоны в полную силу, — улыбаясь, произнёс Арсений, чем ещё больше вогнал подростка в краску. — Ладно, давай одевайся, я тебя до дома довезу. — А как же вы? — спросил он, когда, всё же подняв голову, заметил бугорок в штанах учителя. — А я обойдусь. Сразу скажу: не думай, что ты после такого должен мне что-то. Нет. Вовсе нет. Я с тобой не ради секса, чтобы ты знал. Любить можно и сердцем, — без единого намёка на обиду, сказал Попов, отойдя к своему столу, дабы собрать свои вещи и сложить тетради, которые ему надо проверить, в рюкзак. В конце концов, у него сегодня тоже последний урок, так что он может позволить себе такую роскошь, как отвезти парнишку к себе домой, чтобы включить кино, на середине которого они забьют и будут просто лежать в обнимку и целоваться, совершенно забыв даже про попкорн — одно из любимых лакомств Антона.       От услышанного, на лице Шастуна расцвела улыбка. Он подскочил и, подбежав к учителю, поцеловал его, немного сминая его губы своими. Сегодня он ещё раз убедился, что влюбился в правильного человека. — А ты стал лучше целоваться, — улыбаясь, но не отстраняясь друг от друга, а наоборот, сохраняя между ними это самое расстояние в пару сантиметров, когда воздуха стало мало, из-за чего им всё же пришлось разорвать поцелуй. — Это только из-за того, что у меня самый лучший учитель. — Ах, услышал бы я от тебя такое про математику… Эх, мечты, мечты… Ладно, пойдём, у меня к тебе есть ещё одно предложение, думаю, оно тебе ещё как понравится.       И они оба знали, что любят. Любят так, как многие не умеют — со всеми романтическими моментами, что описываются в романах; с бесконечными подколами, на которые никто не обижается ведь понимает — это всего лишь шутки; с безграничным доверием друг другу всяких мелочей.