Глава 8
20 октября 2021 г., 00:09
Болтающаяся под потолком лампа всё ещё мерцает над головой с тихим треском, словно отмеряя секунды времени, которое здесь то ли пролетает слишком быстро, то ли тянется слишком медленно. Сяо Чжань допивает бутылку воды, ловя на себе взгляд крепкого альфы. Того самого, с которым вчера сцепился Чэнг в душевой. Задело, значит. Он усмехается и отодвигает от себя пустую бутылку.
— Чего он так смотрит? — недовольно косится на альфу Цин.
— Не знаю, — чешет бровь Чжань.
— Чёрт, он меня нервирует, — кривится Цин, кусая своё печенье.
Самоубийство Мэй в их компании никто так и не рискнул обсудить. Эта тема летала в воздухе тяжёлой завесой, словно была чем-то запретным, о чём не принято говорить. Вот, что бывает, когда ломается внутренний стержень. Чжань машинально прикасается рукой ко всё ещё плоскому животу и обещает себе, что его внутренний стержень уж точно не сломается.
Позже, когда их ведут на игру, Чжань уже знает, что попытается сбежать сегодня. Переживёт игру и попытается сбежать, потому тянуть уже нет смысла. Чем дольше он медлит, тем больше рискует не дожить до самого плана. Он смотрит на спины идущих впереди участников и задумчиво закусывает щёку изнутри, пока кто-то из них не спотыкается, задевая его. Пошатываясь и чуть не теряя равновесие, он чувствует, как сзади его ловит один из надзирателей, помогая вернуть позицию. Кажется, что это просто — вернуться в исходное положение, если сбился с него. Слишком просто. Неваляшка. Раз — и уже в начальной позиции, словно и не падал.
Их приводят в бассейн, большой, пустой и без воды в самом резервуаре. В детстве после школы Чжань ходил на дополнительные занятия в бассейн, и то, что сейчас было перед ним, очень сильно напоминало тот самый бассейн из детства. Хотя, наверное, все бассейны так или иначе похожи друг на друга. Они разбиваются на две команды и спускаются в пустой бассейн, становясь по разные стороны. «Водное поло» — вот как это объявляют. Забить мяч в ворота противника до того, как истечёт время. Простые правила без скрытого смысла и пятнадцать минут времени. Мяч тяжёлым маятником скидывается на середину, и по бокам включается вода, начиная заливать бурными потоками дно бассейна.
С каждой минутой тающего времени передвигаться в наполняющемся бассейне становится всё труднее, вода сковывает движения, замедляет и лишает координации. Сяо Чжань ловит мяч, тут же отдавая пас другому игроку из своей команды, и отмечает, что мяч не похож на тот, которым обычно играют в подобные игры. Он гораздо твёрже и тяжелее, словно набит песком. Но это не песок. «Бомба» — понимает он. Теперь, зная это, Чжань может различить тихое тиканье под тонким материалом мяча. Таймер на электронном табло отсчитывает минуты, а прибывающая в бассейн вода всё больше связывает по рукам и ногам, достигая уже почти поясницы. В команде противника кто-то роняет мяч, и он с тихим хлюпаньем тут же начинает идти ко дну.
Ужас в глазах команды соперников быстро сменяется суматохой, которая только накаляет атмосферу, поэтому, когда на табло начинается отсчёт последней минуты, а мутный силуэт мяча виднеется на самом дне бассейне, Чжань уже знает, какой команде сегодня не повезёт, и ему почти что жаль их. А ещё он понимает, что если в мяче действительно бомба, и она взорвётся, то волной заденет всех. В стенках бассейна — стеклянные вставки, и если сначала Чжань не понимал, зачем они тут, то теперь сомневаться не приходится. Заденет действительно всех.
Протяжный писк таймера оповещает об окончании игры, а где-то на дне под толщей тёмной воды коротко зажигается маленький индикатор. Секунда — и мяч разрывает в клочья, а вместе с ним острой рябью идёт и всё вокруг. Игроков начинает крутить из стороны в стороны, а сковывающая движения вода начинает идти волнами, обездвиживая и закручивая в воронку. Рядом с Цином пытается держаться на плаву какой-то мужчина, широко размахивая руками и дёргая изо всех сил ногами под водой, а буквально в нескольких сантиметрах от Чжаня — женщина, отчаянно старающаяся догрести до бортика. В воду падает капля крови — первого человека пронзает осколком, и водная гладь под барахтающимися телами начинает окрашиваться в багряный цвет.
