Это чтобы ты крепче спал......

      Вечер, около семи часов. Джокер появился в углу комнаты так же тихо, как и исчез с намерением потусить в собственном измерении. Джокер осмотрелся и не заметил в комнате своего брата, потому решил и сам не задерживаться в пустой комнате. С певучим свистом выскользнув из комнаты, он пошëл к лестнице, чтобы спуститься вниз, но его острого слуха вдруг достиг чей-то приглушëнный вопль. Он уж хотел пройти мимо, мол, "не моя проблема", но понял вдруг, что пора бы хорошенько подмазаться к своим так называемым братьям. Из-за сговорчивости с Вару он и так всегда под подозрением, ибо вдруг он станет таким же? А сейчас хотя бы есть шанс полноценно расположить к себе хоть кого-нибудь. Поэтому зелëноволосый прошëлся до источника звука — а вернее до двери, за которой и находится источник звука, — и постучался. Звуки утихли. Прошла, наверное, целая минута, прежде чем Джо надоело стоять и в его голову стали закрадываться хаотичные мысли о бессмысленности этой затеи. Да и в самом-то деле, его ведь ничего сейчас не подстëгивает на это. Ничего, помимо желания расположить к себе пару-тройку клонов, чтобы ребята прекратили считать его чужаком и натягивать улыбки на лица при виде него. Ну вот правда, неужели ему так не доверяют? Изначально всë казалось по-иному. Клоны показались весëлыми, довольными и сплочëнными, а сейчас, уживаясь с ними, Джокер заметил, что сплочëнные они на самом деле только на время приëмов пищи. Однако, оно и понятно, что ужиться всем вместе будет сложновато, пусть раньше они и делали это. Всë-таки каждый клон исключительный и неповторимый в своей манере поведения! Например, Зонтик, открывший Джокеру дверь как раз перед тем, как он уже собрался уходить, чтобы найти Вару. На уголках бирюзовых глаз до сих пор выступают крупицы поблëскивающих под домашним освещением слëз, пусть обладатель "помятого" лица и утëр всë, о чëм свидетельствуют покрасневшие щëки и сами глаза. Шут ненадолго застыл, от чего-то засмотревшись на валета. Нет, конечно, его обыденный внешний вид как и всегда не вызвал никакого сочувствия к этой скромной персоне, но сердце неприятно кольнуло, словно предчувствуя неладное. — Что случилось? — поинтересовался Джокер, когда когда наконец-таки взял себя в руки и додумался до этого. Его голос прозвучал ровно и без — пусть и обычно безобидной — насмешки. — Т-ты не знаешь?... — спросил Зонт, говоря об этом так тихо и настороженно, словно владел информацией, давным-давно известной всему и вся. Когда Джокер отрицательно повертел головой и выражение лица его стало относительно прежнего грубее и требовательнее касательно деталей, Зонтик начал рассказывать. — Вару... Вару, о-он... — очередной "хнык" чуть не вывел Джокера из себя. Он всегда был готов терпеть всë, что его бесит, но слëзы... Слëзы всегда выводят его сильнее всего. — Нет, стой. Так нельзя, я же ничего не понимаю! Пойдëм. — он вдруг схватил парня за руку, от чего по телу Зонтика словно прошëл электрический разряд и сам он нервно вдохнул, и потащил его вниз по лестнице, не боясь за то, что обычно неторопливый товарищ может не поспеть за изворотливым двухметровым клоном и просто упасть где-то по пути. На кухне Джокер по-быстрому сварганил кружку какао, усадил шестого за стол и сел рядом, ставя перед ним горячий напиток. — Давай, успокаивайся и рассказывай. Зонтик с опаской и опасением взглянул на кружку. Он давно перестал всхлипывать — да, пока они разговаривали, а затем и шли, он снова сорвался на нытьë — и сейчас лишь сухо шмыгал носом. Взяв кружку, он сделал несколько глотков, смотря куда-то в пустую точку на столе. Они сидели так несколько минут. Зонтик словно пытается захлебнуться в этом давным-давно остывшем какао. Джокер же наоборот, сидит и с нетерпением ждëт. Вдруг Зонт снова начинает хныкать. Да что ж такое-то!? — В-вот ты сейчас пытаешься у-ухаживать за мной, а я... Я не сказал тебе... Невольно округлились глаза тринадцатого, не ожидавшего подобных слов. Что же такого успело произойти? — Ты что-то сделал с моими личными вещами, а? — предположил Джокер, можно сказать даже перебив Зонта, ибо он явно не намерен больше тянуть с выяснением очередной пустяковой причины, по которой ноет его собрат. Однако, предложенный вариант Джо поспешно откинул, когда заметил, как чужие глазки обратились в два испуганных кружочка. — Неееет!! Джокер сдержался, чтобы не закрыть уши руками. Настолько неприятен был писклявый голос Зонтика. Нет, обычно он, конечно, самый обычный, но когда он вот так вот заводится, то на слух и не угадаешь даже, Зонтик это говорит или пятилетний ребëнок. — А что тогда? Прекрати так реагировать. Не испытывай моë терпение, тебе же лучше. Я-то рано или поздно узнаю правду, а ты... — Это касательно В-Вару. — Очередная его выходка? — брови Джо поползли вверх при допущении подобной мысли. Ну да, конечно! Стоило догадаться, что это просто Вару в очередной раз поиздевался над несчастным шестым клоном. Зонтик отрицательно повертел головой и во взгляде его блеснула неизбежность и растерянность, но вместе с этим и желание поскорее вывалить весь сдерживаемый поток информации. — Его похитили.

