Я заставлю тебя мне открыться.

Парни прошли в самый центр танцевальной зоны. Кисаки начал смотреть на дикие танцы Ханмы. Он почему-то начал жалеть, что не остался сидеть у барной стойки. К такому скоплению народа он не привык, особенно когда такая огромная толпа прыгает, кричит или делает еще какие-нибудь резкие движения. Ханма наклонился к Кисаки, и громко проговорил: — Здесь не стоять надо, а танцевать, держу в курсе! — Я не фанат этих танцев, поэтому пойду лучше выпью. — Кисаки развернулся и двинулся к столу. «Скучно» — подумал Ханма. Кисаки заказал шот. Выпив до дна, Тетта скривился. В груди начало разливаться приятное тепло. Тетта наблюдал за людьми, за Ханмой. Кисаки казалось, что Шуджи какой-то робот, ибо если бы сам Тетта так дергался на танцполе, он бы давно бы склеил ласты. Блондин встал, и направился в уборную. Дверь уборной была обыкновенная, стальная. Видимо, пластмассовые двери, здесь долго не живут. Кисаки не успел опомниться, как это чёртова дверь ударила его по лицу. Очки блондина со звоном упали на пол. Видимо, человек за дверью с перепугу решил толкнуть дверь еще раз, и по сильнее. — Блять! — Кисаки начал зажимать кровоточащий нос. Выглядело не очень. Кровь капала на футболку, текла по ладони и лицу. Из уборной вышел высокий парень, подстриженный под ноль, и с выбритым узором на виске. Парень кинулся к Кисаки. — Боже, извини, ты в порядке? Кисаки огрызнулся. — Я похож на человека, у которого все в порядке? Можно было додуматься, что за дверью может кто-то быть! К ним подошёл какой-то паренёк не высокого роста. — Хаккай, как долго мне тебя ждать? — паренёк кинул взгляд на Кисаки. — Ну нихуя себе, тебе нужна помощь? — Така-чан, я правда не хотел. Я не подумал, что за дверью может кто-то стоять. — сказал Хаккай. Парни подошли к бармену, попросили аптечку, и отнесли Кисаки. Тетта отказался от помощи, так как вполне мог оказать себе ее сам. Он зашёл в туалет, смыл кровь. Благо, Мицуя с Хаккаем додумались взять лёд. Кисаки приложил холодное к ушибленному месту. — Дерьмо! — возмутился Кисаки. После того, как блондин смыл кровь, почистил одежду, он убрал очки в карман. Придётся носить линзы, некоторое время. Тетта не особо их любил, так как первые дни, у него всегда было раздражение, и сам процесс надевания линз, не внушал ему никаких хороших эмоций. Кисаки вышел из уборной, отнес аптечку бармену. Он начал всматриваться в танц-площадку, и увидел Ханму, который яро с кем-то спорил. Кисаки подошёл к нему. — У тебя какие-то проблемы? Ты вообще знаешь, кто я?! — Ханма был достаточно пьян. Кисаки решил устранить данную перепалку, так как проблемы с полицией им особо были не нужны. Тетта потянул за рукав Ханму. Шуджи не обратил на это внимание, и продолжил перепалку с каким-то парнем. — Я еще раз повторяю, у тебя какие-то проблемы? — ХАНМА! — прикрикнул Кисаки. Брюнет наконец-то отвлёкся. — Прекращай позориться! Опять хочешь просидеть несколько дней в мусарне? Ханма отмахнулся. — Какое тебе вообще дело? Ты же у нас вечно с кислой миной, вечно чем-то недоволен. — Что за херню ты несешь? — возмутился Кисаки. — Отъебись. Кисаки это очень взбесило. Он схватил Ханму за рубашку, и притянул к себе. — А ты не охуел ли, так разговаривать со мной? Мы тебя тогда искали, на уши всех подняли, пока ты просто кого-то пиздил, а потом отсиживался в участке, и сейчас ты смеешь себя так вести? — Кисаки был очень разгневан. Его раздражает вот эта напыщенность и похуизм Ханмы. Его глупая ухмылочка, как будто он самый главный в этом мире. Шуджи же чуть ли не смеется в лицо блондину, смотря на то, как эмоции Кисаки меняются ежесекундно. — А чего ты так злишься, Кисаки? Напомнить, как ты себя вел, когда только к нам заселился? — Шуджи было похер, как на это все реагировал Кисаки, его только забавляла его реакция. Тетта сжал рубашку еще больше. — Я тебе сейчас въебу, и даже не посмотрю на то, что ты старше, и в два раза больше меня. Какого хуя, ты себе позволяешь?! Ханма