Я заставлю тебя мне открыться.

Кисаки просыпается от того, что его кто-то толкает. Уже понятно кто. Тетта открывает глаза, и видит перед собой растрепанного Ханму. Кисаки думает, что Шуджи наверняка сейчас начнёт его зацеловывать, как это обычно бывает по утрам, или же пустит шутку про «доброе утро». Как вообще утро может быть добрым? — Ты что-то хотел? — сонно отвечает Кисаки. — Может сгоняешь мне за сигаретами? Кисаки чуть приподнимается. — Если ты разбудил меня ради этого, то пошёл нахер. — ворчит блондин. Ханма пододвигается ближе к Кисаки, приобнимает его за талию. — Кис, ну пожалуйста. — В чем проблема сходить самому? Ты и выглядишь солидней. Кисаки наблюдает за лицом Ханмы. Ему нравилось, когда Шуджи у него что-то просит. Порой Ханма делал такое лицо, что Кисаки он напоминал маленького котёнка, который просит чтобы его погладили. — Мне слишком лень. Дракен гавнюк, пошёл в магазин, и не согласился мне их покупать. Ты то у меня не гавнюк. — Шуджи гаденько улыбается. Кисаки не может ничего с собой поделать, поэтому ему приходится выбраться из тёплой постели, и идти собираться. — Какой же ты мудак, Шуджи. — Я тебя тоже люблю. Тетта улыбается, лениво натягивая штаны. Благо, что по близости есть небольшой ларёк, где никто не требует паспорт. Кисаки собрался, и вышел. По дороге в магазин, у него крутились слова Ханмы в голове. «Я тоже тебя люблю.» Казалось бы, для Кисаки это было чем-то странным, но и одновременно милым. В первую встречу, Тетта думал, что Ханма какой-то дурак, которого интересуют одни тусовки. Нет, тусовщик он еще тот, с этим и не поспоришь, но Кисаки нравилось, какой Ханма становился с ним заботливым, нежным. Но когда Кисаки будят только для того, чтобы он приготовил поесть, или купил грёбанные сигареты, он готов был придушить Ханму. Какой идиот будет посылать только проснувшегося человека в магазин? Вернувшись в комнату, Кисаки кинул на стол пачку. — Ты настоящий засранец. — проворчал Кисаки. — Знаю. — улыбается Ханма. Ханма забирает пачку, по традиции идет к подоконнику, приоткрывает окно, и усаживается по удобней. Кисаки смотря на все это, пристраивается к нему. Снова они курят вместе. Тетта обещал себе, что с этим нужно завязывать, но Шуджи гребанный змей-искуситель, так не думает. Несколько минут они сидят в тишине. Затем дверь в комнату распахивается, и туда влетают Дракен с Эмой. — Чего с кислыми лицами сидите? Сегодня такой прекрасный день. — Был бы прекрасный, если бы кое-кто не разбудил меня, чтобы я сходил ему за сигаретами. — отвечает Кисаки. — Ханма, эксплуатируешь детский труд? — говорит Эма, хихикая. — Ой, прекращайте! — процедил Ханма. Дракен ставит на стол пакеты с выпивкой, затем идет к кровати, и плюхается на постель Ханмы. Шуджи кидает недовольный взгляд. — Это моя кровать, мудень. — А я тебе не говорил о том, что мне похуй? — улыбается Дракен. Эма с Кисаки молча смотрят на эту шуточную перепалку, и начинают ставить ставки, поубивают ли они друг друга когда-нибудь, или нет. — Вы бы с таким рвением начинали бы учиться, а не обзывать друг друга. — сказала Эма. Все трое уставились на девушку. Ханме еще тогда сделали выговор, что если он еще будет прогуливать, то его отчислят. Дракен тоже начал забивать на учёбу. А что с Кисаки? Кисаки хоть и ходил, но тоже через раз. — Если сюда снова приедет твоя мама, то нам точно всем пиздец. — ответил Рюгуджи. — Да что вы паритесь? Исправим все. Тетте вообще легче всех, он у нас умный, всю информацию сразу улавливает. — процедил Ханма. Шуджи тушит сигарету, поднимается с подоконника, идет к своей кровати и плюхается, отодвигая Дракена. — Боже мой, пододвинь свою задницу, мне слишком тесно. — ворчит Ханма. — Может это твоя задница мешается, ты вон как разожрался! Кисаки молча наблюдает за перепалкой двух идиотов, которые не могут поделить кровать. Им бы еду на поездку собирать, а эти двое страдают херней. «Как малые дети.» — подумал Кисаки.

