И это было прекрасно

Бесшумно ступая, Роуэн пробиралась между палатками. Многие люди спали прямо на земле. Всюду стоял сильный запах пива. После того как орлесианцы в беспорядке отступили в лес, мятежная армия праздновала победу, и празднование затянулось надолго. Мародёрство не поощрялось, но волей-неволей пришлось закрыть глаза на то, что солдаты шарили по городским тавернам в поисках вина и пива. После двух таких побед они заслужили праздник. Роуэн смотрела, как они пьют, но не принимала участия в хмельном разгуле. Она могла думать только об одном: как воткнула меч в старого мага, как ярость ослепила её, затмив разум. Покарать, уничтожить его — только это ей и было нужно. Неужели в её жизни нет и не будет ничего, кроме смерти и крови? Она пошла к Мэрику, потому что подумала… подумала… — Роуэн? Резко обернувшись, она увидела Логэйна. Раны его перевязали, на нём были только облегающие штаны и длинная, простого покроя рубаха, и при виде Роуэн он явно пришёл в нешуточное смятение. Наконец он остановился и вперил в неё пугающий взгляд своих льдисто-голубых глаз. От этого взгляда по спине Роуэн пробежали мурашки, впрочем как и всегда. — Это и в самом деле ты, — сдержанным тоном проговорил он. — Мне не спалось. — И ты решила надеть красивое платье и прогуляться? Роуэн не ответила, только обхватила себя руками, уставясь в землю. Логэйн не ушёл. Она чувствовала спиной его пристальный взгляд, хотя и не видела его лица. — Я не дурак, — тихо проговорил Логэйн. — Я вижу, как ты смотришь на него. — Видишь? — в голосе Роуэн прозвучала едкая горечь. — Я знаю, что ты обручена с ним. Я знаю, что ты должна стать его королевой. Логэйн шагнул к девушке, взял её холодные ладони в свои. Роуэн отвернулась, лицо её исказилось, но он лишь печально взглянул на неё: — Я знал всё это с того самого дня, как впервые увидел тебя. Три года я пытался смириться с неизбежным и всё равно… и всё равно не могу не думать о тебе. Роуэн молчала. Она понимала, что никогда бы не нарушила своей клятвы, своих принципов, в конце концов. Но трудно было не признать: она тоже думала о Логэйне, думала каждый раз, когда он исчезал от нее, пусть даже на каких-то пару часов. Роуэн медленно подняла на него свой смущённый взгляд. Логэйн начал медленно отпускать её руки, но девушка только крепче взяла его ладони, прижимая к своей груди. Мак-Тир знал, на что идёт. И был готов к полному провалу, ведь Роуэн сильная и стойкая женщина, слово которой нерушимо. Но слово не сердце. И, простояв в оцепенении несколько мгновений, в его глазах вспыхнул огонь надежды. И та корка льда, покрывавшая его сердце, начала медленно таять. Понимание того, что эти отношения не могут быть чем-то большим, чем мимолетные взгляды и едва заметные касания, приносило разочарование и боль. А потому Роуэн решила отдалиться, замкнуться, быть верной только Мэрику, её единственному предначертанному супругу, который в будущем сделает её законной королевой Ферелдена. Но какой толк в этой верности, если сам Мэрик — беспечный, еще ветреный мальчишка, который даже в полной мере не осознаёт ответственность на своих плечах? Который даже не в состоянии увидеть, как Роуэн на него смотрит. А Логэйн увидел. — Не здесь. Идём. — Она уверенно, но всё еще с неким смущением оставила свою руку в его ладони и повела юношу в манящую её лесную пустоту. В платье было очень неудобно. Роуэн постоянно дергала широкими плечами, с которых, как ей казалось, сваливались рукава, но это было не так. А подол, шелестя меж ног, с непривычки немного мешался. Логэйн, видя некие трудности его спутницы, остановил её. — Позволишь? — Мак-тир отошёл чуть назад, ухватился за самый низ подола Роуэн и поднял его на немногую высоту, чтобы девушке было легче идти. Роуэн покраснела. Поблагодарив Логэйна сдержанным кивком, она пошла дальше, чувствуя облегчение. Смущение, наверняка, отображалось и на Логэйне, но девушка просто не могла обернуться. Пройдя дальше от их временного пристанища к небольшому берегу реки, Роуэн остановилась, смотря на прозрачную гладь воды. Логэйн отпустил её платье, становясь бок о бок. — Я тоскую по отцу. И тоскую по Мэрику — такому, каким он был раньше. Тогда притворяться было проще. — Роуэн робко присела на близлежащий шершавый камень, опуская голову с пышными коричневыми кудрями. — Роуэн, ты достойна куда большего, чем думаешь. — Логэйн смотрел на противоположный берег, на котором прямо над самой рекой громоздилась плакучая ива. Её длинные гибкие ветви шелестели на ветру, иногда касаясь воды. От того места расходились маленькие круги, становясь всё больше и больше. Девушка подняла на Логэйна глаза, в которых виднелись слёзы. И как бы она не старалась утереть их шелковым рукавом, они продолжали стекать по её щекам. Логэйн присел напротив и провёл темным пальцем по чужому лицу, смотря ей прямо в душу. — Но я — не он, — пробормотал Логэйн с какой-то осязаемой горечью. — Он мне и не нужен, — прошептала Роуэн. Она резко прильнула к его губам, обвивая шею сильными руками. Логэйн поцеловал её в ответ так страстно, так жадно... будто они больше никогда не увидятся, будто это последние мгновения, которые они могут провести вместе. Мак-тир осторожно вплетал свои пальцы в путающиеся волосы, нежно проводил ладонью по её затылку, переходя на шею, оглаживая ухо. Роуэн вцепилась в Логэйна, боясь потерять его больше всей своей жизни. И темнота сомкнулась над ними, и это было прекрасно. Пять лет спустя. "Дорогая Роуэн, Прошло столько лет, когда я наконец признался тебе в чувствах и ты ответила мне взаимностью. Теперь ты уважаемая Королева Ферелдена, ответственная жена и любящая мать такого же прекрасного сына. Мэрику очень повезло с тобой. Повезло настолько, что он не заслужил твоей любви. Я пишу это письмо, потому что не смею заговорить с тобой. После всего, что с нами было, я просто боюсь появляться у тебя на глазах, хоть и говорю с Мэриком каждый день. Моя душа рвётся, мечется, не может обрести покой. Известие о твоей болезни сильно подкосило меня. Лекари говорят, что это неизлечимо, но кажется Мэрик отчаянно не хочет в это верить, и я его прекрасно понимаю. Ты всё для меня, Роуэн. И пусть это письмо увидят другие, я люблю тебя. Пожалуйста, знай, что моё сердце принадлежит тебе одной. Но я пишу не просто так: приходи в полночь в закрытый сад. Прошу тебя как друга, как Королеву, как самого дорогого мне человека. С любовью, Логэйн"