Кто здесь?

      Очередная бессонная ночь, проведенная в приглушенных подушкой криках боли, сказалась на мистере Томасе Риджуэлле не самым лучшим образом. А если сказать честно, то откровенно хуево. И так последние пару недель не может нормально уснуть из-за приступов боли во всем теле, так сегодня был момент сродни пику его восприятия – под самое утро просто вырубился от боли и очнулся лишь к раннему вечеру. Дома был только Мэтт, который, к тому же, сейчас был занят перебиранием своего хлама в комнате. Беспокоить его насчёт душа не хотелось, ведь, черт возьми, этот придурок слишком редко берётся разбирать свои вещи на предмет нужности. Настолько редко, что это второй раз на памяти Тома за всё время. Впрочем, на свою память он полагаться полностью не решался, потому что за эти же недели, когда он уходил из дома выпить со знакомыми, провалы в памяти участились. Том устало вздохнул, подходя к раковине в ванной комнате, где собирался отдохнуть ближайший час. Из зеркала на него глядел абсолютно заёбанный парень лет двадцати пяти, у которого ещё и мешки под глазами смахивали на сами чернильные глаза. Только осознание того, что он здесь будет в одиночестве и тишине, доставляло удовольствие. Однако.. — Кто здесь? – Том нахмурился, уловив в ванной комнате присутствие кого-то ещё кроме себя. Это было очень странное ощущение: вроде он один, а вроде.. — «Видимо, ты не знаешь», – послышалось внезапно, отчего Томас чуть ли не подпрыгнул на месте. И это еще была половина беды – вторая смотрела прямо из зеркала на него фиолетовыми глазами. — Не понял, кто здесь? – он зажмурился, медленно делая дыхательное упражнение, которому научился у Торда, пока они вместе чистили его оружие и проверяли на диких животных в лесу(Торд уверял, что лес близко, но Том догадывался по времени дороги, что он прилично солгал). Всё в порядке, ему просто кажется, всего лишь глюки от сбитого напрочь режима и небольшой голодовки. Нужно открыть глаза, и тогда он увидит свои любимые, но пугающие до жути черные глаза. Однако вид зеркала пугал ещё больше, когда он приоткрыл один глаз на проверку обстановки. Его собственное отражение жутко скалилось в ухмылке, показывая его отросшие последнее время клыки, теперь неудобно цепляющиеся за губы. — «Я внутри тебя пылаю». Захотелось ещё раз повторить вопрос, но, кажется, это существо и так услышало его мысли. — «Твоя сторона плохая, твоё второе "я", мой двуличный друг», – "он" из зеркала разочарованно вздохнул и приложил к лицу ладонь, отчего Том ещё больше проникся ситуацией, чувствуя, что его собственное отражение как бы отчитывает его за тугодумство. — Что-то меня черт попутал.. – отражение многозначительно подмигнуло, а он громко сглотнул, – надо воды внутрь, голову крутит, плохо до жути. Да и откуда этот голос возник? – бред, бред, бред, он уже говорит сам с собой, чтобы перестать думать о том, кто внимательно следит за каждым движением, в точности повторяя за ним и только мимика разнилась. — «Я твоё второе "я", мой двуличный друг», – терпеливо пояснил Том из отражения во второй раз, закатывая глаза. И вроде настоящий Том не должен был видеть это из-за сплошного цвета глаз, но знал, что сделал это, будто.. будто сам только что закатил в раздражении глаза. — И ты хочешь сказать – это твоих рук дело все мои попытки пьяного беспредела? – все еще не веря во всё это, Том выдал абсолютно нелогичное и глупое, но единственное приходящее на ум. — «Да, это я устроил драку в баре, из-за меня ты получил по харе», – он будто смеётся, по интонациям так вообще забавляется от реакции Томаса на всю чушь в данный момент. Завыть от безумности происходящего казалось теперь не такой глупой идеей. — Это ты отправляешь моим бывшим смс? Ты срываешь крышу и в меня вселяешь бес? – ужас неверия достиг уже горла, неприятно встав комом. — «Я», – самодовольно ухмыльнулось нечто. — И почему ты до сих пор здесь? – Риджуэлл нервно сглотнул, хмуря брови и именно в этот момент начиная подозревать жирную такую подставу. Всё же не могло быть так просто, он сходит с ума или это самый обычный прикол от Эдда или Торда. Эти придурки могли бы... Хотя и не похож был стиль этого пранка на них. Тем более, если бы хотели подколоть его, то остались бы дома, чтобы проверить реакцию. К тому времени, как Том додумался до этого, отражение загадочно усмехнулось и протянуло: — «Я вернулся к тебе, чтобы