Глава 6. Как бабочки
27 ноября 2021 г., 17:52
— Это удивительно! Не можешь сосредоточиться, да? Подскакиваешь, когда звонит телефон, проверяешь почту по сто раз на день, жалеешь, что не пишешь песни и чувствуешь желание упомянуть её имя в любом разговоре?!... Это чувство у всех одинаково и теперь произошло с тобой, мой друг. — Чёрт... — Добро пожаловать в мой мир.
Ну вот и настал тот день, когда Ни-Ки воочию убедился в том, что ему предстоит та еще работенка, свалившаяся на и без того больную голову в образе когда-то надоедливого одноклассника. У Хисына все с виду хорошо, но ровно до того момента, пока он не заносит ногу для удара. И вот тут уже все идет наперекосяк. Ни-Ки даже стал подозревать, точно ли это тот Хисын, которого он знает, или у него есть брат-близнец? Потому что на физкультуре, судя по тому, как далеко умеет прыгать парень и как быстро он бегает, совсем уж непонятно, как с такой отличной физической подготовкой, можно делать так больно его бедненьким глазкам, которые скоро кровь пустят? Ну, честно, блондин уже скоро расплачется от того, как коверкает Хисын своими попытками ни в чем неповинный футбол. Оказавшись на месте Джея, парень теперь прекрасно понимает, как сложно тому приходится с ним. Наверняка для него он выглядит точно так же, как и Хисын, в данный момент уныло прожигающий взглядом футбольный мяч. Будто от того, что он будет сверлить в нем дыру, тот сам поскачет в нужном направлении. Эх, было все так просто, можно было сейчас не париться под палящим солнцем, находящимся над самой макушкой и отбрасывающим лучи прямо в глаза. Ни-Ки в который раз жмурится, пытаясь скрыться от ярких вспышек. Ибо с пятнами перед глазами он вообще ничего не увидит, но сколько бы ни старался, солнце упорно заглядывает в его светлые глаза. Да уж, весна в этом году выдалась жаркой и ранней, поди уже спустя недельки так две и лето наступит. В такой жаркий день можно было бы засесть с Сону в кафе-мороженом, а не истекать потом. Ну что ж поделать, он обязан научить Хисына хотя бы базовым приемам, про остальное лучше пока промолчать. Еще и непонятно, дойдет ли дело до этого самого «остального». Главное, чтобы Хисын не разочаровался в себе и не психанул, кинув попытки на самотек. Пока что парень еще держится, и внимательно слушает Ни-Ки. Было бы очень хорошо, если бы все продолжилось в том же духе, не в плане промахов парня, а в плане упорство. Сейчас все только зависит от Хисына и от его желания научиться чему-то и попасть тем самым в школьный футбольный клуб. Если он не выдержит, тот тут даже Ни-Ки будет бессилен. Он, без слов, сделает все для того, чтобы придать уверенности шатену, но если тот словит депрессняк, то уже ничем помочь не сможет. Несомненно, Ни-Ки будет находиться рядом, даже если будет послан неоднократно, и будет долго убеждать в том, что у Хисына все получится, но если тот замкнется, то и Ни-Ки опустит руки. Нет-Нет, думает блондин, помотав головой. С чего бы Хисыну сдаваться, да еще и так быстро? Невооруженным взглядом видно его привязанность к Джею, так быстро он от него не отвяжется. Так что как бы плохо дела у него не шли, просто так свою позицию он не сдаст. Ни-Ки знает наверняка, что Хисын просто так не отступит и продолжит упорно заниматься, просто ему страшно видеть чужое падение. Просто ему не хочется быть для него носовым платком, впитывающим соленые слезы, а хочет быть опорой и поддержкой. Если одноклассник расклеится, послав все к черту или на три буквы, Ни-Ки будет очень, очень не по себе. Конечно, рано еще делать выводы, когда они занимаются каких-то полтора часа, но