Purple Envelopes

— Может, мы просто сообщим в полицию? — хныкал Зеницу, пока они добирались до автобусной остановки, откуда можно было доехать до «Кидзуки». Вечер подкрадывался всё ближе и ближе. Город тонул в предзакатном огне, а его перегруженные улицы — с недавно наступившим часом пик — в людях и машинах. — Сообщим о чём? Что наш друг не вернулся с работы, куда устроился, чтобы шпионить за людьми, которых вы, двое школьников, подозреваете в мафиозных делах? Злиться было не в его стиле. Это чувство вообще Танджиро было плохо знакомо. Однако сейчас он не мог не злиться. На этих обалдуев, которые разыграли у него под носом криминальную драму и теперь, кажется, серьёзно влипли. Он всё ещё отрицал всякую возможность причастности мафии к происходящему, однако мало кому понравится, когда в его дела лезут, роются в вещах, да ещё и крадут что-то. Имея некоторое представление о том, каким может быть Аказа, Танджиро догадывался, что Иноске по-прежнему не явился только потому, что полицию уже действительно вызвали. Руководство ресторана, которое поймало подростка с поличным. — Ты что, злишься? — растревожился Зеницу, поглядывая на сосредоточенное недовольством лицо товарища. — Ну, может с мафией я и правда погорячился, — согласился блондин, — но это серьёзные люди, и они готовы давить своих конкурентов любыми способами! Я вчера наткнулся на одну группу и выяснил, что в «Юкидори» санитарный контроль нагрянул и нашёл какие-то нарушения, поэтому лапшичная и закрылась. И что этот санитарный контроль вообще в последний год внезапно активизировался. Танджиро чуть о собственные ноги не запнулся. — Санитарный контроль? — остановившись, переспросил он. — Да, а что? — Ничего, — он решил не кормить только-только подуспокоившегося товарища ещё большей пищей для подозрений и безумных теорий. Хотя у самого внутри неприятно звякнули ещё свежие воспоминания. Вчера, пока Аказа-сан подвозил его до кондитерской и отчитывал кого-то по телефону, он ведь что-то говорил про санинспекцию. Вот только что? Сколько Танджиро ни силился, дословно вспомнить не мог. Слишком он был расстроен и напряжён в тот момент. Все мысли его тогда сводились к тому, как он, растяпа такой, подвёл госпожу Хису и господина Ренгоку. Если у «Кидзуки» имелись такие связи, то могли ли они натравить на неугодных санитарный контроль? С другой стороны, будь оно так, почему Аказа-сан казался вчера таким раздражённым? Не получилось кого-то прижать «законно» с помощью государственной инстанции? Они завернули за угол. Автобусная остановка уже виднелась вдали, но предстояло преодолеть ещё один квартал. Очень хорошо знакомый Танджиро квартал, потому что именно сюда он приезжал на работу почти каждое утро. Проходя мимо «Кэйка», мальчик по привычке посмотрел на двери. Даже с погашенным светом помещение за стеклянными окошками выглядело уютно и как-то по-родному. Висевший за дверью колокольчик — полупрозрачная красная сфера с подвеской из нескольких переливающихся перламутром пластин — мгновенно отозвался в памяти своим невесомым приятным звоном. Танджиро надеялся, что совсем скоро снова его услышит вживую, а пока… Зеницу суматошно принялся шарить по карманам в поисках вибрирующего телефона, а Танджиро скользнул взглядом по почтовому ящику на здании, принадлежащем кондитерской. Красная железная коробочка с прямоугольным стеклянным окошком, через который можно было видеть, есть ли внутри что-то. В ворохе разноцветных рекламных листовок виднелся треклятый фиолетовый конверт. Судя по всему, бросили в ящик сегодня. Но ведь сегодня не вторник. Пришло раньше стараниями почтовой службы или же отправитель неспроста подгадал сроки так, чтобы письмо было доставлено в воскресенье? Что