Десять шагов

      — Это ты виноват. На этой поездке настоял ты.       Северус эффектно развернулся, сложил на груди руки и осуждающе уставился на мужа. Гарри обречённо кивнул и прислонился к стене. Конечно. Конечно, он виноват в том, что потащил их в магловскую часть Лондона, что нужный дом попадает в перекрытый антимагическими чарами из-за спецоперации аврората периметр, что именно тогда, когда они вошли в помнящий Мерлина лифт, тот решил закончить свой земной путь и их замуровало в металлическом гробу между четырнадцатым и пятнадцатым этажом. Во всём этом, безусловно, виноват Гарри. Кто же ещё?       — Как я умудрился забыть — рядом с тобой приключения находятся сами! Ты же ходячий магнит для неприятностей. Ты…       — Северус, — Гарри сполз на пол, положил голову на скрещенные руки и поклялся себе не вестись на провокацию. — Я прошу тебя, не начинай, а? На этой поездке настоял я, но найти магловского мозгоправа была твоя идея.       — Но ты согласился! А должен был сразу сказать, что у меня случилось помутнение рассудка!       — Да неужели? — Гарри хмыкнул. — Я пока не выжил из ума. В качестве утренней добавки к кофе я признаю только корицу, ты же знаешь.       — Ну спасибо! — Северус задохнулся от возмущения. — То есть ты считаешь, что я способен тебя отравить?       — Сев, это была шутка. — Гарри устало вздохнул. — Когда ты разучился шутить?       Вопрос повис в воздухе. Гарри прикрыл глаза. Северус посверлил его взглядом, но, не увидев реакции, перенёс внимание с мужа на кнопку вызова. Магл на другой стороне обещал прислать помощь и просил набраться терпения. У Северуса в последние месяцы с терпением всё обстояло плохо, но деваться было некуда.       В последние месяцы всё вообще было плохо. Гарри пропадал в аврорате, Северус стоял на пороге очередного открытия. Сил и времени друг на друга не хватало, они постоянно ссорились и почти не виделись. Северус любил Гарри, любил ничуть не меньше, чем три года назад, когда был вынужден сдаться под напором непрошибаемой уверенности в том, что они предназначены друг другу судьбой, и съехаться. Да и не было у него другого выбора — человек не в силах остановить извержение вулкана или цунами. Но с самого начала Северус ждал, когда всё начнёт лететь драклам под хвост, потому что не могло ему так невозможно повезти в любви, только не ему. И вот, похоже, дождался.       Он потёр лицо и с тоской подумал об успокоительном. Северус всё так же любил Гарри, но сейчас не мог даже смотреть на него спокойно. С таким трудом удалось освободить сегодняшнее утро! Чтобы так бездарно его угробить. Как продержаться в этой клетке хотя бы полчаса, не наговорив того, чего Гарри не сможет простить? Хотя менталист он или кто? Надо взять себя в руки и успокоиться.       Полчаса тянулись вечность.       Гарри молчал и, казалось, уснул. Где-то капала вода, по лестнице за стеной ходили люди, наверху истошно замяукала кошка. Становилось жарко, и Северус, поколебавшись, расстегнул строгое чёрное пальто, похожее на привычную мантию и потому не вызывающее дискомфорта. Стало немного легче. Кошка заорала опять, к ней присоединилась подружка, и Северус понял, что оклюменция не помогает. Неподвижный Гарри бесил до крайности, ему было всё равно где спать — хоть в супружеской кровати, хоть на металлическом холодном полу, за чистоту которого Северус не дал бы и кната. А потом он эту грязь потащит в их дом…       Скривившись, Северус брезгливо ткнул в кнопку вызова дежурного и рявкнул:       — Ты! Долго нам тут ещё торчать?!       Гарри дёрнулся и поднял голову, моргая, — и вправду уснул. Из динамика донёсся профессионально-бесстрастный голос:       — Аварийная бригада уже выехала, но в городе пробки из-за спортивных соревнований. Необходимо ещё немного подождать, приносим извинения за доставленные неудобства.       — Каких соревнований?! — взбесился Северус и ударил ногой по дверям. Свет угрожающе заморгал, и часть лампочек погасла, оставив их в полумраке. Гарри усмехнулся.       — Прикрытие для маглов, спецоперация аврората. Да, я забыл. Операцию проводит другой отдел. Успокойся, Сев. Ну хочешь, я попробую вскрыть двери? Ничего не получится, но если тебе станет легче, мне не трудно.       — Не говори ерунды, — огрызнулся Северус. — Я прекрасно понимаю, что голыми руками металл не разрежешь. Не нужно было садиться в этот ящик!       — И не нужно было выходить из дома со мной вместе. Слышал, понял, осознал. Выдохни, Сев. Смотри на это, как на возможность побыть рядом дольше пятнадцати минут. Я уже и не помню, когда мне обламывалась такая роскошь.       Северус почувствовал себя виноватым. Гарри, по крайней мере, ночь проводил в спальне. Северус же с момента, как испытания универсального эликсира вошли в завершающую стадию, почти не спал, поддерживая себя зельями, и от котлов отрывался, только когда от голода ныл желудок. Секс у них теперь случался в процессе вылазок на кухню, так как ход в лабораторию Гарри был закрыт сразу и навсегда. Но, не дав разрастись чувству вины, — разве Гарри не понимает, насколько это для него важно? — Северус перешёл в наступление:       — Сам пропадаешь в аврорате с утра до ночи. Тебе в первый же день сказали — через пять лет — но нет, великому герою и победителю Волан-де-Морта сразу подавай руководящую должность! Роль рядового сотрудника ему не по чину! И не имеет значения, что для вожделенной должности кроме славы и феноменальной удачливости необходимы мозги и опыт. Ты ещё ничего не умеющий мальчишка, который…       — Сев, я уже два месяца как начальник отдела, — перебил Гарри, сочувственно смотря на мужа. — Ты совсем заработался. Никакое открытие не стоит твоего здоровья. Притормози чуть-чуть, тебе не двадцать лет, когда без вреда можно не спать сутками и…       Совершённую ошибку Гарри осознал ещё до того, как закончил говорить. Северус сильно побледнел, поджал губы и снова скрестил на груди руки, закрывшись. Он болезненно относился к их разнице в возрасте, которая для Гарри не имела значения. Гарри молча выругался.       — Нет нужды постоянно напоминать мне, что я для тебя слишком стар. Я и так никогда об этом не забываю, — Северус ощущал себя Уизли-младшим на ЖАБА по зельям. Почему он не заметил, что Гарри получил повышение? И правда — заработался. — Ты прекрасно знал, сколько мне лет, ещё тогда, когда обивал порог моего дома, доказывая, что для любви не важен ни мой возраст, ни мерзкий характер, ни специфика моей работы. Я проявил слабость и поверил тебе, но не проходит и недели, чтобы ты не ткнул меня носом в мои недостатки, которые якобы тебе не важны.       Гарри мысленно взвыл. Отчаянно захотелось и вправду всё бросить к дементорам и признать, что ему не под силу дальше сглаживать острые углы, ничего не получая взамен, кроме нахождения рядом. Но даже этого он давно лишён — с головой ушедший в науку Северус абсолютно не нуждался в нём. Исчезни Гарри из его жизни, он лишь вздохнёт с облегчением. И глубже закопается в работу.       В глазах защипало, и Гарри поспешно опустил голову обратно на руки, пряча лицо.       — Я с тобой к каждой фразе должен готовиться, как к походу по минному полю, если не хочу подорваться на собственных словах, — тихо проговорил он, пытаясь сдержать злые слёзы. Этого ещё не хватало — Сев и так считает его ребёнком. — Я не разницу в возрасте имел в виду, а то, что сутками не спать — себя гробить. Да ты бы меня без масла сожрал за такую дурость! А не заметь я какое-нибудь твоё открытие — грыз бы всю оставшуюся жизнь. Но ты — не я, тебе можно. И ладно, ты был занят и не смог со мной отпраздновать — ты меня даже не слышал! Два месяца, Сев! Может, я и правда навязываюсь, и без меня тебе будет лучше?       