еще больше смеется в лицо Кисаки, смотря как его голубые глаза наливаются гневом. Казалось, что Тетта сидит на пороховой бочке, и еще какое-то неверное движение, то он взорвется. — Ты ничего мне не сделаешь. Не дорос. — ухмыльнулся Ханма. Кисаки резко оттолкнул от себя Ханму. — Пошёл нахуй! — Тетта разворачивается и уходит. Блондин был в ярости. Что вообще себе позволяет этот Ханма? Кем он себя возомнил? Кисаки ударил кулаком в стену, и вышел на улицу. Выйдя из помещения, он увидел Дракена с Эмой, и еще какого-то парня. Кисаки остановился, глубоко вздохнул, чтобы хоть как-то остыть. — Эй, Кисаки! — крикнул Дракен. — У тебя все хорошо? Тетта повернулся к блондину. — Да, я пойду домой. Кисаки двинулся прочь. Он не стал рассказывать, что случилось в клубе. Не считал это нужным. Тетта вернулся в общежитие, зашёл в комнату, швырнул ботинки с курткой куда-то в сторону. Голова очень сильно болела. Кисаки посмотрел в зеркало. Нос начал опухать. Тетту это не особо устроило. Он конечно понимал, что в синяках и ушибах ничего плохого нет, но ему не особо хотелось, чтобы при встрече, все сразу же обращали внимание и лезли с расспросами про его опухший нос.

***

Час ночи. Дракен был уже достаточно пьян. Ханма уже забыл о перепалке с Кисаки, и не особо понимал, почему тот так резко смылся. Рюгуджи подошёл к Шуджи. — Слушай, тут жарко, пиздец. Пошли хотя бы выйдем на улицу, покурим. Ханма согласился. Парни начали проталкиваться через толпу народа, чтобы подойди к запасному выходу. Как на зло, он был закрыт. Придётся проделывать тот же самый путь, только до основного входа. Преодолев наконец-то толпу, парни вышли на улицу. За пределами помещения, тоже была дикая толкучка. Ханма присел на какой-то булыжник, прикурил сигарету. — Слушай, а где этот коротышка то? — Ханма, ты уже за вечер десятый раз спрашиваешь, я не знаю. — ответил Дракен. — Странный он вообще. Видимо никому не понять, что происходит у него в голове. — возмутился Ханма. — А может ты его обидел чем-то? В ответ Ханма только пожал плечами. Парни докурили. — Ты иди пока что, подождешь меня у входа, а то мне отлить надо. — сказал Ханма. Дракен молча кивнул, и ушёл. Ханма сделав все свои дела, подходя ко входу, услышал перепалку Рюгуджи с каким-то громилами, почти ростом с Ханму, да еще и в каком-то отвратительном прикиде. — Ты понимаешь, что я сюда без очереди могу пройти, я вышел просто покурить. — возмутился Дракен. — Быть такого не может. Мы стоим в очереди, и ты стой. — сказал один из них. — А ты не приохуел ли? Не будь хуйлом. Я повторю еще раз, для слабослышащих. Мы вышли всего лишь покурить. К Дракену приблизился второй парень. — Докажи. Подошёл Ханма. — К сожалению это никак не докажешь, как и то, что я ебал твою мать. Некоторые люди из толпы обернулись, чтобы посмотреть, что будет дальше. На лице Дракена, был виден шок, но в ту же секунду, кажется образовалась чистая гордость. К сожалению это последнее, что увидел Ханма, перед тем как на него кинулись с кулаками. Дракен написал Эме, чтобы она вместе с Майки вышла на улицу. После полученного смс, Эма нашла Майки, рассказала о том, что у Ханмы с Дракеном что-то стряслось. Они вышли на улицу, и подошли к парням. Те спокойно сидели на асфальте, облокотившись спинами на стену, и курили одну сигарету на двоих. Ханме явно хорошо досталось, лицо было в крови, на рубашке было порвано несколько пуговиц, и засохшие капли крови, а джинсы были в пыли и грязи. Но судя по лицу Ханмы, ему было плевать. Его позабавила очередная драка. Дракен сидел с разбитой губой, опухшим носом и ярким фонарём под глазом. — Что случилось? — спросил Майки. — Мы подрались. — С друг другом? — спросила Эма. — Если бы. С какими-то идиотами. — ответил Дракен. — Кто победил то хоть? — поинтересовался Майки. — Конечно же мы, ты еще сомневаешься? — улыбнулся Рюгуджи. — Конечно нет, Кенчик ты порвёшь кого угодно! — улыбнулся Майки. Эма с Майки помогли подняться мальчикам, и повели их до