5
10 июля 2022 г., 01:50
Она любила шиповник. Темно-красный с пряным вкусом и запахом. Ты помнишь как она пила его в темноте комнаты, сидя у окна. Тогда ты видел лишь ее силуэт, размытый с мглой улицы за окном. Кое-как был виден пар, идущий от горячего настоя.
Она красила глаза красным. Ярко-алые тени создавали болезненный и уставший вид. В такие моменты ты видео ее сосредоточенное лицо, отражавшееся в зеркале. Ворс кисти ее умелыми руками плавно проходил по коже лица под глазами.
Она носила белое. Такая нездоровая белизна шла только ей. Только с ее кожей она почти сливалась, создавая вид чего-то загробно-божественного. Ее чёрные, смоляные волосы тяжело свисали вниз.
Она смотрела рассеяно. Подолгу задерживала взгляд на объектах, после медленно переводя его на что-то другое. Ее зрачок и радужка тогда темным пятном передвигались по глазному яблоку, редкие ресницы почти всегда чуть прикрывали их.
Она говорила тихо. Едва шевеля губами, всегда подведёнными вишнёвым карандашом. В шуме дня ее было почти не услышать, но как прекрасен был ее голос в ночи, сопровождаемый симфонией ветра, колышущихся листьев, иногда, дождя, но не ливня, а легкого и непродолжительного.
Она была худа. Не до болезненной степени, но почти на грани с ней. Тонкие пальцы, худые костистые плечи, рёбра, которые можно было сосчитать почти полностью, тазовые кости, выпирающие особенно сильно, так же, как и ключицы.
Она могла замереть. Не двигаться долгое время. В такие моменты ты думал, что она неживой манекен, выполненный искусным мастером. Она медленно двигалась, сохраняя изящность линий тела. Она была женщиной-«растением».
Она не любила табак. Задыхалась от одного лишь запаха. Говорила, что он терпкий и горький. Он душит ее изнутри после первого вздоха. Она задыхалась. Говорила, что так пахнешь ты.
Она не любила тебя. Держалась на расстоянии, просила ей не мешать. Она не любила твой запах - табак. Она не любила твой цвет - чёрный. Она не хотела тебя слушать, ведь ты говорил слишком громко. Она не хотела тебя. Ведь ты вёл себя слишком грубо.
Она была божеством, а ты — ее муками.
Она искала свой путь, а ты шёл за ней. Она говорила свернуть, но ты не слышал ее речей. Ты упрямо двигался дальше, прося ее подождать. Ты только тянул ее обратно, туда откуда приходит туман. Там вечный мороз и темень, там страшно и нет других. Она хотела на небо, а ты тянул ее вниз. Туда, где выхода нет, туда, где вечные муки. Но после них она бы не вознеслась на небо, как Святые Мученики из Библии. Она бы погрязла в трясине, гадкой и липкой жиже. Она бы тебя проклинала, пуская по всем кругам Ада, зато была бы с тобой.