заранее себя подготовив, может, станет в момент «х», которого, парень надеется, никогда не будет, легче? Быть может, заранее обрекая себя на провал, он сможет ухватиться за выступающий камень, и когда рука соскользнет, будет не таким разбитым и сможет встать, отряхнув колени, и пойти дальше? Быть может, если сейчас просчитать все шаги наперед, он станет Хисыну защитным зонтом? Смысла думать, откровенно говоря, об этом всем не было. Видя взгляд Хисына, сжатые зубы и напрягшиеся скулы, можно было сделать лишь один единственный вывод: Хисын никогда и ни за что не сдастся. Он даже на окровавленные колени внимания не обращает. Только утирает пот с лица и шеи и вновь принимается за проворливый мяч. Какая-то игра в одни ворота, и выигрывает все время футбольный мяч. Даже у Ни-Ки, такого всегда спокойного и трезво оценивающего обстановку, потихоньку начинают сдавать нервы. Нет, он вовсе не злится, ведь все понимает, просто шило в жопе норовит показать правильную стойку и угол наклона корпуса. И держит он себя в руках только потому что хочет, чтобы одноклассник сам осознал свои ошибки. Да и забавно смотреть на его мучения, если честно. Пусть помучается маленько. Ни-Ки все еще помнит, как подло тот обошелся с Сону, и как бы нынешний Хисын не симпатизировал, месть остается местью, пусть и в таком незамысловатом и совсем незлом виде. Хватает парня, правда, всего лишь на полчаса «отменного зрелища» в самых первых рядах. — Хватит! — хлопнув в ладоши, привлекает к себе внимание запыхавшегося парня. — Подойди сюда, — подманивает рукой. Ни-Ки не понимает, как в таком, можно сказать, идеальном теле живет такая дезориентация? Что с Хисыном не так? — Что-то не так? — обеспокоенно заглядывает в зеленые глаза Хисын. — Со мной что-то не так? Все плохо? Мне нужно накачаться, а может, похудеть? Парень резко мотает головой. Еще чего не хватало! Хватит с них диет, Хисыну он этого точно не желает. Да даже злейшему врагу не пожелает сидеть на диете. Это же просто пытка, проходить мимо ларька с острыми токпокки за невозможностью приобрести. Сперва ты, вроде бы, держишься, настраиваешь себя на нужный лад. Ты уверяешь себя в том, что тебе это нужно, что это обязательно поможет добиться своего, и действительно добиваешься. Но держаться становится все сложнее и сложнее. Кто говорит, что это сначала сложно, а потом привыкаешь, не верьте таким людям. Все это брехня полная. Да, привыкаешь, несомненно, привыкаешь, ибо человек привыкает ко всему. И да, тебе даже не хочется есть ни сладкого, ни острого, но наступает момент, когда хочется, и сдержать себя в такие моменты сложно. Привыкаешь, но это не значит, что ты не хочешь вернуться к прежнему протоколу питания. Бывает, когда, сидя на кухне, только силой воли парень удерживает себя от того, чтобы не полакомиться обычной печенькой. Ни-Ки все еще помнит, каким он был до диеты. Не сказать, что толстым или просто упитанным, но и далеким от идеала. А у Хисына уже все хорошо. Поэтому сидеть ему на диете ну никак нельзя. Пусть лучше радуется жизни, уплетая булочки за обе щеки. Парень очень надеется, что после того, как Хисын окажется в их клубе, тренер не заставит его сесть на диету. Мужчина относится к диете, как к решению всех проблем, увы. Каждую неделю взвешивает парней, и если что-то не нравится, они вынуждены бегать по двадцать кругов за расточительство ресурсов своего тела. Сам по себе тренер вполне себе добрый и хороший. С ним можно спокойно поговорить, он всегда поддержит, если видит, что учащемуся это нужно, всегда направит. Но питание… Это просто какая-то программа в его