Северус растерялся. Он настолько привык быть в положении желанной награды, благосклонно принимая щенячье обожание мужа, что сейчас не знал, как реагировать. Слепая вера Гарри в их отношения, его заверения в любви, терпеливость и понимание позволяли Северусу лелеять болезненное самолюбие и страхи, глуша их бесконечными доказательствами того, что раз Гарри всё ещё рядом, значит, Северус действительно нужен ему надолго. Нужен навсегда. Но что, если он перешёл границу, и Гарри не получает больше удовольствия от их игры? Универсальный эликсир впишет имя своего создателя в историю, но ведь можно было и не гнать фестралов, помнить о том, как нужны молодому мальчишке рядом внимание и ласка. Как он мог, чурбан бесчувственный, не заметить, что Гарри получил свою должность? Получил, несмотря на его, Северуса, заверения в том, что это невозможно так скоро. Почему, вместо того, чтобы поддерживать, он постоянно в нём сомневается?       Отчаяние в любимом голосе рвало сердце на лоскуты. Северус давно уже не ощущал себя таким дерьмом. Он присел рядом, плюнув на чистоту пола, и осторожно коснулся обтянутого ужасным Моллиным свитером плеча.       — Гарри…       Гарри застыл от прикосновения. Есть люди, высказывающие недовольство сразу, — как Северус. А есть такие, как Гарри, — улыбающиеся до последнего, делающие вид, что с них всё стекает, как вода. И когда он уцепился за идею о психотерапевте, Северус должен был понять, насколько всё серьёзно. А он понял это только сейчас, так пронзительно ясно, будто был лучшим учеником полоумной Трелони. Это не обычная истерика вспыльчивого гриффиндорца, которые он перестал считать ещё в первый совместный год. Гарри на грани. И действительно готов всё разрушить.       Мордред с ним, с этим полом. Потом выпьет обеззараживающее и Гарри заставит выпить. Северус сел рядом. Всё, что так бесило его минуту назад, перестало иметь значение. Как объяснить Гарри, насколько он для него важен? Как найти правильные слова?       — В юности я понял, что в паре всегда один любит, а другой позволяет себя любить. И что чем сильнее ты навязываешься, тем смешнее выглядишь. И тем меньше о тебе будут сожалеть после, найдя, наконец, повод от тебя избавиться. Мне казалось правильным поддерживать иллюзию того, что в нашей паре больше любишь ты.       — Иллюзию? — Гарри сел ровно и с удивлением посмотрел на смутившегося мужа.       — Иллюзию, — подтвердил Северус, отводя взгляд. — На самом деле это вовсе не так. Но я боялся…       Северус сглотнул.       — Боялся чего? — спросил Гарри, не дождавшись продолжения.       — В Китае есть поговорка: «Между тобой и другим человеком - ровно десять шагов. Если ты прошёл свои пять и тебя никто не встретил - разворачивайся и уходи». Она о том, что двое должны вкладываться в отношения одинаково. Если это не так, то один влюбляется ещё больше. А другой остывает. — Слова подбирались тяжело и говорить их было страшно. Так же страшно, как впервые обнажаться перед юным любовником. — Я старался оставить за тобой перевес, чтобы ты не остыл ко мне. Хотел быть уверенным, что ты намертво, безнадёжно увяз, врос в меня, что количество сил и нервов, тобой потраченных, не позволят даже подумать о расставании. После того, как я понял, что люблю, и ты тоже действительно любишь меня вот такого, я был готов улечься у твоих ног скулящей псиной, вывернуться наизнанку в исполнении любой просьбы, запереть тебя в спальне. Но так было нельзя. Тебе нравилось осаждать меня, как неприступную крепость, нравилась моя язвительность и резкость, ты утверждал, что любишь меня в том числе и за это. И я остался тем желчным профессором, которого ты полюбил.       