Want To Be Lost

Новость о том, что его любимая сестра находится «по другую сторону баррикады» совсем выбила его из колеи. Каждый день, как день сурка: днём поручения, лживые улыбки, возможно, даже какое-то напускное веселье. Вечером алкоголь, сигареты, лезвие, слезы, очередной прыжок вниз и раскрытый планер, потому что «зассал». Это был удар в самое сердце. Она ведь смотрела ему прямо в глаза. ОН смотрел в такие родные глаза своей сестры и понимал, что на этом все. В эту секунду что-то разбилось. Возможно, это было то самое сердце, а может, это была чаша, хранящая в себе надежды на лучшее, веру в добро, в судьбу, да во что угодно, лишь бы не верить в то, что происходит на данный момент. Итер рванул к ней, но в ответ получил лишь безразличное выражение лица, разворот на сто восемьдесят и уход в портал. — НЕЕЕЕЕЕТ, — крик души, крик сердца, крик печали, боли, отчаяния, отрицания того, что это все правда, а не очередной страшный сон, после которого он проснется в холодном поту в своей комнате на постоялом дворе, после чего проснется Паймон, спрашивая: «Что случилось?» А что, собственно, случилось? Да так, пустяк, всего лишь родная сестра, та, кто была ему ближе всех во всех мирах, с которой его связывали чёртовы тысячелетия, которая всегда его защищала, помогала, учила, любила… Что было после ухода сестры в портал, Итер не помнит. Помнит слезы, помнит молчащего Дайнслейфа, потому что сказать, в целом, было и нечего, отрывки пути, дождь, впервые использованное лезвие, которое он купил, бог знает, зачем. В глазах все размыто, в уши будто набита вата, а голове лишь одно желание. «ЗАКОНЧИ НАХУЙ ВСЕ ЭТО. ТЫ НЕ НУЖЕН ДАЖЕ СОБСТВЕННОЙ СЕСТРЕ. ДА КАТИСЬ ОНО ВСЕ К ЧЕРТУ!» — и крики, рыдания, на обрыве горы, в руке бутылка с алкоголем, уже никто и не знает, что там было налито. Закрыть глаза и просто прыгнуть вниз…

***

— Доброе утро, Итер, — Екатерина, увидев лучшего искателя приключений, сразу же поздоровалась с ним, — Ты наконец-то начал теплее одеваться, сказалась недавняя простуда? — Здравствуйте, Екатерина, да, что-то я решил, что пора переставать так легко одеваться, а то так можно постоянно с температурой лежать, — выдавил смешок Итер и подтянул пальцами рукава свитера, не хватало ещё, чтобы кто-нибудь увидел новые бинты, пропитанные кровью. Не хотелось бы лишних вопросов. Итер задавался вопросом, как ему удается так долго утаивать от всех, в том числе и от Паймон, которая постоянно рядом с ним, факт того, что он чёртов недосуицидник с порезанными руками, с кучкой лезвий, половина из которых в его же собственной крови. Ответ каждый раз был один и тот же: «Все равно, главное, чтобы никто не видел его в момент проведения всех этих дел». Где-то глубоко в себе Итер все больше подбивал себя морально, бросался в себя же резкими фразами, у него был целый список, который так и назывался: «Тысяча и одна причина желать себе смерти». Итер никогда не был эмоционально стабильным из их пары. Его стабилизатором была сестра. Она в целом была «всем». У Итера до этого мира никогда не было друзей. Он, конечно, мог бы сказать, что и сейчас у него их нет, но прекрасно понимал, что в этом мире есть люди, которые искренне за него переживают и каким-либо образом заботятся, что добавляло ещё миллион очков к тому, чтобы они никогда не узнали о том, что он делал раньше, и что он сделает в конечном счёте. Почему он ничего все ещё не закончил? Зачем скитается по миру, выполняя поручения? В очередной раз примеряя на себе роль инструмента, которым можно попользоваться и забыть? «Не сильно далеко в своей значимости я от Сяо ушел.», — мысль в голове, поражающая ещё сотни. Сяо… Итер