Чжань чувствует, как его начинает закручивать в воронку, а потом что-то рикошетом проходится по боку, кольнув куда-то в район поясницы. Не обращая внимания на тянущую боль, он кое-как доплывает до бортика, собирая последние силы в кулак и выныривая на сушу. Боль не отступает, и тогда он всё же опускает голову вниз, видя, как из живота, распарывая кожу и мясо, торчит длинный окровавленный осколок стекла, того самого, приделанного к стенкам бассейна. И это последнее, что он видит в этой игре.
В себя Чжань приходит в знакомом белом кабинете, у двери стоит безмолвный надзиратель, а перед ним сидит человек в белом комбинезоне и маской на лице. Врач. Всё тело выкручивает жидким огнём, и Чжань буквально воет в голос, стоит попытаться поднять голову. Осколка в животе больше нет, на его месте — плотные слои бинта и фиксирующей повязки. Он смотрит на это, и в голове крутится только один вопрос, который врач, кажется, предугадывает, мотая головой. «Нет, не удалось». Сяо Чжань облизывает сухие губы, смотря в одну точку перед собой, и медленно кивает. Ну конечно, как бы ему выжить после того, как живот насквозь протаранило таким огромным осколком. Неудивительно, что не удалось.
— Мне нужен обезбол, — тихо говорит Чжань, перевода взгляд на безмолвного человека в маске и не узнавая свой голос. — Пожалуйста, — смотрит он на врача, и тот, кажется, кивает, сжаливаясь и доставая из шкафчика банку с белыми капсулами обезболивающего.
Чжань высыпает на ладонь три капсулы, тут же проглатывая их, и забирает ещё горсть капсул с собой. Это всё, чем ему могут помочь врачи здесь. Внутри ужасно пусто, и от этого чувства хочется выть в голос, но Чжань сдерживается. Не сейчас. Смотря на тугие белые повязки, кажется, что теперь в его животе навсегда останется тот осколок, не давая и шанса поместиться там чему-то ещё. Ребёнку, например.
Он стискивает пальцами простынь на кушетке и дёргается от вспышки боли. Внешней или внутренней — не понятно. Теперь вся боль смешивается воедино. Одна большая напряжённая струна боли. Главное — не думать об этом. Потом, за пределами Арены, можно будет позволить себе упасть посреди дороги и завыть в голос, скребя пальцами по сырой холодной земле и содрогаясь от боли — физической и душевной. Но это всё потом, а сейчас надо собраться и сделать последний рывок.
Чжань делает глубокий вдох, чувствуя, как щёки всё же обжигает горячими дорожками слёз. Смахивая их одним движением, он принимает сидячее положение, прислушиваясь к своим ощущениям. Кажется, обезбол уже начинал действовать. Врач безмолвной тенью провожает его до двери, передавая в руки выходящему вместе с ними в коридор надзирателю. Идти получается только нетвёрдой поступью, голова кружится, но падать в обморок он, кажется, всё же не собирается, что не могло не радовать.
Уже у дверей общего зала, когда в его ладонь проскальзывает маленькая, сложенная в трубочку бумажка, а надзиратель широким жестом открывает перед ним тяжёлую дверь, Чжань не сразу понимает, что это значит. Позже, дойдя до своей койки и развернув бумажку, он не может сдержать ухмылки. «Сегодня в шесть» — гласит записка, и сомнений, что это человек Ибо, не остаётся. Сяо Чжаню хочется смеяться и рыдать одновременно, а ещё что-нибудь разбить, но на это сил уже точно не хватает.
— Чёрт, ты нас напугал, — подбегают к нему Чэнг и Лин.
— Как ты? — трогает его лоб Лин.
— Нормально, — слабо улыбается Чжань, радуясь, что обезбол действует, как по нотам.
Чэнг недоверчиво всматривается в его лицо, а потом опускает взгляд на живот, задирая ткань футболки и упираясь взглядом в белые повязки бинтов. Ему не надо ничего спрашивать, чтобы понять. Он сжимает зубы и со всей дури заезжает кулаком по каркасу койки.
