Что успокоит бурю

Как он мог так поступить? Как он мог вот так уйти? Кто посмел забрать его? – Нет, больше я Вам не налью, – обеспокоенно забрал Чарльз кружку из рук барда, но тот был настолько пьян, что даже не стал возникать, – Вам следует хорошенько проспаться, вы тут уже неделю сидите! Венти горестно усмехнулся и сполз со стула, едва удерживаясь на ногах, вытряхнув из мешочка на стол остатки моры, он попросил дать ему бутылку вина с собой. Нехотя Чарльз протянул тому бутылку, аккуратно завернутую в шершавую бумагу, и проводил понурого барда из таверны. Юноша был необыкновенно опечаленным, не отпускал шуток и даже песни пел с каким-то надрывом, словно едва выдавливал из себя голос. Ноги несли юношу по улочкам Монштадта, периодически тот спотыкался об плитку и чуть было не падал лицом в землю. Даже прохладный вечерний воздух не выветривал алкоголь из его головы. Венти уже потерял счет времени, как долго он находился в таком состоянии?

***

Всё началось с новости, внезапно ворвавшейся в его жизнь, подобно порыву ледяного зимнего ветра, и ужалившей в самое сердце словно отрава мага бездны. Венти долго не мог принять, что такое могло произойти и думал, что это какая-то очень злая шутка, сейчас затеявший её выйдет из-за угла и скажет, что его разыграли. Но томительные минуты молчания, длившиеся словно целую вечность, отравляли осознанием всё глубже: он и правда умер. Моракс умер! Несколько дней Венти провёл меж ветвей дерева Ванессы находясь словно в трансе. Он едва перебирал струны своей лиры, пытаясь в музыке выразить чувства, что его терзали. Но нестерпимая боль утраты продолжала разъедать изнутри, оставляя за собой лишь зияющую бездну. Было больно. Очень больно. Словно тело снова разъедала скверна, забираясь под рёбра, обвиваясь вокруг лёгких и холодными щупальцами сдавливая сердце. Хотелось кричать, хотелось устроить бурю, хотелось рассыпаться на мелкие кусочки, уйти вслед за Мораксом, лишь бы не чувствовать этой боли. Но Венти лишь сворачивался от спазмов, утыкаясь носом в колени. Он вжимался позвоночником в тёплый ствол размашистого дерева, запрокидывая голову и глотая слёзы. Он беззвучно кричал, до крови кусая костяшки пальцев. А густая зелёная листва прятала его срыв от внешнего мира и посторонних глаз. И сколько бы дней ни прошло, юноша не мог побороть свои чувства, их не получалось излить в песне и не выходило просто подавить и забыть. Так Венти и дошёл до таверны, надеясь хотя бы на дне винных кружек найти забытье.

***

Мысли заволакивал горький и липкий туман, ноги сами принесли Венти к статуе архонта. Сам не понимая как, он очутился на ладонях статуи, протянутых к городу. Тяжёлые мысли снова нахлынули в пьяную голову, снова вызывая острое давление в груди и фонтан горьких слёз. Бард свернулся калачиком в холодных руках, содрогаясь от душивших его рыданий. Он закусил губу, чтобы его громкие всхлипы не было слышно на площади, сквозь блуждающий ветер. Так юноша и уснул, свернувшись клубочком, словно котёнок, и обхватив себя руками. На щеках блестели солёные дорожки, а губы были искусаны до кровавых трещин. Венти ничего не снилось. Была лишь холодная бездна, что продолжала пожирать того даже во снах.

***

Утро пробралось под плащ свежим ветерком и кусало за пятки морозными колючками. Бард приоткрыл опухшие от слез глаза и тут же снова зажмурился от непосильно яркого света. Приподнявшись на локтях, Венти нащупал вчерашнюю, так и нераспечатанную бутылку. Неуклюже спустившись со статуи и чуть не запутавшись в собственных ногах, юноша побрёл к выходу из города. Он собирался снова отправиться к дереву Ванессы, в надежде, что там ему станет лучше. Словно погружённый в туман и полностью опустошенный изнутри, Венти еле перебирал ногами и был полностью отрешен от мира. Он не обращал внимания даже на пробегавших мимо котов, которых раньше обходил за километр. Как вдруг его чуткий слух выцепил обрывок разговора Михаила и Людмилы, решивших прогуляться с утра по Монштадту. – Слышал, гео-архонт умер. – О чём ты говоришь? Ли это архонт! Что… Венти моментально протрезвел, словно на того вылили ушат ледяной воды. Рой спутавшихся мыслей заполонил его голову, а сердце бешено забилось. Бард и до этого не отличался продуманностью действий, а теперь он скорее понёсся прочь из города и в голове была лишь одна мысль: «Срочно в Ли Юэ». Не известно к каким врагам и невзгодам его могло занести, если бы юноша не оседлал попутный ветер благодаря оставшимся силам элементаля. В голове пульсировало имя Ли. Венти не задумывался, о том как он будет искать этого человека, что, возможно, Ли далеко не один единственный человек с таким именем в Гавани. В сердце просто теплилась надежда, что его дорогой друг ещё жив, что его каменное сердце архонта ещё бьётся. И подгоняемый своими чувствами юноша летел в Ли Юэ не зная ни сна ни пищи несколько дней. Он даже не притронулся к бутылке, которую второпях взял с собой. Если Моракс, его дорогой Моракс, жив, они обязательно разопьют эту бутылку вместе, как в старые добрые времена. С почти обезумевшей улыбкой, продравшись сквозь каменистые леса, стирая руки до мозолей и разбивая в кровь колени о скалы, Венти ворвался в Гавань Ли Юэ. И сразу был ошарашен огромным количеством народа. Как в этой плотной толпе найти того загадочного Ли? И решение тут же было найдено. Надо обратить на себя внимание толпы, а там уже можно и расспросить всех о друге. Наверное он просто решил поиграться и теперь разгуливает среди смертных. Наверное он принял облик невероятно красивого и статного мужчины, элегантного и с утонченным вкусом. Или, быть может, он принял облик не менее прекрасной женщины. Венти не придавал этому значения. Вскочив на бордюр рядом с прудом и поставив рядом бутылку вина, бард одним взмахом достал лиру. Истерзанные пальцы плохо слушались, но Венти уже не чувствовал боли. Он начал играть. Юноша исполнял совсем древние баллады о богах и героях и новомодные популярные песни, даже исполнял песни на заказ, приходившие от разных граждан из постепенно собирающейся вокруг барда толпы. Он пел не переставая, пел про архонтов, пел про величие и мудрость Моракаса, чем изрядно радовал людей. Если бы понадобилось, он продолжал бы петь пока не потеряет голос, подушечки пальцев окончательно не сотрутся. Внезапно бард замолчал, уставившись в одну точку и опустив лиру. Толпа, решив, что представление закончилось, поаплодировала и постепенно начала рассасываться. Лишь только один человек не двигался. Как только все разошлись и движение по улице снова восстановилось, незнакомец подошёл к Венти и посмотрел на того снизу вверх. А юноша не мог оторвать взгляда от глаз цвета кор ляписа, внутри всё сжималось и перехватывало дыхание. Во рту стало как-то нестерпимо сухо. – Л-ли? – голос Венти прозвучал почти беззвучно и больше был похож на хрип. Незнакомец улыбнулся, но не успел что-либо ответить, как голова у барда закружилась и он упал с каменного постамента. Его обмякшее бессознательное тело чудом успел подхватить златоглазый человек и, осторожно прижимая к себе, тот куда-то его понёс.