ведь любит его. Это не просто громкие слова. Это не просто чувства на один день. Ведь намного больше одного дня прошло, а чувства мало того, что не утихли, так ещё и разрослись до такой степени, что контролировать себя рядом с ним, пытаясь не показывать истинное отношение, стремительно, семимильными шагами, приближается к отметке «невозможно». Итер в очередной раз находит лагерь хиличурлов. Задания гильдии приключений или каких-нибудь совершенно случайных прохожих становятся настолько однотипными, что уже тянет блевать. Хиличурлы, слаймы, потерянные вещи, — и так по кругу. Даже отродья Бездны не затрудняют, Моры накопилось столько, что впору назваться самым богатым человеком нескольких государств сразу, а Паймон может позволить себе открыть сеть ресторанов. — Итер, осторожно! — кричит резко Паймон, и Итер, конечно же, успел бы отскочить, только вот нужно ли ему это? Может хотя бы такая глупая смерть встретит его? Ага, да, конечно. И надо было этому мистеру «Я-тут-самый-крутой-адепт-защищаю-всех-живых-существ-Ли-Юэ» появиться именно сейчас. «Твою мать… Нахуй он пришел вообще?» — задаёт себе вопрос Итер, лёжа на земле, куда его только что швырнул Сяо. Ну и ладно, и на земле не плохо, хоть и не июль месяц, но все же. Звуки битвы стали стихать, и тут над Итером появилось лицо Адепта. — Не лежи на земле, простудишься, — в своей привычной, отстраненной манере, ответил Сяо. — Катись к черту, не тебе меня лечить, если я заболею, — грубо ответил Итер. Хотел ещё харкнуть в него, но он бы увернулся, а ловить харчу обратно он бы не хотел. — Неблагодарный мальчишка, — хмыкнул Сяо и исчез. — Итер, ты же мог увернуться! — кричала Паймон, стукнув его кулачком по плечу, — Что на тебя нашло? — Не выспался, наверное, — слегка улыбнувшись, ответил Итер, и встал с холодной земли, собираясь возвращаться обратно в город. «Как же я ненавижу свою чёртову жизнь», — сколько раз эта мысль была в его грёбанной голове? Что-то наводит на мысли, что такие числа ещё не придумали. Да и не похуй ли? Какая разница, сколько раз ты это себе скажешь, если сил на то, чтобы в этот раз, спрыгнув с очередной из гор Ли Юэ, стоящих на берегу моря, не раскрыть планер, и все-таки умереть, последним видя в своей жизни прекрасный вид, на уходящее солнце, попросту не хватит? Итер делает очередной глоток прямо из горлышка, бросает пустую бутылку к остальным, слыша звон стекла, и, достав сигарету, глубоко вдыхает ядовитый газ. Боль в лёгких, кашель, желание сделать так ещё раз, раздробить чёртовы лёгкие до конца, и перестать дышать. Итер сам, порой, не понимает свою жизнь после того дня. Он любит Сяо, но при этом лицом к лицу огрызается на все его слова и поступки в его сторону. После отправляет подарки и Миндальный Тофу инкогнито к нему. Признается в любви в письмах, и посылает в известном направлении в личном общении. Паймон постоянно делает знаменитый фокус, под названием «рука-лицо», смысл которого сломать себе свое лицо нахуй, судя по количеству проведенных «операций». Последний раз, когда Итер был в Мондштадте, он напился в «Долине Ангелов» в компании Кейи и Розарии. Это был первый раз и единственный раз, когда Итер открылся кому-то до конца. — Кейя, — начал Итер, рассматривая проклятый глаз Кейи. Они сидели на дереве в Долине Ветров посреди ночи и допивали миллионную по счету бутылку вина. Когда Кейя снял повязку, показав свой глаз, мир шелохнулся, но остался стоять ровно до того момента, пока Кейя не рассказал, кто он на самом деле и откуда, — Я не осуждаю тебя, ты был ребенком, и это ужасно, что тебя, можно сказать, просто бросили на произвол судьбы, но… скажи, ты любишь Монд? — Очень