С этого момента - всегда

Первое, что сумел разглядеть Дин, был потолок, освещённый слабым янтарным светом настольного светильника неподалеку. Холодный пот облепил все тело, холодя кожу. Слезы потоком струились из широко распахнутых глаз. Горло саднило от резко наступившей жажды, словно обматывая проволокой и провоцируя приступ кашля. Сердце пустилось вскачь, норовя пробить грудную клетку и выскочить в окружающее пространство. Очередной нелепый и до сих пор преследующий его кошмар. Они победили, все хорошо, но даже несмотря на все сопутствующие этому факты, мозг отказывался это воспринимать, не давая спокойно спать ночами до сих пор. Даже спустя целый месяц, как все вернулось на свои места. Даже спустя месяц, когда Кас вернулся, и жизнь Дина снова приобрела смысл. Но этот кошмар не был похож на те, что преследовали его ранее. Тогда, в те ночи, что все ещё оставались одними из самых ужасных в его жизни, ему всегда снилась лишь смерть Каса. Все получалось таким реалистичным, что Дин терялся и всякий раз путал сон с реальностью. Этот горемычный кошмар повторялся чуть ли не изо дня в день, пока Кас не вернулся. Не вернулся обратно. К Дину. Но в этот раз, сновидение обернулось тем, что Кастиэль — его Кастиэль — стоял посреди поля, с головы до пят омытый золотисто-красными лучами уходящего солнца. Не успел Дин и прикоснуться к нему, как вокруг появилась черная магма, вновь поглощающая его возлюбленного. Все, что оставалось Дину тогда — это стоять и наблюдать. Глухой крик вырывался из горла, слезы жгли кожу. Вокруг локация менялась буквально со скоростью света. Теперь он, как и в тот ненавистный каждой клеточкой собственного тела день, стоял напротив Кастиэля. В той же самой комнате. Его любимый медленно исчезал в этой угольной мгле, с быстро тающей счастливой улыбкой на губах, с которых тогда наконец сорвались те заветные три слова. Когда же Кас снова оказался поглощён Пустотой, локация снова изменилась: теперь эта пронизывающая и увлекающая за собой сфера перешла на комнату. Дин оказался поглощён вместе с ней. Однако страх заключался не в потери собственной жизни. Он не мог позволить снова потерять его. Будь бы тому ценой хоть целый мир — Дин ни за что не позволит кому-нибудь забрать его Каса от него снова. Из горьких воспоминаний, анализа и отрицания недавно усопшего сна его вырвал стук в дверь, а вскоре и ее скрип. — Дин? — Кас осторожно зашёл внутрь, прикрывая за собой дверь, и наблюдая за взбудораженным сидящим на кровати Дином. — Ты кричал. Что случилось? Ты… Ты плачешь? Почему? Камень с души упал дико тяжёлым грузом. Вздох облегчения сорвался с его губ. Подошедший ближе Кастиэль долго решался, стоит ли ему присесть, пока Дин сам не потянул его за запястье на себя, вынуждая сесть на край матраца. — Кас… — вместо тысячи слов о выражении любви, верности и преданности, Дин вторил о них прямо сейчас, с помощью одного лишь имени возлюбленного и собственного нежного и хрипловатого после сна баритона. — Кас… Не уходи, прошу, не оставляй меня… — Дин… — Ложись. Кас послушно лег на место, что Дин ему в тотчас уступил. Едва он успел лечь, как почувствовал кольца из рук, обвязавших его тело, подобно цепкой лиане. Удобно устроившись на подушках, Кастиэль приобнял Дина за плечи в ответ, целуя в макушку и чувствуя его дрожь собственным телом. — Кошмар? — Хуже. — Я могу помочь тебе уснуть и избавить от кошмаров. Только скажи. — Ты итак помогаешь. Кас, просто будь рядом. Лежи со мной в обнимку, вот так, и все будет в порядке. Кас согласно кивнул, принимаясь поглаживать подушечкой большого пальца своей правой руки выступающий из-под кожи шейный позвонок партнёра. По ощущениям, его прикосновения были подобны шёлку, мягко обхватывающему теплую кожу. — Никогда, слышишь? Никогда не покидай меня. Я молю тебя… — Дин… посмотри на меня. — Приподняв голову Дина за подбородок, Кас взглянул в мокрые от слез изумруды цвета глаз. — Что бы ты ни думал, что бы тебе ни приснилось, — я всегда буду рядом. Слышишь меня? Пообещай мне, что запомнишь это. Дин кивнул, норовя снова уткнуться носом в изгиб его шеи, но ему не позволили: Кас полностью обхватил его лицо руками, не разрывая зрительного контакта. — Скажи это. Пообещай мне. — Обещаю. — Умница. — Кас поцеловал Дина в губы, легко касаясь их собственными, будто бы опасаясь спугнуть или навредить, а после снова отстранился. — А теперь спи. — долгий, чуткий поцелуй в лоб. — Тебе нужен сон. Я буду тут до тех пор, пока ты не проснешься. — Я запомню и это. Держи слово. — Держу, а теперь спи. Кас погладил Дина по щеке, а после похлопал по собственной груди, призывая уложить на нее голову. Дин послушно улёгся, ощущая запах лаванды и зарываясь носом куда-то под пальто, ближе к сердцу возлюбленного. Прошло более пяти минут, а уснуть Дин все не мог, и даже несмотря на дикое ощущение усталости от прошедшего кошмара, и убаюкивающие поглаживания по спине и голове, и умиротворённое, ритмичное биение чужого сердца под головой. Он старался сосредоточиться на сердцебиении, чтобы успокоиться и снова заснуть, но все попытки оказались тщетны. Дин не мог уснуть по определенной причине. И он догадывался из-за какой именно. Усталость по итогу ушла на второй план, заставляя невысказанное но такое желанное и важное сорваться, наконец, с губ. — Я люблю тебя, Кас… Очень сильно люблю тебя, не представляешь как. Ритмичное и умиротворённое биение сердца тут же изменилось, становясь на несколько секунд быстрее. Казалось, что у обоих в тот момент замерло сердце, а воздух будто бы полностью выбили из лёгких. Дыхание Каса сбилось, едва слышимая нежная усмешка сорвалась с его губ с тихим свистом. — Я тоже люблю тебя, Дин. — Дин лишь сильнее обхватил его, устало улыбаясь. — Я прожил достаточно лет, повидал достаточно всего, но с уверенностью могу сказать, что ты — лучшее, что я видел и что могло бы быть у меня. Без преувеличений. Ты — самый лучший и потрясающий человек из всех, которых я когда-либо встречал. Дин приподнялся на локтях, смотря на возлюбленного. Рука потянулась к лицу, очерчивая большим пальцем линию челюсти, а после поднимаясь к губам. Он поцеловал его, почти невесомо и едва ощутимо, слегка опасаясь, что это — очередной сон, еще одна в край осточертевшая проделка его мозга. — Что бы не осмелилось произойти — не уходи, прошу. Никогда… Будь со мной. — Я буду с тобой. С этого момента — всегда.