Гарри хлопал глазами. Сказанное плохо укладывалось в голове, точный смысл ускользал от измученного сомненьями и бессонницей мозга — спать нормально без мужа под боком Гарри не мог. Северус ждал, молясь про себя, чтобы Гарри принял его косноязычные оправдания. Минута. Другая. Зрачки Гарри расширились, и он судорожно вздохнул, разогнав туман в мыслях и захлебнувшись от радости. Выудив, наконец, из признания Северуса самое главное.       — Не уверен, что понял правильно… но я всё-таки тебе нужен, так?       Северус издал непонятный смешок, и Гарри добавил:       — Ощущаю себя тупым гриффиндорцем…       — Тупые гриффиндорцы побеждают Тёмных лордов, пока хитрые слизеринцы целуют полы их мантий, — улыбнулся Северус, — я пытаюсь сказать, что ты не просто мне нужен. Мне незачем без тебя жить. И я постараюсь вести себя иначе, но, боюсь, первое время получаться у меня будет плохо. Сложно менять многолетние привычки.       — Не надо сильно меняться, — Гарри придвинулся ближе. — Просто не отмахивайся от меня. Да и быстрый перепих раз в неделю… Я себе руку до мозолей стёр. Когда ты уже снова начнёшь ночевать в кровати, Сев? Я тебя не тороплю, я всё понимаю, но мне будет проще отметить в календаре дату и вычёркивать прошедшие дни, чем…       Северус прижал палец к губам, и Гарри замолчал. Горло перехватило спазмом. Его солнечный мальчик, его награда за верность и прежние тяготы. Как он мог так увлечься, что начал на нём срываться, а не просто подыгрывать?       — У тебя щёки мокрые. Тормози меня, если я буду делать тебе больно, хорошо? Боль - последнее, что бы я хотел тебе причинить. Только не тебе.       В глазах цвета авады, таких любимых, процвела тёмная листва. Гарри лизнул палец и втянул его в рот, посасывая. Глядя в бесстыдную зелень, Северус чувствовал, как наливается тяжестью пах и тяжелеют руки. Он был менее отзывчивым и реже испытывал потребность в физической близости, но с удивлением понял, что и сам изголодался по мужу. Тело радостно откликалось на призыв. Северус отшатнулся, не желая продолжать в лифте и боясь, что не удержится.       — Стой… — Гарри потянулся за ним и, уткнувшись в шею, жарко прошептал. — Хочу тебя, безумно. Прямо сейчас… Никто не увидит, пожалуйста, давай…       — Нет! — Северус взвился вверх. Брезгливость и страх быть обнаруженным боролись с возбуждением. — Гарри, не в этой отвратительно грязной клетке, куда в любую минуту могут зайти маглы! Дома…       Гарри встал на колени и обнял Северуса, уткнувшись носом ему в живот.       — Сев… — хрипло, на грани слышимости, — можно, я хотя бы…? Пожалуйста… Здесь правда никто не увидит… Можно?       Возбуждение и вина победили. Северус вздрогнул и откинулся назад, безмолвно давая разрешение. И бесстыжий муж, облизываясь, начал стаскивать с него брюки. Гарри потряхивало от нетерпения, дрожащие пальцы путались в застёжках и пуговицах, что и злило, и подстёгивало ускориться, — вдруг чопорный в вопросах приличия Северус очухается и передумает, оставив Гарри ни с чем? Они так давно в последний раз были вместе! Шесть бесконечно долгих и пустых дней назад. Северус боялся, что слишком стар и холоден для него, что некрасив и асексуален, но Гарри сходил с ума по его телу — бледному, как мраморные скульптуры, и такому же идеальному — жилистому, сильному, правильно скроенному. Ровно по мерке Гарри, по его представлениям о красоте. Даже шрамы чертили на коже Северуса удивительные в графичном великолепии узоры, и Гарри любил водить по ним пальцем, рисуя фантастические картины. Но это после, уже после того, как безупречное в своих изъянах тело вытрахивало душу из его собственного. Сейчас, сейчас…       Совершеннейшей формы член, слепленный природой именно так, чтобы дарить ему, Гарри, наибольшее наслаждение, вынырнул из чёрных завитков навстречу жадным губам, и тут же был пойман в горячую влажную глубину. Северус дёрнулся от острой вспышки удовольствия, приложившись затылком о стену, и сгрёб в кулак густые непослушные волосы, задавая темп. Гарри трясло, и он едва осознавал реальность. Мир сузился до глубоких, резких толчков, перекрывающих воздух и вышибающих искры. Искры собирались в костёр. Дрожь нарастала, скорость, движения тоже. Гарри ощущал себя находящимся под напряжением электроприбором, который вот-вот коротнёт. Он то задыхался от забившей горло плоти, то украдкой ловил воздух, шевеля волоски на мраморной коже. Костер разгорался всё ярче. Ну же… Ну… Сейчас!       