люблю, Итер, — ответил Кейя, впервые без усмешки, шуток, и чего-либо ещё, сейчас были отброшены все маски за ненадобностью, Кейя устал скрывать в себе все то, что его разъедало изнутри, и Итер более чем подошёл на роль того, кому можно доверять, — Больше жизни люблю. С той ночи у меня появилось все: отец, брат, семья. Сейчас у меня здесь друзья, настоящие, готовые спасти в любую секунду, у меня здесь любовь, пусть и ненавидящая меня, но я ради него на все готов, понимаешь? — и смотрит прямо в глаза, думая увидеть там все, что угодно, но не боль и понимание, — Если Дилюк подойдёт завтра ко мне, и попросит умереть, я сделаю это немедленно. Но он ведь не просит, ему ничего не надо, абсолютно, он меня не видит даже… — и в порыве эмоций обнимает Итера, а путешественник прижимает к себе Кейю, гладя по волосам, совсем как она, и говоря, что все у них с Дилюком будет отлично. — Кейя, я считаю, что вам надо поговорить. Я не хочу, конечно, давать ложную надежду, но ты просто не видел, как провожает тебя Дилюк и носится с тобой на одиночные задания, пока ты не видишь, прикрывая твою приключенческую жопу от взглядов всяких злостных хиличурлов, — последняя фраза была для того, чтобы разрядить обстановку, и вроде как Кейя даже стал улыбаться, отодвигаясь от него, и Итер спокойно выпустил рыцаря из своих объятий. — Спасибо тебе, Итер, что бы Тейват без тебя делал, — слова благодарности, которые путешественник не хотел бы слышать, но Кейе нужно было это сказать. — Кстати, по поводу этого, — протянул Итер, привлекая внимание рыцаря, — Раз уж ты рассказал обо всем мне, то и я откроюсь, — после чего закатал рукава свитера, обнажая многочисленные шрамы от лезвий. — Это?.. — Кейя был в шоке, в ступоре, хотелось дать подзатыльник этому глупому путешественнику, но ещё больше хотелось узнать, в чем причина его намерений, — После чего? — После того, — в голосе начали появляться «слезливые» нотки, — как я узнал, что моя чертова сестра ебанная принцесса обоссанной Бездны, понимаешь, Кейя? — в глазах стояли слезы, но Кейя пока не решался притянуть путешественника к себе, — Мы всегда были вместе, абсолютно всегда, мы прошли через огромное количество миров, у нас никогда не было друзей, а для меня она была всем и сразу, она успокаивала меня, учила меня, даже ругала за провинности меня она, о наших родителях ничего неизвестно, будто их и не было никогда, она была для меня одновременно и сестрой, и мамой. Всегда. А сейчас она чертова принцесса Бездны, в другой команде этой чертовой игры, — Итер уже эмоционально кричал и размахивал руками, пока Кейя впитывал в себя каждое слово, — А я выброшен ею, она просто развернулась и ушла, и все рухнуло в эту же секунду. Я никогда не был стабильным звеном нашей семьи. Она всегда справлялась и была уверенна в себе. Я всегда держался за нее, потому что сам по себе я потерянный щенок, никому не нужный и беспомощный. Не в том плане, что не могу за себя постоять, а в том плане, что никто не спасет меня от демонов в голове, — голос Итера стал немного тише, — Мне тысячелетия, Кейя! — снова отчаянный крик, — Ваши Архонты для меня словно новорожденные, не то, что остальные! И все это время рядом со мной был самый родной человек во всех мирах, а теперь вся эта Вселенная, каждый уголок ее во мне просто умер. И я хочу уйти следом за ней, — лицо путешественника приняло отстраненной вид, Кейя потянулся за ним, чтобы хоть как-то поддержать его, — Все считают, что я 16-ти летний, наивный подросток, позитивный и жизнерадостный, что меня можно использовать в любой момент, когда тебе надо. Никто ведь изначально не хотел помогать мне с поисками