— Эй, ты чего? Совсем рехнулся? — шипит Лин, на что Чэнг просто садится на корточки перед Чжанем, накрывая его ладонь своей и сжимая.
Чэнг искренне переживал за него и поддерживал, и его реакция кажется действительно милой, если учитывать, что Сяо Чжань ему никто, а ребёнок был не его. Чжань вымученно улыбается ему и откидывается на подушку. Сегодня в шесть.
***
Тонкий стержень сигареты, последний раз загоревшись яркой огненной точкой, тут же гаснет, отправляясь к остальным окуркам в пепельнице. Ибо смотрит на ещё дымящийся бычок и не понимает, как он может скуривать по половине пачки в день, а потом без одышки нарезать круги на спортивном корте или в бассейне. Наверное, особенности молодого организма. Он смотрит на темнеющие вдали верхушки деревьев начинающегося леса, неосознанно тянется за ещё одной сигаретой, ловит себя на этом, откладывает пачку и на всякий случай отодвигает её подальше. Чжань точно не обрадуется этой вернувшейся привычке. Когда-то Ибо потратил много времени, чтобы отучиться курить. Сейчас же, получив полчаса назад короткое сообщение с всего лишь одним словом: «Сегодня», он еле сдерживается, чтобы не скурить всю пачку, совершенно не находя себе места. Тело пробирает тысячей мелких иголок, мешая двигаться, думать и дышать, а вся вселенная сужается до короткого «сегодня». Ибо ощущает себя подвешенным на тонкой нитке над пропастью, где каждое движение — либо вверх, либо вниз. Хайкуань, кроме этого сообщения, больше не присылает ничего, видимо, решая убить Ибо ожиданием окончательно. Он смотрит вниз: на огромную территорию дома, вымощенные плиткой дорожки, сад, витиеватую изгородь из розовых кустарников и туй, стоящие у дома машины и здание охраны у ворот. Деньги, власть, связи, имя. У него есть всё и даже больше. Такой всесильный и такой беспомощный Ван Ибо. Он может всё, кроме самого главного — спасти того, кто наполняет его жизнь смыслом. Зачем ему все эти большие возможности, если в итоге не для кого класть этот мир к ногам? Совершенно не за чем. Ибо трёт пальцами виски и смотрит на вечернее небо, которое уже начинает заволакивать сумеречной дымкой. Когда его телефон издаёт короткий писк входящего сообщения, он судорожно берёт его в руки, стараясь не выронить, и нажимает на экран блокировки. «Будь готов через пятнадцать минут» — светится на экране, и Ибо кажется, что его сердце может пробить грудную клетку.***
Чжань просыпается ближе к вечеру, когда электронное табло над дверью показывает начало шестого. Похоже, он всё же заснул, сдаваясь во власть своего ослабленного организма. Не сказать, что это чем-то помогло или как-то улучшило его состояние, скорее, просто растянуло время. Прогоняя остатки сна, он поднимает одеревенелое тело с койки, принимая сидячее положение, и тут же скорчивается от боли. Действие таблеток уже закончилось, и сейчас каждую клеточку словно насквозь пробивало током, острым и болезненным. Трясущейся рукой он тянется к карману штанов, доставая оттуда несколько белых капсул, и тут же закидывает их в рот, проглатывая. Через несколько минут должно стать легче. Облокотившись на каркас второго яруса койки, Чжань устало обводит взглядом зал, натыкаясь на уже знакомого здоровяка. Он сидит через несколько коек от него, не двигается и прицельно смотрит цепким взглядом. Не отстанет. Вздыхая, Сяо Чжань свешивает ноги с кровати и встаёт ступнями на твёрдую поверхность пола. — Ты как? — подсаживается к нему Чэнг. — Почти нормально. — «Почти»? — поднимает он брови. — Я собираюсь свалить из этого гадюшника. Ты со мной? — ловит он взгляд ошарашенного альфы. — Всегда с тобой, конфетка, — тут же меняется в лице Чэнг, заговорщически улыбаясь. — Что нужно делать? Сяо Чжань довольно кивает, чувствуя, как начинают действовать таблетки, и краем глаза замечает приближающийся к ним силуэт. Тот самый мужчина. — Устроишь