Это чтобы ты крепче спал......

      На улице непривычно холодно, тихо и даже страшно. Время близится к осени, темнеть стало раньше. Живя в частном доме, неудивительно было, что особо пëстрых вывесок здесь не будет. До полноценного города пара километров. Клоны никогда не жаловались за время своего проживания здесь. Пройтись в спокойствии после шумных магазинов было приятно. Из магазинов, как раз, идëт червовый король со своим валетом. Они что-то тихо, но несомненно комфортно и весело обсуждают, посмеиваясь со своих шуток. Феликс в один момент запинается, отводит взгляд. Несмотря на улыбку, теперь он кажется каким-то поникшим. От лучшего друга такое не скроешь, и Ромео пытается поддержать, хотя и не знает, что случилось. — Ромео, нет. — грубовато останавливает его поток слов валет. Он косится боковым зрением на романтика, но продолжает следить за дорогой. — Всë в порядке. — Оу. — непонимающе издаëт Ромео, но даëт понять, что налегать больше не намерен. Разве что чуть-чуть. — Ты не выглядишь так, будто всë нормально. Я подумал, тебя задели мои слова про.. Ээ, о чëм мы говорили? Ах да!... Седьмой не успевает договорить. Его взгляд фиксируется на посмеивающемся в ладонь друге. Видимо, своей весëлой интонацией он смог развеселить парня. Он сам неловко улыбнулся. Дальше они некоторое время идут молча. По Феликсу не скажешь, что его продолжает что-то волновать, но чëрт, он неестественно молчалив. А вот Ромео наоборот, не знает куда себя деть, чтобы в конце концов не спросить. — Ты чего так нервничаешь? — Феликс замечает, что тот не знает куда деть руки: потирает их, суëт в карман или трëт старые болячки. — Руки замëрзли? — он посмотрел на пакет в руке парня. У самого тоже рука была занята. — Нет, что ты! Подойдя и остановив Ромео, Феликс отбирает у него пакет и свешивает оба пакета на запястья. После этого, хватает друга за ладони и потирает в своих руках. Тот смотрит на это заворожëнно, не пытается сопротивляться, хоть и сказал, что дело не в этом. — А говорят, романтичнее меня не может быть никто. — на тон тише, произносит Ромео и смотрит в оранжевые глаза, хмурый взгляд которых прежде был направлен на руки седьмого. Ладони у парнишки нежнее, и Ромео интересно, такие же ли нежные у него щëки. — Пфф. Должно быть, те кто так говорит — правы. — Фел, несомненно, не понимает намëка. Просто улыбается как прежде, поднимает глаза и устанавливает зрительный контакт. Так они смотрят друг на друга секунд десять. Без движений и слов. Опомнился первым валет, который отпустил чужие, уже согретые руки и развернулся, чтобы пойти дальше, и даже не удосужился вернуть пакет, чтобы самому не было тяжело. Он хочет пойти, да прибавить шагу, чтобы разочарованного выражения лица не было видно. Но его останавливает крепкая хватка. Дëрнувшись и развернувшись, он натыкается на взгляд вблизь подошедшего Ромео. — Что ты..? — он не успевает договорить, к его губам леют чужие. Те, которых он никогда не касался в подобном движении. Или касался? Валет расслабился. Не пытался дать оценку ситуации. И брыкаться тоже не спешил. Стоял как вкопанный, позволяя себя целовать.

***

— Кхм.. Вот так оно и было. — Феликс весь сияет, рассказывая свою историю. Сидящий напротив Габриэль, кажется, даже о сне забыл. Хотя червовый затащил его в свою комнату именно тогда, когда тот уже собирался спать. — Стой, погоди, что это значит? — эльф выглядит удивлëнным. До него долго доходит, или он ищет скрытых подтекстов. — Я... Феликс неожиданно для себя понимает, что не понимает. Они с Ромео не обсудили даже то, что произошло между ними. Возможно, он не хотел сказать своим поцелуем ничего из того, что сам себе додумал блондин. Возможно, он это вообще просто придумал. — Я не знаю! Чëрт! — на него вдруг накатывают явно не воодушевляющие мысли. Словно что-то перещëлкнуло в — секунду до этого довольном — клоне. Габри сидит молча, не осмеливается что-либо сказать по этому поводу. Он не получил ответ на свой вопрос, но воспринял это спокойно. — Габриэль, Габриэль. Ты.. Ты мог бы не говорить никому об этом? Мне нужно подумать над тем, что это могло бы значить. В ответ последовал кивок. Такой понимающий и поддерживающий, даже несмотря на глупое выражение лица и то, что эльф не понимает толком, в чëм дело. Они ещë немного обсудили это. Феликсу нравится тот факт, что ему есть кому рассказать, и даже не стыдно признать, что он сглупил, сходу надумав себе что-то. Конечно, это мог быть и Вару... Но у него сейчас явно свои заботы. Вся эта пурга с отношениями — не то, что ему бы хотелось разбирать, когда сам в непонятной ситуации.