если это письмо чем-то отличается от предыдущих? — Иноске?! — отвлёк его Зеницу своим возгласом, дёргая друга за рукав. — Это Иноске звонит! Иноске, ты где? Что с тобой? Откуда ты звонишь? Ой, прости-прости, продолжай, пожалуйста! Танджиро вмиг позабыл о письме и едва не прижался ухом к обратной стороне телефона, чтобы тоже слышать, что говорил Иноске на том конце провода. Однако за шумом улицы ничего было не разобрать. Оставалось только догадываться о содержании разговора по ответам Зеницу. — Ужас какой! — со всей своей экспрессивностью причитал Агацума. — А ты что? А он что? Прямо ТАК?!.. Мы сейчас у «Кэйка». Да, давай! Ждём! — Ну, чего там? — нетерпеливо поинтересовался Танджиро, не успел Зеницу нажать на красную кнопку отбоя. — С ним всё в порядке? — Да его Аказа этот застукал, представляешь! — блондин вцепился в него, словно боялся упасть. — Чуть не прибил, так он вмазал ему! — Кто кому вмазал? — растерялся мальчик, ответно цепляясь за Зеницу и с ужасом таращась на него. — Иноске вмазал и сбежал! Телефон где-то по дороге выронил, потому ни позвонить не мог, ни добраться до парка нормально. Его контролёр чуть за шкирку не поймал, когда он зайцем проехать пытался… А всё из-за этих дурацких электронных кошельков! — тяжело вздохнул Зеницу и покачал головой. — А мне за тот доклад про вред единых электронных носителей по нулям в школе влепили… — Так откуда тогда Иноске тебе сейчас звонил? — Танджиро поторопился вернуть отвлёкшегося друга к самому главному. — Да из дома. Это ближе к «Кидзуки», чем парк, и ещё матушку захотел выпроводить, чтобы она сейчас вечером дома не сидела. От греха подальше. Мало ли! Тем более что… — Зеницу жалостливо покосился на закрытые двери кондитерской. — Иноске ещё мельком сказал, что он успел кое-что разузнать про «Кэйка», но что именно, я не разобрал. Ты уверен, что Ренгоку-сан болен? Ты прям с ним общался сегодня?

***

Запыхавшийся Иноске явился минут через пятнадцать. Танджиро за это время благополучно сжёг тридцать процентов своей зарядки в тщетных попытках дозвониться до Ренгоку-сана. Нет, он был точно уверен, что утром общался именно с ним и мужчина действительно звучал так, словно сильно простыл. Но неизвестность пугала. Что там такого обнаружил Иноске? Приходилось то и дело просить Зеницу строить свои теории и догадки молча, потому что юношеская фантазия, годами выращиваемая детективными историями, вот-вот грозилась вновь разгуляться. Это напрягало. И мешало мыслить здраво. Головой Танджиро понимал, что они преувеличивают, но напряжение росло, нервы натягивались. Да и дыма ведь… не бывает без огня? Странные письма, странные находки Зеницу и Иноске, странная фотография, добытая из кабинета управляющего «Кидзуки»… не говоря об этих странных закрытиях заведений, которые произошли за последний год. Это всё казалось одновременно и таким связанными, и таким бессвязным, что мозги просто пухли. До Ренгоку-сана он так и не дозвонился, а прибежавший Иноске безо всяких отступлений и вступлений сходу всучил им очередной листок. Список. Список диковинных сингапурских названий. Десерты, над которыми Ренгоку-сан на этой неделе вовсю трудился для нового меню. Нигде не опубликованного и не вывешенного меню! Напротив одних позиций были проставлены галочки, остальные были помечены знаками вопроса. — Хотят… — всё ещё тяжело дыша, озвучил Иноске мысль, которая посетила и Танджиро. — Украсть… Это достали, — Хашибира тыкнул пальцем в одно из наименований с галочкой, а следом передвинул палец на десерт с вопросительным знаком. — Это ещё нет… — Как хорошо, что Ренгоку-сан не вышел сегодня на работу! — воскликнул Зеницу, чей ход мыслей, как это не первый раз случалось, снова поменял