***

Ближе к вечеру, Майки на машине ждал всех около общежития. Когда наконец-то, Ханма, Дракен, Кисаки и Эма вышли из общаги, нагруженные пакетами с выпивкой и едой, Манджиро вышел из машины, чтобы загрузить это все в багажник. — Кенчик, я тебя проклинаю за то, что ты собираешься так долго! — проворчал Майки. — У него с Ханмой свои ритуалы. — ответила Эма. Все уселись в машину, благо места хватило всем. — А наша святая троица поедет? — спросил Дракен. — Да, они подъедут прямо туда. — ответил Манджиро. — Поехали уже. Майки завел мотор, и они тронулись с места. По дороге, Ханма включал музыку, пытался высунуться в окно, и спорил с Дракеном, из-за чего Эма угрожала им, что выкинет их обоих в окно. Кисаки молча сидел, и наблюдал за пейзажем. Ханма приблизился к Тетте, и шепнул на ухо. — Хочешь кое-что попробовать? Кисаки пугало это. Порой под такими вопросами Ханмы, подразумевалась какая-нибудь безумная ерунда. — Не бойся, тебе это понравится. — продолжал Ханма. — Я согласен. — ответил Кисаки. Ханма открыл верхний люк, и Кисаки высунулся на улицу. В лицо хлынул поток тёплого ветра. Волосы откинуло воздушной волной. Кисаки посмотрел вперед, и у него перехватило дыхание. Появилось ощущение какой-то свободы. — Нравится? Из-за ветра было плохо слышно, но Кисаки знал кто это говорит. Нравится ли ему? Возможно. Это вызывает какие-то странные ощущения. Лёгкость, умиротворение. Кисаки улыбнулся. — Прекрасно. Приехав на пляж, парни увидели еще одну машину. Это были Баджи, Казутора и Чифую. Парни встретили приезжих. На пляже больше никого не было. Было пасмурно, ветрено. Кисаки почувствовал, как на него накинули куртку. Тетта повернулся к Ханме. — Здесь холодней, поэтому грейся. — улыбнулся Шуджи. Разложились они быстро. Оказалось, что они забыли палатки. Это не проблема, можно было переночевать в машине. Багажник был большим, поэтому париться не пришлось. Майки разжег костёр. Ребята уселись, достали еду, напитки. Дракен занялся жаркой мяса, а Ханма кинулся на зефирки. — Баджи, как вы умудрились выпросить машину? — поинтересовался Ханма. — Это было сложно, но мы смогли. Ты же знаешь, у Мучо хер, что выпросишь. — Ну да, он выглядит угрожающе. — продолжил Чифую. — Он пугающий, блять. — ответил Казутора. — Нет, он просто ебнутый. — отвечает Ханма. — Только мы ему об этом не скажем. Напились ребята очень быстро. Кисаки развезло с первого стакана, и алкоголь приятно согревал. Он, опьяневши дико хохотал с глупых шуток Ханмы. Стемнело очень быстро. Чифую решил вытащить колонку, и включить музыку, чтобы разбавить обстановку. Ребята сидели, вспоминали смешные моменты из прошлого, из универа, в основном было много позорных историй с Ханмой. Первым поднялся Чифую. — Пойду прилягу. — Матсуно поднялся, чуть качнувшись и отправился в машину. Казутора с Баджи проводили его взглядом. Следом ушёл Ханемия, так как алкоголя он выпил достаточно, и по всей видимости, ему стало плохо. Баджи ушёл спустя пару минут, после Казуторы. Майки не дошёл до машины, а уснул прям на песке. Дракен поднялся, подхватил Манджиро. — Что-то меня хорошенько развезло, я пожалуй тоже пойду. Эма поднялась следом за Рюгуджи, пожелала мальчикам спокойной ночи, и ушла в машину. — Слабаки. — ответил пьяным голосом Шуджи. — Вот мы и остались вдвоем. Ханма с Кисаки сидели, прижавшись к друг другу, и смотрели на танцующий огонь, который иногда потрескивал, и выпускал искры. Тетта поднял голову, посмотрел на лицо Шуджи. Он был очень красив, даже в таком освещении. На колонке играл какой-то медляк. — Потанцуем? — поинтересовался Ханма. — Я не умею. — ответил Кисаки. — Я не спрашивал, умеешь ты или нет. Потанцуем? И снова это лицо. Кисаки не позволяла совесть отказать Шуджи. Тетта схватился за протянутую руку, скинул куртку. Звёздное небо, шум моря, красивый пейзаж, чуть колыхнулись в глазах Кисаки, но он твердо стоял на ногах. От Ханмы веяло теплом, и Тетта подался на встречу. Шуджи придерживал Кисаки за талию, и они начали медленно двигаться по песку. Ханма смотрел в глаза Кисаки, и видел как в них танцует огонь. — Шуджи.. — М? — спросил Ханма. — Я тебя тоже люблю. Любовь это прекрасно. Кисаки хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Только он, Ханма, тихо играющая музыка, шум моря. Когда-то, именно на этом месте, Кисаки влюбился в Шуджи. В эту секунду, любить так приятно, и Кисаки кажется, что вся его жизнь, это полная ерунда, по сравнению с этим мгновением.