сестры, — твердым, уверенным голосом, подтверждающим факт, и ведь Кейя знает, что это так, — Надо же, развесить листовки о пропаже человека и дальше делать ровно ни-че-го, — после чего Итер истерично рассмеялся, — Мое путешествие закончилось, Кейя, — на Итера было очень тяжело смотреть. Выглядел он как обычно, но это гримаса боли на лице, в глазах пустота, отчаяние и желание закончить все прямо на этой чертовой ветке, — Прости, я, наверное, пойду в город, не мешало бы хоть немного поспать, — Итер закрылся своей любимой маской «все хорошо», пожал руку Кейе и спрыгнул с ветки, раскрывая планер. Кейя может и остановил бы его, но понимал, что ему сейчас это нужно. Просто, черт возьми, немного побыть одному после того, как впервые высказался кому-то, и на душе стало хоть немного полегче. Так думал Кейя. А Итер тем временем шел в сторону бездны, окончательно сойдя с ума или просто набравшись смелости для того, чтобы бросить все. Отродья его любимой сестренки окружают его, но он ни на секунду не напрягается, напоследок стоит хоть убить парочку, не просто же так ему сдаваться? Это не интересно. Начинается битва. Враги нападают со всех сторон, Итер протыкает двоих своим клинком и добивает стихией, отправляя в небытие, остальные трое пытаются ему что-то сделать, но также терпят поражение, а вот против следующего Итер сражаться уже не собирается. Что-то огромное, с чем он уже бился, доходит до него, готовое напасть. — Ладно, для приличия можно и поцарапать его немного, — усмехается Итер, пару раз зацепив гиганта клинком. Он не использует стихию, он не уворачивается от ударов, просто ждёт, когда ему пропишут порцию питательного завтрака для суицидников, и спокойно останется лежать. А вот и она. Он мог уклониться, потому что проделывает свои стихийные штучки противник очень долго, но Итер просто встаёт и смотрит на такую долгожданную смерть. Рывок. Боль. Темнота. В ушах какой-то шум, в глаза что-то очень требовательно слепит, заставляя проснуться. Итер медленно открывает глаза, немного приподнимаясь на логтях, осматривая окружение. Такое ощущение, будто он попал в самое начало своего путешествия, песок, берег, море, теплые лучи солнца. Только вот это не то самое побережье рядом с Мондштадтом, это нечто другое. Сзади стоит уютный дом, явно не из Тейвата, уж больно стиль другой, он больше похож на дома одного из техногенных миров, в котором им с сестрой когда-то доводилось побывать. Итер снова отвернулся к морю, и «завис» в сидячем положении. «Какого черта?» — подумалось путешественнику, последнее, что он помнил, как противник совершал стихийную атаку против него, и Итер специально ему подставился, дальше только боль и… это. Резко в голове начали звучать знакомые голоса. «Итер мы все очень ждём, когда ты очнешься», — кажется это была Джинн. «Итер, как только ты очнешься, а ты очнешься, иначе я тебя с того света достану, ты у меня таких… «, — дальше голос прерывается, но то, что это был Сяо, было более, чем странно, если бы не его голос, Итер не поверил бы в это. «Чтоб ты знал, как я перепугался…», — Кейя продолжал что-то говорить, но Итер его уже не слушал, потому что сзади раздался голос. — Итер, — путешественник обернулся, чтобы посмотреть на того, кто его позвал. Сзади него стоял мужчина, очень похожий на него, тысяч так через 100 лет. Те же пшеничные волосы, брови, борода, глаза, появившиеся на мужественном лице морщины и «медвежье» тело, — Тебе ещё слишком рано приходить сюда, что-то случилось? — А вы?.. — Итер был в ступоре, челюсть давно поздаровалась с песком, закопалась в него и вылезать наружу пока что не спешила, — Папа? — Папа, — слабо улыбнулся Итер-старший, — ты