направление движения, и теперь он, должно быть, верил в болезнь хозяина кондитерской. — А если бы к нему нагрянул санитарный контроль именно сегодня! Они бы увидели, что он в таком состоянии продаёт людям еду и оштрафовали бы! Или вовсе закрыли! А учитывая то, что это «Кидзуки» их науськивает… О, я знаю! Я всё понял! — лицо мальчика устрашающе озарилось очередной идеей. — «Кэйка» оказалась бы под угрозой закрытия, и тогда «Кидзуки» предложили бы сделку! Оставшиеся рецепты в обмен на поблажки от санитарного контроля! У Танджиро были мысли, были свои догадки и были свои возражения, но он просто-напросто не поспевал ни за Зеницу, ни за Иноске, которому, как оказалось, тоже было что сказать. — Да что ты несёшь такое, балда! Неужели никто ещё не понял ничего?! — с совершенно бешеным взглядом Хашибира потряс зажатым в кулаке списком. — Этот Сояма — просто псих и маньячина! Вспомните ту фотку только! Думаете, это совпадение, что Ренгоку-сан именно сегодня свалился? Да этот чёрт рогатый ему наверняка подсыпал что-то и теперь пытает где-то, чтобы выбить оставшиеся рецепты! — Так, стоп! — Танджиро пришлось аж схватить их обоих за шкирки, чтобы угомонить это поднимающееся крикливое цунами. — Во-первых, вы можете оба потише? На нас уже люди оборачиваются. А во-вторых, Иноске, как, по-твоему, это вообще возможно, когда вы с ним сегодня пересекались на работе и он тебя застукал в своём кабинете? — Ага, а ты знаешь, — с каким-то пугающим торжеством прошипел Иноске, чуть ли не лбом с Танджиро соприкасаясь, отчего Зеницу тоже пришлось приблизиться, чтобы их слышать, — что я к нему сегодня вообще залез только потому, что его почти весь день на работе не было? Так явился в самый удачный момент же, вот гад! — А в предыдущие дни ты его чаще видел? — решил уточнить мальчик, прежде чем сотворить то, на что бы никогда при других обстоятельствах не пошёл. — Ну, постоянно следить за ним не было возможности, но так надолго он точно не пропадал. Танджиро разжал пальцы, выпуская обоих друзей, и выпрямился, уставившись в красный почтовый ящик, где по-прежнему лежало и так и манило к себе то письмо в фиолетовом конверте. Письмо, которое пришло в необычный день. Именно тогда, когда столь внезапно заболел Ренгоку-сан, а его подозрительный друг (или кем он там был, Танджиро уже ни в чём не был уверен) почти не появлялся на работе. В последний раз набирая номер, на звонки которому он убил сегодня добрую часть зарядки, свободной рукой он достал связку домашних ключей, на которой держал и маленький ключик от почтового ящика. Вновь сплошные длинные гудки. Что ж. Это было низко и подло. И Танджиро чувствовал себя ужасно, открывая ящик и доставая из него конверт, однако в лучшем случае он просто убедится, что содержимое его скрывает очередную глупую и малосодержательную шутку. В худшем же — может случиться что-то непоправимое, если он не вскроет конверт и не узнает, что внутри могла быть какая-то подсказка. — Ты чего это делаешь? — послышался за спиной удивлённый голос Зеницу. — Не до почты сейчас! О, или ты решил проведать Ренгоку-сана под предлогом письмо занести? Отличная идея! Действительно, Зеницу подал отличную идею. Вот только Танджиро уже успел надорвать краешек конверта. Бросать дело на полпути было поздно. Угукнув друзьям в подтверждение прозвучавшего предложения, он вытащил тонкий сложенный лист и развернул его. Чтобы увидеть всего одно предложение, которое — вопреки всем ожиданиям — не походило ни на шутку, ни на угрозу. Однако в контексте скопившейся к настоящему моменту в голове информации выглядело оно куда страшнее всех предыдущих писем, которые он прочитал вчера на том черновике.

«Сегодня твоя жизнь изменится навсегда».