общаги. Пришлось идти в обход, чтобы пройти через запасной вход. Дракена решили закинуть в комнату Майки, чтобы Эма обработала ему раны. Ханма же попросил, чтобы его привели в его комнату. Майки помог дойти Ханме. По пути Шуджи начал пускать какие-то противные шуточки, и еле держался на ногах. Манджиро привел брюнета в комнату. Кисаки выпучил глаза на это зрелище. — Принимай. — сказал Манджиро. — Кисаки! Я так рад тебя видеть! — Я боюсь спрашивать, но кто его так хорошенько обработал? —поинтересовался Кисаки. — Не только его. Он с Дракеном с кем-то сцепиться успели у входа в клуб. Майки встал, и вышел из комнаты. Кисаки посадил Ханму на стул, достал аптечку. Пришлось немного покопаться, чтобы найти вату, с перекисью и хлоргексидином. Кисаки намочил вату, аккуратно провел по губам, и под носом, чтобы смыть засохшую кровь. — Я не особо умею обрабатывать раны, так что, если что-то не так, скажешь. — сказал Кисаки. Тетта менял вату, пытался аккуратно смывать кровь. Когда с этим было покончено, осталось обработать ссадины. Кисаки пропитал новую вату перекисью, и начал с ссадины на скуле, заканчивая ранкой на губе. Ханма иногда шипел, но не дергался. Так же, Тетта обработал окровавленные костяшки. Руки Ханмы были горячими, кожа была немного суховатой. Обоработав раны, Кисаки выкинул использованную вату, убрал аптечку. — Кисаки. — М? — Почему ты ушёл? Кисаки удивился. — Не говори только, что ты ничего не помнишь. — Честно, нет. Кисаки немного помолчал. — Меньше пить надо, тогда и помнить что-то начнешь. Ты начал вести как себя надменная мудила. — Эй! Можно без оскорблений? — Наверное. — Кисаки ответил холодно. — Я не в обиде, но ты по прежнему мудила. Ханма улыбнулся. — А вы все гномы такие злые? — Я тебе реально скоро врежу. — процедил Кисаки. Шуджи засмеялся. — Не хочешь похавать? Кисаки проигнорировал вопрос. Ханма не сильно стукнул его по плечу. — Прекращай дуться! Я же не специально. Кисаки отмахнулся. — А хер с тобой.. Я согласен. Кисаки уселся на подоконник, и стал наблюдать, за процессом готовки. Ханма достал куриные яйца, молоко, овощи. Он разбил три яйца, добавил молока, перемешал. Кисаки немного успокаивала эта обстановка. Он находил какое-то умиротворение в этой маленькой кухне, соединенной с комнатой, тусклое освещение, холодный подоконник, слегка прохладный ветер, который чувствуется из полуоткрытого окна, и Ханма, который очень быстро шинковал овощи, закидывал их в сковородку и заливал смесью, которую он намешал в тарелке. Казалось бы, это то, чего не хватало Кисаки в жизни. После приготовления, Ханма присел рядом с Кисаки, и они принялись уплетать омлет. Казалось бы, обычный омлет, что в этом такого? Но, Кисаки почему-то показался он, очень вкусным. Тетта решил помыть посуду, так как на Ханме была готовка. После этого, Кисаки вновь уселся на подоконник. Парни болтали о всякой ерунде до утра. Снова. Кажется, что скоро у них это войдет в привычку. Ханма рассказывал, что происходило без Тетты в клубе. Блондин же поведал историю об его сломанных очках и разъебанном носе. Кисаки по прежнему был немного обижен на Ханму за тот инцидент, но виду особого не подавал. Возможно, из-за такой уютной обстановки, и тысячных извинений Ханмы, блондин более менее успокоился. Первые лучи солнца, начали просачиваться в окно. — Уже рассвет. — Кисаки начал слегка жмуриться, из-за лучей солнца. —Пошли спать. — Пойдем. Кисаки спрыгнул с подоконника, взял спальные вещи, и направился в ванную. — Только не забудь переодеться, а то смотреть противно. — съязвил Тетта. — Ну и мудак же ты. — подметил Ханма. — От мудака слышу. Кисаки ушел в ванную. Ханма снял с себя рубашку, если её конечно можно было так назвать. Больше было похоже на тряпку. Он стянул с себя джинсы, кинул все грязные вещи куда-то в сторону, и переоделся в домашнюю одежду. Из ванной вышел Кисаки. Парни наконец-то легли по кроватям. — Хороших снов, Кисаки. — И тебе.

«For the love, for laughter, I flew up to your arms»