так сильно повзрослел с тех пор, как мы виделись последний раз, тридцать тысяч лет прошло, — глаза наполнены безграничной радостью и нежностью, так, наверное, должен смотреть родитель после долгого расставания. Итер резко встал, подошёл и постарался как можно сильнее ударить старшего в плечо, но лишь обессиленно упал в его объятья, сильно плача, когда только успел, спрашивается? — ТЕБЯ НЕ БЫЛО ЧЕРТОВЫХ ТРИДЦАТЬ С ЛИШНИМ ТЫСЯЧ ЛЕТ, Я ДУМАЛ, ЧТО У НАС НЕТ РОДИТЕЛЕЙ, Я НЕ ПОМНИЛ ТЕБЯ, А ТЫ ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ БЫЛ ГДЕ-ТО ЗДЕСЬ! — кричал Итер и прижимал к себе как можно сильнее тело своего отца, — Почему… почему-почему-почему… — рыдания переходили во всхлипы, отец обнимал путешественника в ответ, гладя по волосам и говоря такие банальные слова про то, что он рядом и что все хорошо. — Тише, тише, все хорошо, я не могу находиться рядом, Итер, — шепчет отец ему в ухо, — После вашего рождения произошли… Не приятные события, о которых тебе знать не стоит, мы с мамой очень сильно хотели бы быть рядом, но ради вашего спасения мы отдали свои жизни. Теперь мы живём здесь, — отец показал рукой на открывшуюся картину, — Ты попал сюда слишком рано, но раз уж так произошло, у тебя есть выбор: остаться здесь или уйти обратно. Не думай, что я ничего не знаю, отсюда отлично все видно. Тебя ждут друзья, ждёт сестра, даже в том состоянии, в котором она находится сейчас, и ждёт ОН. Ох, ты не представляешь, как он бушует, такого агрессивного, сильного, способного одним ударом пробить гору, воистину яростного Адепта Тейват не видел никогда. Я тебя не тороплю, у тебя есть несколько часов, прежде чем придется сделать окончательный выбор. Итер впервые действительно задумался над вопросом «жить или умереть». Да, здесь был отец и где-то, видимо, должна быть и мать, здесь спокойствие, умиротворение, постоянно комфортная погода и воистину райская жизнь, но… Где-то там сейчас лежит его еле дышащее тело, которое навещают друзья, навещает Сяо, который, как оказалось, из-за него готов разнести чёртов Ли Юэ, сравняв его с землёй. Не из-за этого ли он каждый раз открывал планер, прыгнув со скалы? И не из-за этого ли он так и не закончил начатое лезвиями? — Пап… Я хочу вернуться, — тихо прошептал Итер куда-то ему в грудь, и отец чуть отодвинул его от себя. — Властью, данной мне, я отправляю тебя обратно в свое тело, — начал было величественно отец, но закончил уже с нежностью, — Не потеряй себя снова, Итер. Следующим, что увидел Итер, была темнота. Сердце колотилось, как бешенное, дыхание сбилось, в глаза будто насыпали песка, а все тело очень сильно болело. — Ребят, он очнулся, — резкий крик Кейи резанул по ушам, заставив поморщиться. — Ещё раз ты так крикнешь, — прошептал Итер, — и я разобью тебе лицо. — Дружище, делай со мной что хочешь, только не делай так больше, лады? — хохотнул Кейя, и прижался спиной, к обнявшему его Дилюку. Это было первым, что увидел Итер, открыв глаза. — Поговорили всё-таки, — это Итер смог уже тихо проговорить, после чего слабо улыбнулся. — Да, спасибо тебе, Итер, а то он бы ещё долго от меня бегал, — это уже была реплика Дилюка, после чего он поцеловал Кейю в макушку. Кейя сейчас очень сильно напоминал кота с такой довольной мордашкой, будто он получил всё то, чего желал, что, скорее всего, и являлось правдой. — Эй, кто ещё от кого бегал! — наигранно возмутился Кейя, поняв, что только что сказал его… — Так, стоп, вы ещё и пожениться успели, я сейчас правильно понял? Ауч! — Итер потёр лоб, в который только что прилетела ладонь Джинн. — А ну лежать и не вставать, иначе я сейчас сюда Сяо пущу! — гневная реплика Джинн