***

      Джокер объявился как всегда неожиданно и тихо. Как раз подоспел к самому интересному, что ему стало понятно по пустующему дому. Пара звонков Фëдору, и он уже на пути к больнице. Пропадая в собственное измерение, Джо не ожидал, что дома не всë в порядке. Джокер добирается до больницы быстро. Там уже столпились некоторые клоны — Данте, Габриэль, Ромео, ну и, конечно же, сам Фëдор в компании какой-то привлекательной девушки. Джо сразу подскочил к Фëдору и сел рядом на диванчик. — Чего это у вас тут произошло? — с долей интереса интересуется он и убирает свои зелëные волосы с лица. Федя тяжело вздыхает и хмурится, смотря куда-то в пол и пребывая именно в том состоянии, в котором разговоры и пояснения даются тяжелее всего, поскольку у самого всë в голове мешается и скачет. — Мне позвонили, сказали, что произошла авария, а за ней и кома из-за черепно-мозговой травмы. В остальном, говорят, всë более-менее нормально, разве что несколько ран и правая рука сломаны. Джокер молчит, взгляд его по-прежнему несерьëзный, но задумчивый. Федя тоже некоторое время молчит, пока не поднимает на Джокера глаза, полные нелепой и отчаянной надежды. — Знаешь, я никогда не думал, что стану вот так вот волноваться за кого-то из своих клонов. Да и вы вовсе не люди, какой толк оплакивать вашу боль, если она даже не настоящая? Фëдор продолжил говорить о своих мыслях, прививая ощущение, словно он пытается подвести Джо к какой-то определëнной идее или умозаключению. Остальные ребята стоят и слушают молча. Зачем они здесь, кстати? Может, им так же позвонили или Федя сам всех позвал? В любом случае, сейчас все погружены в мыслительные процессы настолько, что уходить куда-то нету сил. — Да, конечно, я, можно сказать, заботился о вас как о полноценных людях и даже жилище вам выделил, предполагая, что оно вам нужно как и самым настоящим людям, но... Но понимать я начал только сейчас. Теперь мне абсолютно ясно, что я не просто карты оживил, а новую жизнь создал. Это же всë равно, что родить. — Федь, я понял. — перебивает его вдруг красный, небрежно положив руку на плечо тараторщику. — Да... Прости. Просто, эм... Может быть, твоя магия могла бы помочь ему? Ты ведь умеешь заживлять раны и всë такое. Да и в конце концов, ты полноценный маг! Я знаю, что ты из-за этого, можно сказать, непричастен ко всему происходящему в нашем доме, поскольку волен существовать где и как тебе угодно, но... Пик твой собрат. Такой же человек, как и ты. — Ты сегодня очень много говоришь. И уж прости, Федь, но нет. — чëткий ответ контрастирует с непроницаемым выражением лица. Очевидно, Джокер не собирается помогать. — Но почему? — Потому что ему и так уже оказывают всю необходимую медицинскую помощь. Я не хочу вмешиваться, когда всë и так хорошо, пойми меня. Оставь парня в покое, пусть "спит". — Но ты ведь этим ничего не испортишь! — Нечитайло повысил голос на тон, что в тихом коридоре больницы оказалось неожиданностью, от которой Габриэль вздрогнул, а Данте, предчувствуя неладное, предложил ему и Ромео выйти на улицу. Вскоре так они и сделали, а Федя, не обративший на это внимание, продолжил свою отчаянную речь. — Просто поможешь, и твой собрат окажется в безопасности, вместо того, чтобы врачи гадали над прогнозами его состояния. Джокер посмотрел в стену напротив. Нет, конечно, злобы и