«Ещё вчера я был другой, в этом фильме я не герой

Увы, но ярче солнца мы сгорим и станем пеплом»

Закончив с танцем, Ханма отстранился, и начал снимать кеды, попутно закатывая штаны до колен. — Ты не замёрзнешь? — поинтересовался Кисаки. — Нет. Сделай так же. Тебе понравится. — улыбнулся Ханма. Кисаки послушался. Ханма протянул руку Тетте, и тот не задумываясь взялся за неё. Шуджи повел Кисаки к морю. Вода была тёплой, не смотря на то, что через несколько дней наступит ноябрь. Волны били по ногам, прохладный ветер дул в лицо. Парни держались крепко за руки и не отпускали друг друга.

«Я прыгну со скалы и разобьюсь о волны

Лишь деревья и трава меня будут помнить»

Ханма приблизился к Кисаки, погладил его по щеке, провёл пальцем по нижней губе. Кисаки выдыхает тёплый воздух, и Шуджи лихорадочно его целует, словно боится, что их вот-вот застукают. Это не похоже на их прошлые поцелуи. Ханма просто дотрагивается губами, отстраняется и прижимается снова к слегка сухим губам Тетты. Кисаки запускает руку, в растрепанные волосы Ханмы, и наконец-то Шуджи целует Тетту по настоящему, горячо и мокро. Кисаки тянет Шуджи за кофту сильней, когда Ханма целует ему шею, ключицы. — Пошли на берег. — шепчет Ханма. — Пошли. Ханма тянет Кисаки за собой. Шуджи ложится на песок, усаживая за собой Кисаки. Ханма дрожащими руками, расстёгивает ширинку Тетты. — Шуджи, я.. — Это кое-что другое, расслабься. — отвечает Ханма, и снова утягивает Кисаки в поцелуй. Тетта впивается в шею Шуджи, тянет на себя. Вкус чужих губ, отдающий табаком смешанным с алкоголем, и зефиром, приятен до одури. Кисаки окончательно сносит крышу, и он опуская руку к ширинке, судорожно ее расстёгивает. Ханма отстраняется, нервно выдыхает. — Жесть, у меня такой стояк, что им убить можно. — улыбается Шуджи. Кисаки цыкает. — Это те самые слова, которые нужно говорить в такой момент, дубина. — блондин делает небольшую паузу. — У меня тоже. Они продолжали целоваться, с прерывистыми вздохами, как будто в последний раз. Кисаки впивался ногтями в плечи Ханмы, кусал губы. Они целовались, как подростки, которых вот-вот могут застукать, отчитать за то, что они делают, что-то запрещенное. Шуджи сильно сжимает задницу Кисаки, из-за чего в ответ слышит недовольное шипение. — Кис, позволь мне, кое-что сделать.. — прерывисто говорит Ханма. Кисаки в ответ лишь одобрительно кивает. Ему не до разговоров. Ханма слегка приспускает белье Кисаки, попутное и свое, обхватывая два члена сразу. Он начинает делать плавные движения. По телу проходит приятная волна, от прикосновения. Они трутся друг о друга, вновь целуясь. Ханма быстро находит нужный ритм. Одной рукой, он придерживает задницу Кисаки, а другой направляет их движения. Тетта пытается толкаться на встречу, бедрам Ханмы. Кисаки сводит с ума взгляд Шуджи. Впервые блондин почувствовал то, что на него смотрят с таким обожанием. Их зрительный контакт прерывается, когда Ханма прижимается к шее Кисаки, и начинает ее слегка покусывать, и тут же зацеловывать покусанное место. Тетта чувствует, как внизу живота все горячо сжимается, руки подрагивают, и Ханма ускоряется. Руки Шуджи тоже дрожат, когда он начинает снова сжимать задницу Кисаки. Еще несколько движений, и Тетта кончает вместе с Ханмой. Идеальная синхронизация. Тело Кисаки расслаблено. Он слезает с Ханмы, и падает на песок. Несколько минут они молчат. — Пиздец, я забыл салфетки в машине. — процедил Ханма. — Извини, что испачкал. Я принесу. Кисаки натягивает боксеры, застёгивает ширинку, и двигается к машине. Взяв салфетки, он приносит их Ханме. После этого, они сидят у костра, попивая сок, и доедая чипсы. Ханма выключает колонку, из которой играет одна и так же песня, не понятно по какому кругу. Парни слышат звук закрывающей двери от машины, и видят Дракена. — Удивительно, что вы спокойно сидите. Или я поздно вышел? — ухмыльнулся Дракен. — Хер тебе, а не поздно вышел. — Ханма показывает средний палец. Дракен подходит к костру погреть руки, и выпить чего-нибудь из напитков, которые остались. — Ты поднялся, только ради того, чтобы бухнуть? — поинтересовался Кисаки. — Типо того. Вы бы тоже шли спать, багажник, если что свободен. Да и нам с утра уезжать отсюда. Дракен поднимается, и уходит обратно. Кисаки с Ханмой не стали медлить, и пошли спать. Разложив какие-то маленькие подушки, и покрывало, парни улеглись поудобнее. Ханма чмокает в нос, Кисаки, слегка его приобнимает. — Я люблю тебя. — И я тебя, люблю. — отвечает Кисаки, и мигом засыпает.

«Зачем нам нужна эта Земля?

Мне нужен ты, а тебе нужен я»