общую потасовку? — тихо спрашивает Чжань, бросая взгляд на Чэнга и получая в ответ широкую улыбку. — Об этом мог бы даже и не просить. Чжань кивает в сторону подходящего к ним альфы и знаком показывает, чтобы Чэнг не заигрывался, потому что уйти отсюда они должны непременно вместе. — О чём мог не просить? — наклоняет набок голову остановившийся в паре шагах от них здоровяк. — Отмутузить тебя по первое число, — ржёт Чэнг, провоцируя. Провокация удаётся, потому что мужчина тут же вскидывается в попытке ударить, на что Чэнг ловко уворачивается, занося кулак в ответ. Такие зрелища тут любили, отличное развлечение перед сном. Один удар, второй — и вот уже вокруг собираются первые зрители, улюлюкая и посвистывая. Чжань поднимается на ноги, вклиниваясь в круг зрителей, и не слишком аккуратно наступает кому-то на ногу. — Эй! — слышится гневный вскрик, и тогда Чжань наступает ещё раз, уже на другого человека. Двое заведённых игроков, разогретых происходящим у них на глазах поединком, встречаются взглядами, и этого оказывается достаточно, чтобы вспыхнул ещё один конфликт. — Что ты творишь? — удивлённо восклицает Рэн, когда замечает, как Чжань грубо толкает какого-то парня рядом. Он ловит взгляд Рэна, улыбаясь, и снова толкает кого-то плечом. Люди, насмотревшись на двух схватившихся на смерть альф, зажигаются как по щелчку пальцев, поддаваясь провокации и разнося новые и новые очаги насилия, как инфекцию. Когда весь зал становится одним большим скопищем пышущих агрессией и потом тел, Чжань подходит к надзирателям у дверей, призывая весь свой актёрский талант, и начинает умолять выпустить его в туалет, подальше от творящегося за спиной хаоса. Это не работает, и тогда к спектаклю подключается Чэнг. Уже закончивший со своим оппонентом, он набрасывается на одного из надзирателей. Чжань подхватывает эти правила и ударяет в живот другого, ещё не успевшего среагировать надзирателя, перетягивая на себя лямку его автомата и впечатывая колено в живот. Как оказывается, под комбинезонами нет ни бронежилетов, ни какой-либо другой защиты. Видимо, к реальным попыткам побега здесь не был готов никто. Изловчившись и запрыгивая за спину одного из надзирателей, Чэнг берёт в захват его шею, резко дёргая в сторону и слыша характерный хруст. Обмякшее тело тряпичной куклой оседает на пол, а Чжань тут же снимает с плеча надзирателя лямку с автоматом, продевая руку в жёсткий ремень и перекидывая через своё плечо. — Ты свернул ему шею, — присвистывает Чжань, надевая на себя трофейный автомат. — А ты? — снимает со второго надзирателя автомат Чэнг. — Оглушил. А, может, и нет… — Отпусти уж мне этот грех, — вздыхает Чэнг, толкая створку входной двери. — Тебе, конфетка, — всё что угодно, — копирует Чжань голос альфы, помогая открыть дверь. Они выбегают из зала, где в общей суматохе царящего хаоса, кажется, никто этого даже не замечает, и оказываются в безликом коридоре, по которому их каждый день водили на игры. — Ну, куда теперь? — спрашивает Чэнг, держа автомат наготове. — Туда, — уверенно указывает Чжань, мгновенно вспоминая план расположения блоков. Сорвавшись с места, они почти бегом двигаются в заданном Чжанем направлении, различая, как за спиной слышатся торопливые шаги и нарастающий гам. Вырубленные надзиратели и открытые двери уже перестали быть секретом, чем теперь активно воспользовались остальные игроки. Что ж, в нынешнем положении это к лучшему. Организаторам понадобится больше сил для подавления хаоса, что можно считать хорошей форой. — Сюда! — кричит на бегу Чжань, поворачивая за угол и чувствуя, как живот начинает отзываться тупой болью. — Ложись! — резко командует Чэнг, тут же реагируя на выходящих им навстречу надзирателей и открывая огонь. Дёргаясь и видя, как сквозь футболку начинает просачиваться тёмное пятно крови, Чжань вскидывает автомат, тоже