башке, которая никак не может дать сбой. Почему он так относится к фигуре, Ни-Ки так до сих пор и не понял. Ничего ведь страшного, если будешь весить чуть больше? Но спорить с тренером то же самое, что спорить со стеной. Любые доводы, — как об стенку горох. Поэтому Ни-Ки до сих пор в дрожь бросает, когда тренер выносит излюбленные весы. Ни минуты покоя. Ну они ведь не гимнастки какие-то, ну честное слово! Да что уж там, легче от всего отказаться, чем доказывать что-то тренеру. Ни-Ки просто устал. — Нет, с формой у тебя все в порядке, — задумчиво проходится глазами по подкачанным икрам и подтянутому торсу,— но вот с прицелом беда. Как ты умудряешься пинать с таким сосредоточенным лицом и попадать не по мячу, а по воздуху?! Хисын только пожимает плечами, понуро опустив голову. Если честно, ему просто стыдно за то, что он не соответствует Джею. Ибо как еще его заинтересовать, если не начать играть в футбол? Да, он ведет себя как сопливая девчонка, грезящая о сказочном знакомстве и принце вместо футболиста. Так-так, помнится Хисыну, есть такой фильм "Она — мужчина", и даже девчонка играла отменно в футбол, а он что, не сможет? Хисын будет не Хисыном, если не сможет, ну или хотя бы не попытается. — Я смогу, — грудь — словно парусник корабля, пробивающего себе путь среди пиратских отребьев. — Я точно смогу! — горделивый такой, подбородок смотрит ввысь. — А у тебя хороший настрой, — усмехается Ни-Ки. Спустя еще минут сорок, когда Хисын уже не то что ногами, даже языком еле волочит, Ни-Ки, отлучившийся на пару минут, возвращается к товарищу по несчастью с двумя банками газировки в руках. — На, охладись, — понимающим взглядом окидывает уставшего одноклассника. Волосы взъерошены, футболка взмокла и прилипла к телу. Одним словом, красавчик, достойный Джея. — Можешь не благодарить, — отрезает на попытку Хисына поблагодарить в ответ. Небо, совсем недавно дружившее с редкими облаками, облачилось в плащ цвета вкрапления глаз Хисына. Ни-Ки и не заметил, как быстро и насыщенно время пролетело. С Хисыном как-то спокойно, что ли. Они сидят теперь молча, задумавшись каждый о своем, и от тишины, окружившей их, не неловко, а действительно спокойно. Как еще не до конца сформировавшемуся ребенку в чреве матери. Когда тихо и чувствуешь себя защищенным. Такие же чувства вызывает в нем Джей. Пусть он злится, но быстро оттаивает, пусть морозит ледяным взглядом внутренности, но они тут же согреваются от похвалы. Да, с Джеем так же спокойно, как и с Хисыном. Они разные, но излучают похожую ауру. С ними просто рядом сидеть в тишине хорошо. Насыщаешься их взглядом. Не по годам мудрые, — вот они какие. От этого тянешься к ним, пытаясь ухватиться за мудрость и иные взгляды на жизнь. Хисын, влюбленный в Джея, отличается от него самого. Да, ему до боли в грудной клетке нравится Сону и он никогда его в обиду не даст, но то, что говорил ему Хисын, то, как он преподнес свои чувства к Джею, в корне отличаются от его детской и, наверное, наивной любви к Сону. Ни-Ки никогда бы не подумал, что можно всецело отдать всего себя другому человеку. Одним словом, жить им, при этом не переступая черту и не совершая ошибок, от которых будет стыдно. Сможет ли он продолжать любить Сону, если тот ему откажет? Он не уверен. Конечно, Ни-Ки останется рядом с ним, Сону всегда будет его лучшим другом, но вот не полюбит ли он кого-то другого, он знать не может. Да и зачем об этом думать, если он не знает, признается ли вообще когда-нибудь Сону в своих чувствах. Ни-Ки только может сказать одно: он любит Сону, но любовь Хисына к Джею определенно на