вновь запустить процесс». «В моей голове смешалось всё». Он отстранился от зеркала, сбрасывая наваждение, от которого всё ещё немного кружилась голова. Это точно от перенапряжения тела, это точно от усталости. Скоро пройдет. Стоит только принять ванну и улечься прямо сейчас, иначе ночью не уснёт от боли вновь. Плевать, что нужно хоть чем-нибудь перекусить, иначе он перекусит себя изнутри. — Моя двуликая душа уже устала дышать, в два раза быстрей, чем нужно, устала решать нелепые проблемы, ссоры, вечные побои. Моя вторая половина - этому виной, – он постарался максимально смириться с тем, что у него в голове глюк, и стал раздеваться для того, чтобы наконец забраться в спасительную ванну. Бурчание под нос было более привычным, чем в полный голос разговаривать сам с собой – парни иногда видят его в таком состоянии и не доебываются, а чего ждать от них, когда увидят, как их друг разговаривает с отражением – неизвестно, и Том честно не хотел проверять. — «Но зато я добавляю тебе смелости. Без меня твоя жизнь будто белый стих, я вношу коррективы в твой серый мир, заставляю видеть больше, чем ты привык», – эхом его тихим словам донеслось, на этот раз он даже почти не вздрогнул. Только стал активнее раздеваться. Шум воды разбавлял общее напряжение в теле, отчего он даже немного успокоился, решая, что если это и глюки, то пусть он будет воспринимать их не так серьёзно. — Из нас двоих один должен остаться в теле, – он продолжал чуть ли не шептать, опуская ногу в теплую воду, затем аккуратно погружаясь почти полностью под воду, оставив голову на поверхности. — «Только вопрос, кто же я на самом деле», – издевательски протянул, а Том даже возмутиться забыл – чего это какой-то там мимолётный глюк стал обращаться к нему так, а ещё более немаловажным являлось то, что Том продолжил эту странную игру. — Может, я спокойный парень, музыкант, трудяга, – задумчиво пробормотал Риджуэлл, затесав пятернёй влажные волосы назад, чтобы не падали на лицо, и откинулся на бортик ванны. — «Или алкоголик, хам, забияка», – вторил голос, хихикая, видимо, от реакции и вида Тома сейчас в целом. У-у-у, злостная белибердень, получишь ещё мысленного пинка из этой головы. — Я балансирую на грани зла и добра, – опустившись под воду ртом, пробулькал Томас. Мысли неспешно волочились в черепной коробке, чрезвычайно медленно сообщая о том, что он всерьёз общается с собой в пустой ванной. Ещё и решает вопросы о своей причастности к стороне добра или зла. — «Я балансирую по-пьяни», – в ушах, читай: «голове», зазвенело от пронзительного выкрика. Риджуэлл вздрогнул, мгновенно распахнув глаза, и зажмурился. — Хватит орать, – Том вылез из-под воды, зашипев, и рефлекторно зажал уши от такого крика. Отвратительно. — Как задушить второе я, остаться себе верным? – со вздохом пробурчал Том, погружаясь в тёплую воду снова. Это успокаивало. Голос резко стих, только через несколько минут добавляя то, что могло изрядно напугать Тома, будь он бодр и трезв. — «Смотри, чтобы я не сделал это первым», – в его мыслях усмехнувшись, голос затих. Шли дни и теперь Том мог именно жить, а не выживать. Боль постепенно успокаивалась и он наконец сумел засыпать в своё привычное время, а не утром. Клыки перестали напрягать, как он научился ими пользоваться, да и не слишком выросли. Только глаза, время от времени меняющие цвет на фиолетовый, вводили в тихую тревогу.       Томас успел привыкнуть к язвительному голосу в голове, иногда тихо отвечая на подколки. В чем-то он был похож на Торда и даже нравился этим. Молчит, когда нужно, когда одиноко – без умолку рассказывает о тысяче способах приготовить то или иное блюдо. И ещё, кажется, его новоявленная личность, всё ещё в мыслях называемая доставучим глюком, умела отлично готовить. Том стал подолгу задерживаться на кухне, когда хотел побаловать себя или друзей(на самом деле из-за того, что простые бутерброды порядком осточертели). Много прошло времени с их первого разговора.       Том, если честно, уже не знает он ли он. Остался ли собой после.. всего, что происходило с ним с того примечательного разговора. Друзья стали замечать, что он изменился. Это пугало. Но он же чувствует всё так же, как и раньше, верно? Только немного предпочтения в алкоголе и одежде, еде и людях изменились. Да, он стал легче управляться с плитой и духовкой, более вспыльчив.

Но это же ничего, правда?