недовольства в словах Фëдора не было, он просто пытается прояснить ситуацию и свою точку зрения, которая и самому Джо кажется недурной, но... Нет. Нельзя вмешиваться в то, что и так нормально. Может, он и помог мистеру Батлеру, пусть проблема его была явно незначительнее, чем у Пика, но он больше не собирается поступать подобным образом. Не сейчас, по крайней мере. Фëдор хотел продолжить, но на его плечо положили руку и настойчиво сжали, намекая на то, что пора бы остановиться и перестать об этом говорить. Федя повернул голову и увидел Джинджер, о существовании которой уже успел позабыть в силу занятости совершенно другой проблемой. Федя даже удивился на секунду оттого, что девушка ещë не уехала отсюда под шумок. — Эй. Мне кажется, твой друг прав. — взгляд Джинджер после этих слов смягчился и она подняла руку, машинально желая каснуться волос Фëдора и, возможно, пригладить их, но в итоге лишь отошла на шаг и снова села на диванчик, в итоге не став нарушать чужое личное пространство. — Сейчас всë в порядке и врачи, как я помню, сказали, что угроз его состоянию нет. Нечитайло от еë слов будто подуспокоился. Наверное потому, что она — третий голос и здравый взгляд со стороны. Парень сам провëл потной ладонью по волосам, зачëсывая их назад и выпрямил осанку. Он хотел было что-то сказать, как вдруг дверь соседней палаты распахнулась и оттуда вышла медсестра с блокнотом у руках. Все трое с неожиданности вздрогнули. Медсестра быстро заперла за собой дверь и ушла по своим врачебным делам. Джинджер, успевшая заглянуть врутрь палаты, задумчиво насупилась. — Слушай, — обратилась она к Фëдору, снова боком поворачиваясь к нему и привлекая внимание парня своим обращением. — А тот парень, который... в коме, это он тогда за тобой бежал? — Да. Ты его узнала? Извини за него, кстати. Я хотел сказать это ещë тогда, но как-то запамятовал. — Ничего. Я не злюсь, понимаешь же. Только мне одно интересно. Зачем же он за тобой гнался? — Гнался? — вдруг ввязался Джо со своим недоверчиво подозрительным возгласом.— Пик за тобой гнался? Он из-за этого в аварию угодил, что ли? — Что? Нет! Это уже давненько было. Когда он нашëл меня и приволок в их дом. Ну, тебя тогда с нами не было. Кажется, ты был в своëм измерении... Не знаю. — О чëм вы так странно говорите? Клоны, карты, измерения... Кажется, вы должны объяснить мне сначала это, а потом уже такие мелочи, как причина погони! — Джинджер мягко говоря возмущена. Но и не похоже, что всë услышанное она считает бредом. Скорее просто не понимает, что происходит и пытается разобраться. — Кстати, кто это? — обратился Джокер к Фëдору, хмурым взглядом осматривая незнакомую для себя особу, кой вела себя прежде не как совершенно чужой человек, а потому и не была запримечена сразу. — Джинджер. Пик столкнул еë, когда бежал за мной, ну а потом мы вновь встретились и у нас завязался разговор... — Ясно. Так значит, пока Вару там мучается в плену, ты тут шуры-муры крутишь? — Где-где Вару!? — Фëдор сорвался на крик, его глаза округлились от изумления и сам он дëрнулся в сторону Джокера, хватая его под локоть, словно тот убежит. — Тише. В плену. Ну, я так понял из того, что рассказал мне Зонтик. А тебе он что, не говорил? — Так меня ж дома со вчера не было! Я... Я... Даже не позвонили! — Прекрати истерить, я сейчас нормально расскажу.