в его сторону, и Итер сразу же притих, потому что вызывать ярость этой женщины ему не хотелось. Мало ли. — Кстати о нем… — начал аккуратно говорить Кейя, — В общем, я тебе не завидую, в таком состоянии его не видел даже чёртов Чжун Ли, ты сам должен понимать, чем это тебе грозит. — Я знаю, — ответил Итер, вогнав всех в ступор, — оттуда прекрасно все видно, — чуть улыбнувшись закончил свою мысль. — Что?.. — окружающие чуть испугались такой правды. — Я был «там». Видел отца, мы с ним поговорили, он открыл мне небольшую правду. И про Сяо, и про Люмин. Они ждут меня, — улыбнулся Итер, впервые искреннее, что заметили все, — Как и вы. У меня был выбор: остаться там или вернуться, — и я резко осознал, почему я так и не смог спрыгнуть с чертовой скалы или дорезать себя, — ни для кого уже не было секретом о его «суицидальной жизни», — потому что я бы просто не смог проститься со всеми вами… — Это все, конечно, хорошо, но может все-таки пустим эту фурию сюда, пока он не разнес здание к чертям? — спросила резко вошедшая Лиза, с раздраженным и уставшим лицом одновременно. — Да, давайте оставим их наедине, — согласился Кейя, и все пошли к выходу из помещения, после чего резко влетел злой, красный, тяжело дышащий Сяо. — Я ТЕБЯ ЛИБО ПРИВЯЖУ К СЕБЕ, ЛИБО ЗАПРУ ГДЕ-НИБУДЬ, ГДЕ НЕ БУДЕТ ВООБЩЕ НИЧЕГО, ЧТОБЫ ТЫ НЕ ДАЙ АРХОНТЫ ЕЩЕ РАЗ ХОТЬ ЧТО-ТО ТАКОЕ ПРОВЕРНУЛ, ТЫ ПОНЯЛ МЕНЯ, ЧЕРТОВ ИТЕР, ИЛИ НЕ ПОНЯЛ? — кричал Сяо так, что, казалось, его слышно абсолютно во всех регионах Тейвата, — ТЫ ОТ МЕНЯ ТЕПЕРЬ НИ НА ШАГ НЕ ОТОЙДЕШЬ ИЛИ Я ТЕБЯ САМ ПРИКОНЧУ! — Выговорился? — спокойно спросил Итер, и дождавшись лишь агрессивного кивка, начал свое нападение в этой небольшой войнушке, — Мне чертовых тридцать тысяч лет, Сяо, ТРИДЦАТЬ ПОНИМАЕШЬ, и все это время рядом со мной была моя половинка души, самый родной и близкий человек, моя сестра, которая была для меня абсолютно всем в этой чертовой Вселенной, а теперь она где-то там В ЭТОЙ ЕБУЧЕЙ БЕЗДНЕ, ДЕЛАЕТ ВИД, ЧТО Я ДЛЯ НЕЕ НИКТО ТЫ ПОНИМАЕШЬ? — слезы снова полились из глаз, — Ещё и ты весь такой красивый, неприступный, отвергаешь меня всячески, а я огрызаюсь, потому что мне больше ничего не остаётся, обида разрезает изнутри, я один, хожу и улыбаюсь этим чёртовы людям вокруг, которые ПЛЕВАТЬ ХОТЕЛИ НА МЕНЯ, я для них не больше, чем инструмент, которым можно попользоваться и выбросить, ПОНИМАЕШЬ?! — Итер закрыл лицо руками, лишь бы не смотреть на Сяо, — развешенные листовки в городах, которые читает разве что совсем уж сошедший с ума человек, ты серьезно? — небольшой истерический смешок, потому что состояние явно ухудшалось от резкой истерики. Сяо ничего не стал отвечать, просто резко подошёл к Итеру и втянул его в глубокий поцелуй, открываясь, обнажая душу перед путешественником. Итер прекрасно знал историю Сяо, что с ним происходит, его темная сущность никогда не пугала Итера, он любил Сяо со всеми его проблемами, он видел его насквозь и хотел, ждал момента, когда Сяо позволит ему ворваться в его жизнь и отодвинуть все на второй план, окружив любовью и заботой. Жаль, что им пришлось пройти через все, что было в последние пару месяцев, но сейчас Итер ещё больше удостоверился в том выборе, который он сделал. — Прости. — это, наверное, первый раз, когда Сяо извинился перед кем-то. Да что там говорить, Сяо никогда ни о ком так не переживал, не боялся за кого-то и никогда не хотел заботиться о ком-то, отгородить от всех бед, наполнить жизнь другого счастьем, даже если ради этого придется умереть самому, — Я все равно никогда тебя больше не отпущу, ты понял меня, — прошептал Сяо, — Ты никуда от меня не уйдешь, я позабочусь об этом.