открывая огонь. Никто из них не целится в ноги или другие части тела — только на поражение. — Пошли, — машет рукой Чжань, двигаясь вперёд и держа перед собой дуло автомата. Они пересекают пустой холл, сворачивают к лифтовому отсеку, возле которого их встречают несколько надзирателей с автоматами и во главе с человеком в чёрном балахоне. Сяо Чжань узнаёт его: это он обсуждал с кем-то из солдат сделанные ставки. «Кто-то из числа организаторов» — понимает он, уворачиваясь от открытого по ним огня и еле успевая завернуть за угол. — Чёрт, их много, — шипит Чэнг, а Чжань сжимает открывшуюся на животе рану, практически полностью пропитавшую собой белую ткань футболки. Нащупывая в кармане оставшиеся капсулы обезбола, он закидывает их все разом, проглатывая и борясь с лёгким дискомфортом в горле. Скоро должно полегчать. — Думаете, ваш мятеж удастся? — слышится громкая усмешка. — Наши силы скоро подавят все беспорядки. Чжань не долго думает, высовываясь из-за угла и целясь по единственной чёрной фигуре среди красных комбинезонов. Пуля задевает лишь плечо, зато ответный выстрел попадает точно в цель — в разошедшуюся рану на животе. Морщась, Чжань снова заходит за угол, пытаясь отдышаться. Кажется, от такой активности начали расходиться швы. Щелчок, мимо проносится выстрел, а у лифтов начинается явно излишняя возня. Звуки драки, приглушённые хлопки и выстрелы — всё смешивается в один сплошной шум, который начинает нарастать с новой силой, стоит им с Чэнгом выйти из своего укрытия. У лифта марионетками лежат солдаты в красных комбинезонах, а один из надзирателей, держа автомат у головы человека в чёрном балахоне, явно готовился нажать на курок. — Стой! — вскидывает вперёд руку Чжань, не особо задумываясь, почему стоящий перед ними человек только что перестрелял своих же. — Не убивай его, — повторяет он, подходя почти вплотную к человеку в балахоне. — Ты рехнулся? — шипит сзади Чэнг, на что Чжань лишь протягивает руку к человеку перед собой, хватает край маски, поддевая её, и дёргает вверх, сбрасывая. Молодой мужчина, с короткими волосами и небольшим шрамиком над бровью. — Знаешь, почему я здесь? — встряхивает мужчину Чжань. — Отвечай! Мужчина заливается смехом, за что увесисто получает кулаком по носу. — Думаешь, уйдёшь отсюда, да? — не прекращает смеяться мужчина, за что снова получает, но уже под дых. И снова, и снова, пока не заходится в хриплом кашле, сплёвывая на пол кровь. — Почему я здесь? — почти по слогам повторяет Чжань, не отпуская притихшего мужчину, который уже больше не смеётся. — Тебя заказали, — хрипит тот, снова заходясь кровянистым кашлем. — Кто? — не успокаивается Чжань, ловя взгляд мужчины. Где-то слышатся топот и нарастающий гам, и оставшийся солдат, который явно играл не на стороне своих коллег, начинает их торопить. — Конфетка, идём, — зовёт Чэнг, сильнее сжимая в руке автомат. — Ну?! Кто меня заказал? — снова удар по носу, и из него с хрустом льётся ручеёк крови. — Кое-кто очень влиятельный. Он захотел, чтобы ты участвовал, и заплатил большие деньги, чтобы тебя доставили на Арену, — снова хрипит мужчина. Сяо Чжань смотрит на человека перед собой, переводит взгляд на нервничающих рядом Чэнга и их неожиданного союзника, и коротко кивает, бросая мужчину оседать на пол и видя знак надзирателя двигаться в сторону лестницы. Ехать сейчас на лифте — всё равно, что добровольно загнать себя в ловушку. Рана снова даёт о себе знать, а сердце заходится в бешеном ритме. Шаги за ними не стихают, нарастая. Вряд ли это их с Чэнгом товарищи по несчастью решили проводить их в добрый путь. Чжань очень старается превозмогать боль, зажимая рану, но кровь упрямо просачивается сквозь пальцы, заливая одежду и капая на пол. — Вот чёрт, у тебя кровотечение открылось, — чертыхается Чэнг, указывая на окончательно разошедшуюся на животе