***

пятый день заключения

      На улице потемнело слишком рано — природные часы неугомонно твердили о сбое в системе. За несколько дней свыкшиеся с таким ориентиром по времени, заложники с точностью могли сказать о том, что теперь на улице становится темнее на некоторое время раньше, чем обычно. Помимо этого, недавно Чарли смог разглядеть из-за решëтки даже снег на крыше другого здания. Сначала он этому умилялся, поскольку радость и интерес больше нечему было вызвать, а тут хоть какое-то новшество. А потом он с горьким пониманием ужаснулся, в тот же момент с печальной мордой осел на кровать поближе к другу и уставился в пол. — Что, дошло? Без ухмылки или даже намëка на улыбку или смешок, Вару задаëт риторический вопрос и притягивает парня ближе к себе, на что тот вредничает и выбирается из его рук, снова отсаживаясь на край кровати. Что ж, раз природа так распорядилась, значит придëтся терпеть еë неожиданные нападки. Это всë равно рано или поздно закончится. Снег не может идти всю весну... Наверное. Недовольное мурлыканье и вздохи со стороны блондина лишь заставили Вару негромко и на слух безобидно хмыкнуть. Даже прикалываться над минуткой тупости своего друга не будет? Даже наоборот, специально видимо молчит, чтоб так стыдно не было. Ну не мог же Чарли первым делом подумать про вечерний холод! Они так сидели долго. Всего за несколько — примерно пять — дней такие посиделки стали обыденностью, но когда они вернутся домой, ни за что не будут практиковать подобное по собственному желанию. Уж что, но не нескончаемая и гнетущая тишина на подобии этой. У Вару вдруг снова засверкало что-то под носом. Он опустил голову и приятно удивился — кулон снова светится! Эта штуковина была сразу снята и положена на кровать где-то скраю, между парнями. Но Батлер в тот момент вообще отскочил, мало ли что. Да, он до сих пор опасается этой необъяснимой штуковины, пусть благодаря ей и появляется тот, кто может их спасти. Свет мигал так же ярко и долго, как и в прошлый раз. Им пришлось подождать и даже вооружиться опасениями, что сигнал ложный. Но не тут то было! Джокер явился, весь потрëпанный какой-то, но в глаза это не бросается. Сел на кровать и подтянулся к верху, хрустя спиной. — Чëрт, затекло всë. О, ребятки! Ну приветик, как вы тут? Он как всегда в своëм репертуаре — ни капли серьëзности, с довольной мордахой, ехидным оскалом и хитрым взглядом. Чарли обошëл новоприбывшего гостя и сел со стороны пикового, пока Джокер поудобнее устраивался, облокачиваясь на стену позади кровати. — Хуëво, чувак. Ты сам знаешь. Вару не смог сказать это без сарказма, видимо у него накопились эмоции и выплеснуть он их решился именно в Джокера, а не в того же художника, несколькими минутами ранее выëживающегося и нежелающего разговаривать, когда с ним пытались. — Да-да... — как-то скучающе отозвался парень, очень показушно закатывая глаза. — Не кипятись. Я вообще к вам с немного другими вестями. Парни насторожились, а особенно Вару. Его тревожило то, что произошло с Пиком... Неужели он за него переживает? Ого, вот так вот просто появившееся чувство беспокойства нехило так потрепало ему нервишки, словно он неравнодушен к Пику. — Ну и? Не таи, Джо. Пятый своей интонацией уже мягко намекал брату, что ему стоит поторапливаться со своими долбанными новостями, иначе скоро отхватит по лицу. — Так-с, ну-у... Начнëм с самого интересного. Как я уже говорил, Пик разбился. И он сейчас, кстати, в коме. Но она благоприятная! Скоро выберется. Я так думаю. Верить тому, о чëм думает Джокер — не всегда полезно и правильно, ведь комы благоприятными не бывают, но сейчас очень хотелось, чтобы он оказался прав. — Куромаку как всегда истерит. Уже сам взялся за твои поиски. Услышанное подогрело душу не менее, чем все эти четыре дня спасающий коричневый пиджак.

