comfort

Ты рассказываешь все мне. Не пряча глаза, смотря прямо в мои, рассказываешь о своей жизни, о проблемах, с которыми пришлось столкнуться. О своем дерьме, что превращает присутствие дома — в сущий ад. Что мешает чувствовать себя спокойно, находясь в своем жилье. Ты, видимо, ожидала осуждения с моей стороны, но я лишь молча слушала, глотая холодный чай. Хотелось сесть рядом, просто обнять, сказать, что все когда-нибудь наладится. Ведь ты достойна счастья, и оно должно посетить тебя. Хотя бы проездом, а после, может, задержалось бы до конца жизни. Хочу быть оптимистом, находясь в теле заядлого пессимиста. Я не могла без слез смотреть в твои глаза, каждый раз отворачиваясь к окну. Ты говорила шепотом, хоть в кафе, кроме нас, никого не было. Не могла рассказывать о нем, поэтому много молчала между предложениями. Все также ждала, что я скажу, что ты сама в этом виновата. Тебе ведь уже говорили. Знаю. Но я лишь сжимала твою холодную ладонь, пытаясь поддержать действиями, а не словами. Понимала, что стоит закончить диалог, но тебе нужно было выговориться, поэтому продолжала слушать через какой ужас ты проходишь каждый день. Понимала, что еще чуть-чуть и не отпущу тебя туда, где тебе вовсе не рады. Туда, где лишь страх в голубых глазах. Крики и ссоры. Я ждала, что ты вот-вот заплачешь, но ты держалась. Ты сильная, и мы обе это знаем. Да и я не смогла бы тебя успокоить, не представляя, что можно сделать в данной ситуации, кроме как дать тебе закончить. Но тебе легче не стало. Ни после диалога, ни после моих слов, что все будет хорошо. Мы же обе понимали, что я вру. Ничего хорошего тебя не ждет. Ни сегодня вечером, ни в следующем году. Ты крепко держала мою руку. Говорила, что замерзла. Я не знала, что еще сделать, как обнять тебя. Просто обнять. Молча стоять у моего подъезда, согревая в своих руках. Прижимая к себе. Я не хотела отпускать тебя в неизвестность. Просто не хотела отпускать — и это правда. Ты тоже не горела желанием разрывать объятия, утыкаясь холодным носом мне в шею. Теплее не становилось, да? Твой телефон, что уже десять минут разрывался от сообщений, вновь оповестил тебя, что задерживаться здесь у тебя уже нет времени. Нехотя отстраняясь от тебя, и, шмыгнув носом, я улыбнулась, все прекрасно понимая. Ты попрощалась, садясь в машину. Я ждала, когда авто скроется за поворотом, еще несколько секунд, стоя на ветру, надеялась на твое возвращение. И если бы ты заехала обратно, мы бы что-нибудь придумали. Я бы не отпустила тебя никогда этим вечером никуда. Ты позвонила мне, как мы и договаривались, сказав, что дома. Одна. Я почувствовала облегчение, громко выдыхая в трубку. Ты посмеялась, а я не видела повода для смеха совсем. Мне страшно, понимаешь? Ты увлеченно пересказывала разговор с сыном, спрашивая у меня, планирую ли я тоже так безответственно относиться к учебе. Мы обе смеялись, и теперь даже был повод. Вроде бы. Если бы была возможность продлить твою радость, я отдала бы все, лишь бы слушать твой смех в трубке. Ты не планировала услышать мое возмущенное «нет», когда сказала, что нужно готовить ужин, поэтому отключаешься. Еще полчаса ты диктовала мне рецепт из кулинарной книги мамы, настоятельно рекомендуя попробовать это блюдо. Ты с уверенностью говорила, что мне понравится, даже не спрашивая о моих предпочтениях в еде. Знала, что я предпочитаю голод любой еде. И тут мы тоже смеялись. Я испугалась, когда услышала чей-то голос на фоне, уже готовая просить не отключаться, но ты успокоила меня, представив своей маме твоим «ребенком, о которой рассказывала». Ты рассказала про меня самому близкому человеку, и от этого захотелось разрыдаться, если бы не твоя мама, что забрала у тебя телефон, включая камеру. Ты похожа на маму, наверное, многие вам это говорят. Хотелось сказать спасибо двум прекрасным женщинам, которые скрасили этот унылый вечер и день в целом, но решила, что это слишком палевно. Хоть ты и понимаешь, что я уже давно не дружу с умом. Твоя мама демонстрировала мне тебя, не говоря об этом тебе. Говорила, какая ты прекрасная дочь. И готовишь вкусно. — Тебе бы понравилось, — сказала она, даже кивнув несколько раз. — Вы правы, — вырвалось быстрее, чем я успела подумать. Заливаясь краской, прятала лицо за рукой, потягивая энергетик. Вы ругали меня за эту привычку дольше и сильнее, чем родственники за прошедшие три года. Твоя мама с сожалением сказала, что такие вечера в этом месте — для вас редкость, если я понимаю, о чем она. А я понимала и хотела придушить твоего мужа, что отравляет жизнь тебе и твоей семье. Но радовалась твоей улыбке и смеху. Твоему возмущенному «это неправда», когда сказала, что ты не лечишься. А мама в шутку ляпнула, что я, с такой заботой о твоем здоровье, подняла бы тебя на ноги за пару дней. Мы опустим тот факт, насколько сильно она была права. Я все время хотела сказать, какая же ты красивая, домашняя и любимая, но твоя мама перебивала меня рассказами о тебе. А я не желала нарушать ее повествование, потому что мне было интересно. — Ты интересуешься жизнью моей дочери больше, чем кто-либо другой, — смеялась она. Мне и правда были интересны ее рассказы. Хотела похвалить, как она умело обходит стороной ваши с мужем отношения, но посчитала это наглостью, поэтому пришлось занять себя любованием тобой, отмечая про себя, как сильно хотела бы видеть тебя такой каждый день. Мне просто было необходимо видеть тебя каждый день, чтобы знать, что ты в порядке. Что ты смеешься, а не плачешь. Что ты тепло одета. Пьешь таблетки. Отдыхаешь хоть иногда. Я просто хотела тебя себе, если бы была такая возможность. Твоя мама передала тебе телефон, желая оставить тебя наедине со мной. Мне было неловко, когда она сказала, что поест в зале, чтобы нам не мешать. А мои слова о том, что она не мешает и мне очень, очень, очень нравится слушать ее голос — она проигнорировала. — Не хочу заканчивать с тобой разговор, — тихо сказала ты, вновь перезванивая мне из-за временного ограничения. — Я тоже, — честно ответила я. Мы долго молчали, слушая дыхания друг друга. Мне хотелось верить, что этот момент продлится дольше, чем могло бы быть. Если бы ты только знала, как я не люблю молчать в диалогах, но чувствую себя сейчас комфортно, с тобой. — Мне стало легче, как тебе от кружки чая, — прервала тишину ты, а я засмеялась. — Я хочу верить, что это благодаря мне. — Это так. Мне еще никогда не было так хорошо на душе, как сейчас. Днем я не следила за собой, наговорила тебе много лишнего, теперь понимаю, что ты не сможешь об этом забыть. — Не смогу. Это ваша жизнь, и какая бы она не была, я хочу знать обо всем. — Знай, что я счастлива сейчас, здесь, одна, с тобой. Мама права, никогда еще пребывание в этом доме не приносило нам столько удовольствия. Спасибо тебе. — Спасибо вам, что доверились мне.