другом уровне. Какая-то хрупкая, но слишком уж прочная. — Ты хорошо постарался, — накинув на плечи засыпающего одноклассника кофту, шепчет Ни-Ки. — Думаешь? — медленно моргает Хисын. — Я все еще не уверен, что достоин Джея. — Почему ты так считаешь? — Не знаю, — грустнеет парень. — Он какой-то другой, будто не из нашей планеты. Я и раньше-то боялся подойти к нему, теперь тем более. Он все еще сам в себе, и разрушать сформировавшийся кокон, в котором он заточил сам себя, мне не очень-то хочется. Кажется, ему комфортно с самим собой. Я боюсь привнести в его жизнь хаос. Боюсь, что он больше не будет чувствовать себя комфортно наедине с собой. — Это все глупости, — отмахивается Ни-Ки. — Да, он взрослый, да сам в себе и ему так комфортно, но иногда нужно выходить из зоны комфорта. Помнишь, ты сказал, он никогда не курил раньше. Он спортом не занимался. Я уверен, у него что-то случилось, правда, пока он мне так и не сказал, что именно. Неужели ты все еще думаешь, что ему не нужно поделиться своими переживаниями с кем-то? Если не ты, то кто ему поможет? Хисын, шмыгнув носом, пожимает плечами. — Эй, ты чего расклеился? — тянет парня на себя Ни-Ки и только слышит тихое шмыганье в ответ. — Хисын, ну ты чего? — Просто… — парень утирает ладонью покрасневшие глаза. — Я боюсь его вновь потерять, но еще сильнее боюсь оставить его одного. Не хочу думать, что он сидит один, что ему даже поговорить не с кем. Он одинокий, Ни-Ки, иначе не стал бы так себя вести. Мне грустно от этого. Мне все равно, как он относиться ко мне будет, я просто хочу быть рядом, чтобы знать, что у него все в порядке. — Ты будешь рядом. — Я не уверен, — качает головой. — Я ни в чем уже не уверен. — Ну что-то ты совсем раскис, — смеется Ни-Ки, потрепав парня по подсохшим волосам. — Вау, а у тебя, оказывается, волосы кудрявятся? — Ага, — заулыбавшийся Хисын в последний раз шмыгает покрасневшим носом. — Но до этого ведь были прямые? — или он совсем дурак и ничего не видит вокруг? — Они от влажности кучерявятся, да и выпрямляю я их каждый день. — Зачем тебе это? — А ты зачем осветляешь? — Нравится. — Вот и мне нравятся. Парни смотрят друг на друга, как на дураков каких-то, и оба разом заливаются смехом. В каком-то роде они и правда дурачки. Хисыну полегчало после разговора с Ни-Ки и он, разомленный после интенсивной тренировки и разговором по душам, уснул прямо в такси, устроив умиротворенную моську с надутыми губами на костлявом плече улыбающегося парня.༶•┈┈⛧┈♛
«Поднимай свою аппетитную задницу из-за стола и дай ей проветриться на улице. Скоро буду», — приходит Сону на телефон, когда он только-только собирался улечься тюленчиком на кровать, чтобы досмотреть дораму. Возмущенный таким сообщением Сону уставляется на телефон как на врага и решает никуда не идти, а следовать своему плану, но внутренний пищащий ребенок подначивает поднять-таки задницу и начать собираться. Вообще-то, он действительно все распланировал на предстоящий вечер. Завтра идти в школу, сегодня остался последний выходной, который он собирался проваляться, а Ни-Ки со своим сообщением рушит все его планы. Почему, почему он всегда так не вовремя объявляется? Сону ведь собирался до вечера портить зрение, уткнувшись в маленький подсвечивающий голубоватым мягким светом экранчик, водрузив на грудь чашку, до краев наполненную соленым попкорном. Собирался поразмыслить о финальной серии. Собирался после штурма полистать ленту в инстаграме, быть может, даже сфоткаться и выложить селфи на своей страничке. Собирался перед сном выпить чашку какао, добавив оставшиеся последние маршмеллоу, а