***

      Ребята молча спустились на лифте и вышли на улицу из душного помещения. Габриэль даже не обмолвился о приятной милодии в лифте, будто предчувствуя или всë-таки самостоятельно осознавая, что говорить о таком — не время и не место. Данте, приобнимая его за плечо, при выходе из здания отступил и взглянул на Ромео, точно бы своим взглядом интересуясь, что же им теперь делать. Ответ не заставил себя долго ждать, пусть романтик и тянул как мог, делая вид, что просто осматривается по сторонам, что было в принципе бесполезно и нетактично. — Думаю, нам стоит их оставить. И, в конце концов, нам там пока что делать нечего. Пик в порядке... частично. И это главное. Врачи ведь сказали, что его жизни ничего не угрожает. Данте вздохнул и ничего не ответил товарищу. Только сунул руки в карманы ветровки и покачался на месте, копируя поведение червового и рассматривая местные красоты в виде нескольких клумб, служебной машины на парковке и яблони где-то сбоку. — Пошли. — вдруг заявил он, и сразу направился куда-то в сторону от больницы. Ромео поднял брови, но пошëл за ним, не забыв оглянуться на Габриэля, чтобы проверить, идëт ли он. Тот, естественно, тоже сразу же полетел за своим королëм. Они прошли так пару километров и остановились у магазина. — Пойду куплю сигареты. Вам что-нибудь нужно? — Данте с привычно расслабленной улыбкой обернулся к клонам. — А... Там ведь аптека есть, да? Ты иди в магазин, а мы с Габриэлем в аптеку заскочем. Феликс давно просит обновить домашнюю аптечку, мол, "там давно всë просрочилось". А Куромаку... Ты понял. Если Гэб не против, конечно. Оба оглянулись на Габриэля. Тот дëрнул ушком, глядя задумчиво. — Ладно. А что мы купим? Это будет дорого? Ты берëшь меня с собой, чтобы я тоже заплатил? Но у меня нет денег. А что, если я устроюсь работать в аптеку? А меня возьмут? Пока парень разговаривал, услышавший согласие, Ромео взял его под локоть и повëл внутрь здания и сразу завернул направо, в отдел с аптекой. Данте же с тяжëлым вздохом поплëлся за ними, но в аптеку не свернул, а пошëл в магазин.

***

      Через несколько минут они уже сидят на лавочке в парке. Ромео смотрит куда-то вперëд, не видя ничего перед собой и просто расскладывая мысли в голове по полочкам. Габриэль сидит рядом и возится с краем своего свитера. Ему, как слишком активному не по своей воле, всегда нужно куда-то деть руки, иначе говоря — занять их делом. Поэтому просто спокойно посидеть он не может. — Сначала похищение, теперь вот это... — Данте достаточно мрачной интонацией сделал акцент на последнем слове и затянулся сигаретой. — Серьëзно? Ты куришь? — Рома усмехнулся, в недоверчивом изумлении поднял бровь и кивнул на пачку шоколадного честера в руке бубнового. В ответ парень нахмурился и повертел пачку в руках, в итоге сунул еë глубоко в карман и запер застëжкой. — Не так давно и не так часто, как можно было бы предположить. Расслабляет, когда медитация бесполезна или заниматься ею не время. — И ты такое практикуешь? Не боишься, что это вытечет в самую обычную зависимость и совсем заменит медитацию? — Я... — Данте хотел тут же ответить, но видать передумал, ибо в голове всплыли мысли, отдельные от того, что он хотел произнести изначально. — Вот блин. Возможно, ты и прав. Они продолжили сидеть в тишине. Проходящие мимо люди вечно обращали на них внимание и бросали свои нечитаемые взгляды, очевидно ощущая подавленную ауру. Габриэль, прежде сидящий и правда тихо, наклонился в сторону своего короля и, глядя в землю, о чëм-то очень тихо поинтересовался. Данте ответил так же тихо, и Ромео остаëтся лишь догадываться — если это вообще его волнует сейчас — о том, что именно они там обсуждают. — Ромео. — названный поднял голову и взглянул на третьего, обратившегося к нему. — Пойдëм домой. Там же Куромаку от болезни скоро помрëт. Романтик, услышав это, вдруг вскочил с лавочки и сжал в руке ручки пакета из аптеки. — Чëрт, точно! Пошли скорее!