***

      В чëм-то Фел прав. Вару сейчас лежит в своей комнате на постели и пялится в потолок так, словно он на всë даст ответы, даже если его напрямую не спросили. Но потолок предательски молчал. — «Куро не проявляет никакого желания, — начинает рассуждать валет, моментально хмурясь от своих же шедевральных аналитических способностей. — Даже не смотрит на меня. Всегда занят, разбирается с другими клонами.» Пятый переворачивается на бок. Чувствует, как в тазовую кость упирается телефон и вытаскивает из кармана, после чего швыряет на забрызганный краской ковëр. — «А Пик...» Думать над этим становится неохотно и тяжело. Вару снимает очки и смотрит на стëкла, с внутренней стороны исписанные какими-то символами. — «А этот придурок сам меня хочет. Это что, любовный треугольник?» — валет хихикает над собственным утверждением. Вспоминает, как о чëм-то таком слышал во время пересказа седьмым клоном какой-то книги. — Не можешь выбрать? — доносится голос с угла комнаты. Вару вздрагивает и напяливает на себя очки в спешке, что те путаются в волосах, но сидят ровно. Из этого же угла издаëтся еле заметное, голубое свечение. Пикового прорывает на громкое цоканье, пока Джокер восстаëт из пыли. — Чëрт, ты там вообще что-ли ни разу не пылесосил? — ворчит шут. Он подходит к кровати и плюхается чуть ли не на середину, еле как не задевая Вару. — Учись пользоваться дверьми. — Я, вообще-то, к тебе не просто так, и не с пустыми руками! — тринадцатый в миг повеселел, пусть недовольство со стороны брата его и удручало настолько, что хотелось вломить ему посохом. Валет приподнялся на локтях, а затем и вовсе опëрся на спинку кровати, что неприятно скрипнула, но — надеемся — не собиралась ломаться. Джокер делает вид, что рыскает по карманам. На его чертовски смешной... Форме? На ней нет карманов. Видимо, принëс что-то связанное с магией. Тут клон достаëт наконец-таки из под подола какую-то штуковину, сильно похожую на подвеску. — Что? Зачем это? Вару пялится на то, как Джокер разделяет округлую — без каких-либо украшений, с чëрным, точно также делящимся камнем — подвеску надвое. У второй половинки появляется цепочка, как и на первой. Постепенно, ныне две, а прежде одна, подвеска начинает приобретать цвета. Одна половина становилась голубой, а вторая, которую Джо поспешил вложить в ладонь сидящего без действий брата, постепенно приобрела пискляво зелëный цвет. — Это.. Это типа подарка, на всякий случай. Ну знаешь, я может и не желаю тебе на день рождения счастья и здоровья, но лишаться как бы "брата" мне не особо хочется. — Ладно, всë, я вижу как ты стараешься со всей этой смазливостью, но объясни, блять, нормально. Джокер в ответ фыркнул и улыбнулся, словно ждал, когда ему позволят говорить нормально, а не как в типичных мелодрамах. — Кхм. Это короче кулон связи. Я думаю, ты понимаешь принцип. С тобой что-то случается, ты кричишь "О нет! Джокер, спаси помоги!" — изображая Вару в беде, салатовый поднял руки и стал ими мотать, притом сдавливая голос, от чего тот стал писклявым и вызвал у собеседника смешок. — И я тут же... Нет ну, конечно, если спать не буду, и я короче появляюсь, спасаю тебя и все дела! — Забавно. Хочешь сказать, со мной может что-то случиться? — валет немного подумал, склонов голову в бок, а затем встрепенулся. — Ты за меня волнуешься что-ли? — Пф! Ещë чего удумал!