потом лечь спать. Правда, как теперь ему остаться дома, когда даже просто от мыслей о предстоящей прогулки подкашиваются ноги? Буквально только позавчера Сону свыкся с мыслью, что ему нравится лучший друг. И ему бы стоило переспать с ней как минимум неделю, а лучше месяц, в это время никак не взаимодействуя с другом. Сону предполагал, что таким образом сможет излечить эту странную, поселившуюся в его сердце, болезнь. А Ни-Ки вновь и вновь привлекая к себе внимание своими внезапными явлениями, заставляет болезнь прогрессировать. Он никак не помогает, а делает только хуже. Если и дальше продолжится все том же духе, что Сону потом делать со всем навалившимся грузом? Как ему одному нести ответственность? Виноват-то не он один. Это же Ни-Ки каким-то неслыханным образом влюбил его в себя, а страдать должен он один? И все же, открыв сообщение и прочитав его еще раз, взволнованный Сону выключает ноутбук и отправляется к шкафу. И что ему надеть? Ни-Ки знает его, как облупленного, включая гардероб. Чем его удивлять-то тогда? Нет, все-таки быть влюбленным в своего же лучшего друга оказывается так сложно. Повертевшись перед зеркалом десять минут, Сону все же решает забить на свой внешний вид, поэтому когда выходит к Ни-Ки, ожидающего на крыльце его дома, на нем простенькая нежно-лиловая толстовка с высоким воротом, зауженные черные джинсы и джинсовка, повисшая на одном плече. Пока они идут в кафе-мороженое, Сону разглядывает просторы родного Сеула, будто впервые приехал и никогда не видел этих бордюров и одиноких магазинчиков. Сону нервничает, причем так сильно, что приходится постоянно поправлять спадающие на лицо пряди волос. Кажется, сегодня все не так. Не та кофта, не те джинсы, не те ботинки, и волосы какие-то странные. Они же хоть чистые, да? Утром, вроде бы, были вполне себе свежими. Сону не уверен… Если честно, обстановка напрягала. Не так чтобы сильно, но довольно-таки ощутимо. Сону просто ощущает себя жалким коротышкой на фоне гигантского Ни-Ки. И когда его вдруг стал волновать рост, ведь до этого же все было нормально? И как теперь возвращать потерянную уверенность. Он был так надменен порой, позволял себе шипеть или даже ударить друга, а теперь, ощутив себя в другой шкуре, стыдно за это. Но когда Сону ощущает, как его кончики пальчиков сжимают, резко отпрыгивает в бок и, сощурив глаза, огрызается на удивленный взгляд: — Чего пешки вылупил? Ну вот, снова он за свое. От досады хотелось в голос завыть, а еще лучше — разреветься. Да, прямо взять и перед всеми, усевшись на асфальт, в голос обвинять Господа Бога или Будду, или еще кого. Да кого угодно, лишь бы его пожалели и сказали, что чувства к лучшему другу — это не плохо, это нормально, и убиваться из-за такой чепухи — как минимум странно. Только вдалбливать такую простую истину никто, кроме него самого не будет. — Дикобраз, — усмехается Ни-Ки, уцепившись за джинсовку друга. Он хотел притянуть его к себе, а по итогу парень так и остался на месте, но уже без верхней одежды. — Не подходи, — угрожает Сону, поджав губы. — У тебя ПМС? — прыскает в сжатый кулак Ни-Ки. — Да ладно, я шучу, успокойся и иди сюда, — протягивает руку в примирительном жесте в ответ на возмущенный открывающийся и закрывающийся рот. — Козлина, — рычит Сону, зажимаемый руками. Ему бы наслаждаться такими моментами, пока они еще существуют, а не выпускать колючки. По-другому Сону не умеет. Его не учили, каким образом относится к༶•┈┈⛧┈♛