***

      Ребята пришли быстро. Ромео мог бы просто ускориться и быть дома уже минут через двадцать, но он решил любезно подгонять товарищей. Ромео по-быстрому разделся и убежал в комнату Куромаку, где сейчас "дежурит" Феликс, которого давно бы пора сменить, ибо у него самого тоже есть дела. Каким бы добрым и заботливым клон не был, не стоит забывать, что у него есть и свои хлопоты. Данте с Габриэлем направились на кухню. Увиденное там их немного напрягло, но в целом — они уже привыкли видеть что-то подобное. Зонтик сидит за столом, закрывает лицо руками, и, очевидно, утопает в слезах, в то время как Джокер расхаживает из угла в угол, неоднократно приговаривая: — Что же делать?

***

      В это время пустует одна маленькая однокомнатная квартирка. В ней ни хозяина, ни квартиранта, ровно до того момента, пока второй не вваливается внутрь, с ноги раскрыв дверь. Все его движения и действия полны сдерживаемого раздражения. Он снимает верхнюю одежду и проходит в единственную имеющуюся в этой квартире комнату. — Я дома. Говорит он в пустоту. Сначала Риккардо переполняется чувства непонимания, но очень быстро до него доходит, что в квартире реально до его прихода никого не было. — «Снова фигнëй страдает на балконе?» — он вздыхает, явно недовольный тем, что ему приходится проверять местонахождение своего соседа, пусть от этого и зависит его собственная сохранность. Конечно, у них с пацаном завязалось что-то вроде дружбы за это время, но полтора года не такой уж большой срок и "передумать" ещë не поздно. Да и потом, это именно Чарли решил, что они друзья. Может, до него наконец дошло то, что сам Рикк такому заявлению не рад, и он побежал сдавать информацию полиции? Боже, Риккардо периодически хочется пропить какие-нибудь таблетки чисто чтобы заткнуть хотя бы часть потока тех неуместных и слишком волнующих его мыслей в голове. На балконе никого не оказалось. Только холст с сохнущей картиной, стоящей опасно близко к краю перил с возможностью в любой момент дуновения ветра перевесить саму себя и свалиться на голову какому-то несчастному прохожему. Риккардо взял телефон и, понятное дело, позвонил сожителю. Но знакомый рингтон вдруг раздался за спиной, а когда мужчина обернулся, то лицезрел источник звука на столике. — Блять, Батлер! Первым делом было решено проверить окрестности. Ничего, что могло бы намекать на пребывание Чарли где-либо близко, да и сидящее на лавочке бабушки сказали, что он ушëл куда-то и боле близко к многоэтажке не появлялся. Риккардо решил просто подождать. Ждал до вечера. Возможно, что даже волновался за сожителя, но в первую очередь проверял через окошко двор на наличие подходящих к подъезду представителей правоохранительных органов, а не Чарльза. Настал вечер, стало темнеть. Риккардо вновь схватился за телефон и набрал уже другой номер. — Эмиль, тащи свою и Франса задницу в штаб. Прямо сейчас, да. Походу у нас проблемки. Де'Карли сбрасывает звонок и бросается к выходу, по-быстрому натягивает пиджак и уже практически выходит, но неожиданно даже для себя эамирает, разворачивается, проходит на балкон и убирает с него несчастное произведение искусства. Только после этого он уходит.

***

      В штабе собравшиеся ребята в первую очередь принялись обзванивать "своих" людей, работающих в полицейских участках этого города. Затем проверили камеры видеонаблюдения около них. — Куда же он тогда пошëл, если не в участок? — Эмиль задумчиво почесал затылок. — Может, просто гулять? Или в магазин. Или в гости. — И не сказал мне? — Рикк хмуро осëк догадки подчинëнного тоном, прямо говорящим о невозможности предположенного риторического вопроса. В это же время он по-прежнему пытался набрать номер Чарли, но абонент как и прежде не появляется в сети, потому даже гудки не идут. — Тогда предлагаю просто отследить его передвижение по камерам. Рвйон у вас, конечно, тихий, но в спальных районах обычно имеется куча, пусть и редко просматриваемых, камер.

***

чекните, пожалуйста, примечания :'D