Северус вошёл до упора, застонал и замер, содрогаясь, впечатав Гарри в себя. Родной знакомый вкус во рту, слёзы на глазах и огненная, выворачивающая судорогой мышцы волна, поднявшаяся из паха, слились вместе и, захлестнув, сбили с ног. Заколотило, и Гарри упал бы, не держи его Северус. На штанах разлилось липкое пятно. Съехав на пол, Гарри попытался сфокусировать зрение. Всё расплывалось. Было так хорошо, что он свернулся калачиком возле обычно сдержанного супруга, пережидая ватное желеобразное состояние после оргазма.       Лифт дрогнул, заскрипел и сдвинулся с места.       — Я же говорил! Как я мог хоть на минуту подумать, что нас никто не увидит! Как я мог забыть, что ты — это ты?!       Гарри сыто и счастливо улыбался. Северус лихорадочно привёл в порядок свою одежду, но к Гарри успел только наклониться — железные двери разъехались и на них уставились трое рабочих. Вспомнив годы деканства, Северус придал лицу выражение, снившееся в кошмарах семи хогвардским курсам:       — Мой муж страдает клаустрофобией. Из-за вашей нерасторопности у него случился приступ. Мы едем в больницу, а мистеру Гилману передайте, что прежде чем открывать частную практику, следовало озаботиться безопасностью пациентов. В его услугах мы больше не нуждаемся.       Северус нажал кнопку первого этажа, пытаясь поставить Гарри прямо. Один из рабочих заметил мокрое пятно на брюках, но сказать ничего не успел — двери захлопнулись и лифт поехал вниз.       — Сев, почему…       — Заткнись, или я тебя придушу. Мерлин, такое унижение…       — Наслаждение, ты хотел сказать? — Гарри повис на муже, ноги не держали. — Забудь, они наверняка подумали, что я намочил штаны от страха. Кто в здравом уме заподозрит, что ты способен заниматься сексом в публичном месте? Ну, кроме меня, конечно.       — Поттер! — Северус медленно досчитал до десяти. - Когда-нибудь я сверну твою наглую шею, а потом зааважусь над остывающим трупом. Магическая Британия вздохнёт с облегчением, избавившись от нас обоих.       — Магическая Британия заплачет от невосполнимой потери. — Гарри, смеясь, поцеловал Северуса в щёку. — С возвращением, профессор Снейп. Я безумно люблю вас, вы знаете?       Северус подавился отповедью. Он был опасно близок к тому, чтобы потерять Гарри. Придётся простить ему выходку. И дома напомнить, чем свежая постель лучше грязного…       — Сев, а может, как-нибудь повторим? У Фортескью очень удобные туалеты. И чистые.       Лифт встал и Северус выволок мужа в холл.       — Никогда больше! Только дома. В кровати, на столе, да хоть на потолке — но дома!       — На потолке, говоришь…       — Гарри!       Гарри счастливо засмеялся и обнял мужа покрепче. Всё, чего ему не хватало в последнее время, — секса и знать, что Северус по-прежнему его любит. Теперь он знал. Идея посетить семейного психотерапевта оказалась удачной. Пусть Северус плюётся ядом, пусть защищается, пусть считает, кто там ближе шагнул навстречу. Гарри считать ничего не надо. Если между ним и Северусом вправду есть условные десять шагов — он не против сделать их сам. Ему десять шагов сделать легче, чем Северусу один-единственный. И потому ещё вопрос, кто из них больше вкладывается.       Настанет день, когда Северус тоже это поймёт.