***

— А я ему, значит, и говорю, — весело рассказывал путешественник в таверне Дилюка, сидя с Кейей за бутылкой отборного вина с винокурни «Рассвет», — Венти, ты пить-то не умеешь вообще, куда ты лезешь, а он встаёт, пытаясь доказать мне обратное, и падает сразу же на траву обратно, — на этом моменте Кейя и Итер начинают очень сильно смеяться. Дилюк все также заменяет Чарльза за барной стойкой, и там же сидит Сяо, который с того самого дня так и не отходил от Итера, ходя с ним абсолютно везде. Парни переглянулись между собой, тяжело вздохнув, после того, как услышали смех своих, уже достаточно выпивших, мужей. — Ну как вы? — спрашивает Дилюк. События, крутившиеся вокруг Итера и Кейи заставили его пересмотреть все свои принципы и свое поведение по отношению к ближним. Он очень сильно испугался за путешественника, узнав о том, что с ним произошло, а после его рассказа о жизни «после» и вовсе решил, что одного синего, наглого, алкоголика и рыцаря в одном лице не отпустит от себя никогда. — Знаешь, с тех пор многое изменилось, он перестал закрываться в себе, отбросил все свои маски, если ему что-то не нравится, он говорит это в лицо любому, кем он недоволен, перестал помогать всем подряд, — ответил Сяо, смотря на своего возлюбленного, и теребя свой брачный браслет на руке. Он твердо решил, что не отпустит от себя Итера. Это желание после его критического состояния было настолько велико, что свадьба с переплетением душ по старым традициям казалась сущим пустяком. Но он не жалеет о сделанном, если бы сейчас у Сяо спросили: «Связал бы ты свою душу с душой Итера?» — он, не колебаясь, ответил бы положительно. Он любит все в путешественнике. Его душу и тело, его привычки, его шутки, абсолютно все в нем. А секс с ним, уж простите за откровенность, это что-то ещё более необычное, невероятное. Видимо, и правда играет роль то, с кем ты занимаешься сексом, всё-таки, это не просто связь тел, это и связь душ. — Теперь все хорошо, — продолжил Сяо, — Я люблю его, он любит меня, он знает, что его любит и ждёт Люмин, у него есть друзья, все отлично. Как Кейя? — спрашивает Сяо и видит то самое выражение лица, которое, скорее всего, было у него самого все то время, пока он отвечал Дилюку. — Он открылся мне окончательно. Перестал бояться меня и моей стихии. Я ведь помню, как он панически боялся огня, боялся меня, всегда напряжённо сидел в моих объятьях. С того самого дня, когда умер мой отец, он жил в страхе и боли. Я очень долго его приручал и просил прощения. И у него, и у себя. Я до сих пор не могу до конца простить себя за то, что сделал, но теперь, как ты сказал, все хорошо… Все хорошо, — закончил Дилюк, и парни ещё раз посмотрели на своих мужей, весело о чем-то разговаривающих. Чтобы не было в прошлом, оно должно оставаться там. Да, было больно, тяжело, хотелось закончить свой путь и просто лечь замертво на холодную землю, в последний раз закрыв глаза. Но жизнь на то и дана, чтобы проходить испытания, получая за них награды. После ночи всегда наступает день, тьму всегда рассекает рассвет. Главное — не останавливаться в трудные моменты и идти вперёд к своей счастливой жизни.

Конец.