***

Было тепло и уютно. Венти слишком долго забывал о сне и еде, поэтому и упал в обморок. Полностью истощив себя душевными терзаниями, сейчас он крепко спал в кровати незнакомца, заботливо укутанный в тёплое одеяло. Ранки были так же обработаны и перебинтованны. Одежда была аккуратно сложена на стуле, и даже бутылка монштадтского вина, предусмотрительно захваченная с места встречи, стояла на столе. Юноша заворочался просыпаясь и мужчина подошёл ближе к кровати и сел на край. Венти сонно приоткрыл сначала один глаз, а затем и второй. Он сонно зевнул, но, внезапно почувствовав, что на нем нет ничего кроме белья, резко проснулся и сел на кровати. Его взгляд снова поймали золотые глаза и бард снова потерял голос, лишь продолжал пялиться на незнакомца. – Не ожидал встретить тебя здесь, Барбатос. – Л-ли?.. Нет. Моракс?! – едва смог выдавить из себя Венти. – Да. Сейчас меня зовут Чжун Ли. И я играю роль простого смертного. Кем бы он не воплощался, каким бы именем себя не называл, Моракса всегда можно было узнать по тяжёлому взгляду, ярким глазам, словно горящих изнутри золотом. У него всегда была какая-то особенная стать. Он элегантно сидел на краю кровати, как всегда вежливо улыбаясь. Хотя сейчас в его улыбке было куда больше искренности, всё же он был рад встрече со старым другом. Но сейчас они оба сидели молча. Чжун Ли не знал, что ему стоит сказать, а Венти не знал, как совладать с нахлынувшими на него эмоциями. – Я думал...я думал ты умер,-- юноша сжал одеяло, на глаза сами собой навернулись слёзы, – Я думал, что больше не увижу тебя! Как ты мог так поступить?! – Прошу прощения, но согласно плану я не мог тебе ничего говорить...К тому же мы так давно не разговаривали… Чжун Ли не дали закончить мысль, Венти кинулся на того с объятиями так стремительно, что мужчина чуть не распластался на кровати. Юноша уткнулся в плечо, крепко стискивая Моракса в объятиях, словно боясь, что этот неприступный камень рассыпется и его развеет ветром. – Почему? Я думал, что и тебя потерял! Что ты меня оставил! Что тебя больше нет! Я хотел пойти за тобой! Я думал, я думал… Венти больше не мог связно говорить, рыдая в плечо Чжун Ли. Хоть у последнего и было плохо с эмпатией, но в данной ситуации всё было понятно и без слов. Мужчина обнял в ответ дрожащего мальчишку и уткнулся носом в тёмную макушку, поглаживая мягкие волосы. Наконец громкие рыдания сменились едва слышными всхлипами. – Прости, Барбатос...Венти. Я так хотел бы всё тебе рассказать, но не мог, это была часть моего контракта. Но теперь...Теперь я свободен, понимаешь? Больше меня не сковывают контракты, я могу ходить среди людей, узнавать их ближе. Теперь я могу беспрепятственно посещать фестивали Монштадта, могу чаще видеть тебя. Голос Моракса был как всегда спокойным и размеренным. Он действовал словно лекарство для души. Венти полностью успокоился и отстранился от Чжун Ли. – Старый дурак, – юноша улыбнулся, с наслаждением смотря на старого друга. – А ты всё такой же сверх эмоциональный алкаголик, – искренне усмехнулся Моракс, поглаживая мокрую щёку барда. – Надеюсь вы не откажете мне в компании и отведаете со мной монштадского вина, – Венти хитро улыбнулся, в его глазах снова вспыхнули озорные искорки. – Конечно, я теперь могу проводить с тобой время сколько угодно и делать что пожелаю, – Чжун Ли осторожно притянул за подбородок лицо юноши и поцеловал того в губы, теперь у них было много времени.