рану. — Переживу, — коротко кивает Чжань, упорно продолжая подниматься вверх по лестнице, сжимая зубы и заставляя тело двигаться. — Где твои таблетки? — подхватывает его Чэнг, помогая опереться. — Закончились, — бросает он, понимая, что таблетки уже не помогут. Их провожатый, всё это время идущий впереди и готовый расчищать им путь, на секунду останавливается, стягивая с себя капюшон с маской и отбрасывая их в сторону. — Терпеть не могу преть в таких костюмах, — ворчит он, и Чжань узнаёт в этом человеке Ван Хаосюаня, одного из людей Ибо. — Бля, да тебе совсем херово, — цокает языком он. — Конфетка, держись, — слышится над ухом ускользающий голос Чэнга, и Чжань честно старается не отключаться, по крайней мере, сейчас. — Конфетка? Ну и поназаводил ты себе воздыхателей, — ржёт Хаосюань, втаскивая Чжаня на лестничную площадку. — Какие-то проблемы? — хмурит брови Чэнг, смотря на парня перед собой. — Давай потом это обсудим? Скоро здесь будет подкрепление, — кивает он назад, на лестницу, с которой откуда-то снизу, раздаются приглушённые голоса. Крепче перехватив омегу, Ван Хаосюань подтягивает на плече лямку автомата, готовясь в любой момент открыть огонь, и Чжань слабо реагирует, практически повиснув на его плече. — Ему совсем плохо, — кивает на Чжаня Чэнг. — Мы так не дойдём. — Бери его, я прикрою, — отзывается Ван Хаосюань. Звуки торопливых шагов становятся всё ближе, эхом разносясь по пустой лестнице. — Нет, — мотает головой Чэнг. — Уходи с ним. — Чэнг, нет! — собирает свои последние силы Чжань. — Всё в порядке, конфетка, — ободряюще улыбается он, замирая на месте и снимая с плеча автомат. — Ты должен отсюда выйти. Обещай мне. — Чэнг, нет! Прошу, пошли со мной, — тянет к нему руку Чжань, видя, как расплывается контур собственных пальцев. — Я не уйду без тебя! — Обещай, что выйдешь отсюда, — строго повторяет Чэнг, сводя брови на переносице. Сяо Чжань всматривается в его лицо, широко открытые глаза и сияющую улыбку, и чувствует, как по щекам скатывается непроизвольная слеза. — Обещаю, — наконец кивает он. — Я выберусь и вернусь за тобой, — ловит он взгляд Чэнга, снимая с плеча лямку автомата и протягивая её альфе. — Ну, тогда ещё увидимся, — подмигивает Чэнг, беря протянутый автомат и тут же переводя взгляд на Ван Хаосюаня. — Уводи его, я их задержу. Ну же, быстро! — рычит он, и Хаосюань подгребает Чжаня ближе к себе, подталкивая вперёд. Сяо Чжань уже почти теряет сознание, улавливая, как позади, на лестничной площадке, где они были буквально несколько минут назад, начинают раздаваться звуки выстрелов. Он призывает все свои силы, заставляя тело двигаться, а мозг работать, держась из последних сил. — Не отключайся, ещё немного, — говорит Хаосюань, плотнее обхватывая его за плечи и не давая упасть. — Если ты умрёшь сейчас, то Ибо открутит мне голову, а мне оно нахуй не надо, — сопит он над ухом, отвлекая и не давая провалиться во тьму. — Ну же, блять, хоть пожалей меня. Я тут, между прочим, добровольцем вызвался спасать твою шкуру, так что помирать с откусанной твоим ненаглядным мужем башкой я точно не собираюсь. Сяо Чжань слышит эти фразы, и ему становится даже смешно: смех спиралевидными волнами поднимается откуда-то из груди, отзываясь болезненным спазмом в животе и оседая стоном где-то в горле. Он опускает взгляд вниз и не видит ничего, кроме ставшей насквозь багровой футболки, с которой уже капает на пол. Вязкие, тёмные капли, скапливаясь на крае ткани, тонкими ручейками падают вниз, оставляя следы на полу. За ними тянулся след от самой лестницы. Это последнее, о чём он успевает подумать, прежде чем его лица касается холодный уличный воздух, а самого его подхватывают сильные руки. Где-то над ухом раздаётся требовательный крик, а вдалеке слышится суетливый гомон.***