***

Танджиро пришлось всё им рассказать. Про то, что это за черновик вчера принёс с работы Иноске. Про то, что Ренгоку-сан не воспринимал все эти письма всерьёз. И про то, как Аказа-сан на протяжении трёх лет безуспешно заманивал кондитера из «Кэйка» в свой ресторан. Зеницу пришёл в ужас. А Иноске принялся сокрушаться о том, что просто взял и сбежал из «Кидзуки» сегодня. — Ух, надо было ещё сильнее вмазать ему! Надо было вообще!.. Живого места не оставить, пока была возможность! — разбушевался подросток, пока они подъезжали на автобусе к последней остановке. — Уж я-то мог… Вы бы видели, какой это был сегодня удар! Да он к стенке отлетел от моего удара, я вам отвечаю! Остаток пути в несколько кварталов они преодолели бегом, а потому на разговоры уже не хватало сил. Свет от фонарей, круглосуточно горящих вывесок магазинов и окон жилых домов заливал вечерние тёмные улицы. К этому часу они уже почти опустели, и в этом холодном свете всё казалось в разы мрачнее, чем днём. Тревога внутри разрасталась. Как хорошо, что пару дней назад Ренгоку-сан попросил его оформить доставку некоторых ингредиентов для новых десертов прямо ему на дом, чтобы он мог заниматься обновлением меню ещё и вне работы. Иначе где бы они сейчас узнавали его адрес, сложно было представить. И тем не менее пришлось несколько раз останавливаться, чтобы понять, куда ведёт их навигатор. Улочки тут были — настоящий лабиринт. Наконец впереди замаячил нужный номер дома. — Вон тот подъезд, — махнул Танджиро рукой с зажатым в ней телефоном, а следующее прокричал уже двум фигурам, которые как раз заходили внутрь. — Подождите! Дверь им, слава богу, придержали, однако раскрасневшуюся и пыхтевшую от бега троицу, влетевшую в ярко освещённый подъезд следом за ними, пожилая пара провожала уже с запоздалым подозрением. Танджиро тем не менее наскоро бросил им «спасибо» и «извините», надеясь, что хоть так сможет сгладить острые углы этих косых взглядов. На третий этаж они внеслись за считанные секунды. Но даже за собственным шумным дыханием и испуганным «Ой, у меня, кажется, в лёгких что-то лопнуло…» Зеницу каждый из них отчётливо услышал, как за одной из дверей кто-то громко произнёс: — Не смей там помирать! Сейчас вернусь и сам тебя добью! Вернее, только для одного из них это был кто-то. А вот Иноске и Танджиро этот голос прекрасно распознали… и в следующие мгновения сработали единодушно. Камадо с силой вжал кнопку звонка большим пальцем, а Хашибира, как только дверь распахнулась, со звериным рёвом врезался в появившегося на пороге мужчину. Тот даже полслова вымолвить не успел. — Зеницу, звони сто-десять*! — приказал Танджиро, минуя вцепившегося в Аказу Иноске и залетая в квартиру, в единственную комнату, где горел свет. — Ренгоку-сан! Ведомый лишь одним стремлением — стремлением спасти, — он совсем как-то не обратил внимание, что Аказа-сан был совершенно непривычно одет: в старую растянутую футболку и спортивные штаны. И совсем как-то не подумал, что, замысли этот человек исполнить свою угрозу, то не стал бы он им открывать дверь так просто. Только ворвавшись в гостиную и встретившись взглядом с Ренгоку-саном, который сидел на диване, завёрнутый в кокон из одеяла, и недоумённо хлопал на него своими огромными глазами, Танджиро осознал. В руках у хозяина кондитерской — игровой джойстик, от которого чёрной змеёй тянулся провод к приставке у телевизора. На полу перед диваном — ещё один такой же. А с широкого экрана полыхал яркими красками поставленный на паузу раунд какой-то игры. — Тут вам это… — чувствуя, как густо краснеет, мальчик сделал неуверенный шаг вперёд и протянул дрожащей рукой вскрытый фиолетовый конверт. — Письмо принёс… я.