Рядом

      Риндо просыпается не сразу.       Еще пару минут назад ему снился странный сон — хорошее забытое воспоминание из детства, где Ран таскает его ребенком на спине, а сам Риндо тягает старшего брата за светлые волосы в цветочном саду и громко-громко смеется.       В последнее время — в обнимку или в одной кровати с Соей — младшему Хайтани снятся хорошие сны; кошмары являются во сне все реже, раньше — что ни ночь, так очередной ужасный, мерзкий, отвратительный сон, наполненный болью, сожалением и ненавистью. И каждый раз Риндо помнит это поглощающее, пожирающее изнутри чувство ненависти ко всему живому, к каждому человеку и к самому себе особенно. Он знает, что самое паршивое чувство — это чувство ненависти к себе, потому что сломать себя намного легче, чем другого человека.       Риндо с детства ощущает эту энергию саморазрушения внутри, которая раньше выплескивалась наружу сломанными пальцами или исцарапанной до крови кожей — прямо там, где бьется живое сердце или чуть ниже, где находятся ложные ребра.       Хайтани помнит, что мысль сломать себе грудину, разломать ее на две части, держа за нижние ребра, и вытащить, освободить теплое сердце всегда казалась ему такой манящей и правильной. Но с возрастом он научился направлять эту энергию на других, ломая и уничтожая уже их, а не себя, ведь собственный организм можно уничтожить в любой момент. Прежде чем убить себя, хотелось насмотреться вдоволь, как мучаются и кричат другие люди, хотелось налюбоваться чужой болью, впитать в себя их громкие крики и запечатлеть в памяти каждый момент их ненависти к себе.       А уже потом — и умереть самому.       Если бы не одно маленькое «но»...       И это маленькое «но» — Кавата Соя, который наравне с другими, если не больше, пострадал от разрушительной энергии Риндо Хайтани.       Младший из близнецов поразительным образом влияет на Риндо, на его нездоровое подсознание и на его губительные желания.       Хайтани поворачивается набок и приоткрывает глаза, которые так и норовят закрыться обратно, и видит перед собой спящего Сою с подрагивающими длинными ресницами. Кавата во сне очаровательно зажимает пальчики в легкие кулачки и подносит их к лицу. Риндо каждый раз умиляется с этого.       Соя — восхитительный, чудесный, невозможный.       И самый-самый лучший.       По ощущениям Риндо еще глубокая ночь: в комнате достаточно темно, а на улице — слишком тихо, и ему сильно хочется спать; как хорошо, что можно еще несколько часов поспать вместе с младшим из близнецов.       Соя — безумно теплый, и обнимать его во сне одно сплошное удовольствие, в котором Риндо себе не отказывает. Он притягивает спящего парня к себе и, слыша сонное бормотание во сне, тихонько шепчет на ухо «спи, солнце» и зарывается носом в мягкие волосы, пахнущие апельсином и мятой.       Соя дарит ему чувство покоя, рядом с Соей Риндо не чувствует себя безнадежным и отвратительным.       Рядом с Соей у Риндо нет ненависти к себе.       Рядом с Соей ему наконец-то хочется жить.