Ибо срывается с места сразу же, как получает сообщение. «Будь готов через пятнадцать минут». Одна короткая фраза, по которой невозможно ничего понять, но он, кажется, понимает, вылетая из дома и на ходу седлая свой мотоцикл. Ручку газа Ибо выкручивает прежде, чем понимает, что понятия не имеет, куда ехать. Тонкий отголосок догадки тлеет где-то на подкорке сознания, задвигая в дальний угол все остальные мысли. Звонок Хайкуаня застаёт его в дороге, заставляя содрогнуться всем телом. Включая переадресацию звонка во встроенный в шлем микрофон, Ибо принимает вызов. — Всё готово. Операция началась, — слышится на том конце. — Куда ехать? — Не надо никуда ехать, ты будешь нервничать, — обрывает его серьёзный голос. — Стой, ты что, уже в дороге? — Да. — Блять, Ибо, — чертыхается Лю Хайкуань. — Куда ехать? — повторяет Ибо, давая понять, что лучше сейчас не спорить. — Территория того завода, — вздыхает Хайкуань. — Сейчас пришлю координаты, — слышится на том конце, прежде чем звонок прекращается, а уже буквально через несколько секунд телефон пищит входящим сообщением. Включая голосового помощника, Ибо передаёт данные в бортовой компьютер мотоцикла, выстраивая нужный маршрут на навигаторе, и выкручивает ручку газа до упора. До места назначения он доезжает в рекордные сроки, замечая в тени деревьев неподалёку две знакомые машины и минивэн. Ибо паркуется рядом с автомобилями, соскакивает с мотоцикла и, словно по наитию, подходит к машине Хайкуаня, дёргая дверь. — Привет, — кивает Хайкуань, сосредоточенно прижимая к голове большие наушники, рядом с ним сидит один из его ребят. — Привет, — отвечает Ибо, запрыгивая на заднее сидение, где сидит ещё один знакомый ему парень. — Что там происходит? — тянется вперёд он. — Тш-ш, — шикает Хайкуань. — Хаосюань сумел установить только микрофон, так что мы можем лишь слышать. Ибо затихает, вслушиваясь в доносящиеся из наушников звуки. Шум, крики, стрельба, снова крики. — Надо вмешаться, — дёргается Ибо, за что на его плечо ложится крепкая рука одного из парней Хайкуаня, словно предупреждая все его планы. — Без глупостей, — смотрит на него друг. — Они почти выбрались. Ибо послушно замирает, с волнением продолжая вслушиваться в происходящее по ту сторону. Хайкуань, приложив наушники плотнее к уху, включает рацию, давая короткую команду своим людям. Ибо, услышав отчётливое: «Встречайте», больше не может сидеть на месте, распахивая дверь машины и срываясь вперёд, на территорию завода, где у входа уже стоят напичканные оружием люди Хайкуаня, экипированные и готовые ко всему. — Твою мать, Ибо! — долетает ему в спину, прежде чем в проёме входа показываются силуэты двух фигур. Различить крепко стоящего на ногах Ван Хаосюаня и буквально повисшего на нём Сяо Чжаня не составляет труда, и Ибо чувствует, как замирает в груди сердце, срываясь вниз, а его плечи вдруг накрывают твёрдые руки, удерживая на месте. — Он ранен! — орёт Ибо, пытаясь вырваться из железной хватки одного из парней Хайкуаня. — Твою же мать, позовите врача! Он во все глаза смотрит на пропитанную кровью одежду Чжаня и забывает, как дышать. Это же насколько глубокой должна быть рана, раз натекло столько крови? К Ван Хаосюаню с Чжанем тут же подбегают ребята Хайкуаня, наставляя автоматы куда-то им за спину и готовясь прикрывать со всех сторон. Ибо снова вырывается и чуть не лезет в драку с удерживающим его парнем, когда мозг отключается совсем. Перед глазами стоит лишь силуэт Сяо Чжаня, которого уносят в минивэн. «Скорая», — догадывается Ибо. Он изворачивается в крепко держащих его руках, и на этот раз ему позволяют последовать за бригадой, уносящей Чжаня в машину. Он распахивает двери, распихивает толпящихся у входа людей, слышит короткое: «В больницу» и видит обеспокоенное лицо врача. «Главное — жив, с остальным я справлюсь», — думает Ибо, наконец, добираясь до неподвижно лежащего мужа и сжимая пугающе холодную ладонь в своей.