Ванильный запах губ Сону до сих пор ощущается на щеке, а еще жар. Нет, это даже не жар, это целый пожар, обжигающий легкие. Трудно, Ни-Ки так трудно дышать, отчего он стоит, согнувшись пополам, руками упираясь в согнутые колени. И опять его сердце трепещет синицей в груди, расправляя огромные крылья. И размах у них так широк, что немножечко больно становится. Так близко, Сону был так близко, что произошедшее кажется непостижимым сном. Разве тот Сону, которого он знает, хоть когда-нибудь сам обнимал? Нет, тот Сону, которого он знает, агрится и щетинится, если чуть ближе сядешь, бьет кулачками, зажимаемый в его руках, а спустя всего лишь несколько минут сам ластится, будто не он минуту назад готов был убить за нарушение границ. Это какой-то явно другой Сону, чуть мягче, напористее. Это оставляет след или отпечаток, который Ни-Ки никогда не забудет. Сохранить, как можно дольше вспоминать и тщательнее прислушаться к ощущениям, вызванным таким едва заметным и невинным поцелуем в щеку. Кричать об этом на весь мир вовсе не хотелось, а хотелось лишь упрятать произошедший момент в уголок памяти. Это только его, Ни-Ки, ценнейшее воспоминание, ну и Сону, и ничье больше. Это только он имеет право по крупицам воспроизводить в голове поцелуй и прокручивать, и прокручивать снова и снова, потому что мало, потому что так быстро, потому что хочется еще и еще. Ближе, сильнее, горячее. Он отходит от дома Сону, стараясь не заглядывать в окно на втором этаже. Прижимает прохладную ладонь к палящей скуле, где до сих пор фантомные губы мягко исследуют такое новое-старое пространство. Определенно, спасибо Хисыну за больные мышцы, благодаря которым Ни-Ки смог встретиться с Сону и открыть для себя что-то новое. И вовсе не важно, что именно подразумевалось под, казалось бы, таким обычным жестом. Благодарность это была, или что-то намного глубже и сокровеннее, все это неважно, ведь его Сону стал чуточку переменчивее, настойчивее и… мягче. Да, мягче, плюшевее, без своих извечных иголок и колких фраз. Любой Сону, будь он нежный и близкий или колкий и далекий, ему нравится любой Сону. Любой Сону отзывается теплотой и добротой в сердце. Ни-Ки ведь знает обо всех его уловках, благодаря которым парень выглядит таким холодным. На самом-то деле он та еще крошка, нуждающаяся в теплоте и заботе, которая сама может сполна одарить другого человека нежностью, от которой подкашиваются ноги. Вооружившись всплеском ярких эмоций, теперь уже сложно было вернуть душевное равновесие, да и, честно говоря, Ни-Ки не особо старался. Он припустился быстрым шагом по улице, не оглядываясь по сторонам. Теплый апрельский ветер трепал его светлые волосы, а звезды на небе слепили глаза. И в этот момент Ни-Ки был безмерно благодарен матери Сону, что та дружит с его матерью. Он был от чистого сердца благодарен ей, что однажды она привела в их дом Сону, что воспитала его таким и что всегда относилась к нему, Ни-Ки, как к родному человеку. Что она позволила Ни-Ки скрепиться узами дружбы со своим сыном, не противясь воле судьбы. Лежа на своей кровати, парень не мог уснуть. Прямо как в тот день, когда впервые познакомился с Хисыном, и мысли-мучители не давали покоя. Правда, сейчас все было иначе. Долбящаяся в груди синица никак угомониться не могла или просто не хотела. А пожар перешел с щеки на все тело, затрагивая каждый участок кожи. Ни-Ки казалось, он лежит на раскаленных углях, на которых в любой позе чувствуются искорки, покалывающие едва заметно, но довольно-таки ощутимо, чтобы перестать обращать на них внимание. Казалось, это никогда не закончится, и он больше в жизни не узнает, что такое сон, но ближе к утру синица замолкла, и угли остыли, позволив впасть в дрему на целых три часа.
