Sick, but sweet

      Фернандо заходит в дом, неся с собой, как всегда, шум и суматоху, однако сегодня в этом взрывном коктейле присутствует неподдельная радость — сезон закончился, все проблемы, все, что связано с гонками осталось в далеком Абу-Даби две недели назад (вместе с титулом испанца, но это мелочи), и сейчас впереди лишь долгий зимний перерыв, который Фернандо надеется провести не один. Именно поэтому он так бесцеремонно вваливается в дом Фелипе, будучи омерзительно бодрым и в прекрасном расположении духа, надеясь с порога затискать своего маленького бразильца, после проваляться в постели полдня, или, возможно, найти более интересное совместное занятие.       К его огромному неудовольствию белая кухня, залитая солнцем, огромная гостиная и даже кабинет на первом этаже пусты. Внутренняя дверь, ведущая на задний двор, заперта, что ясно дает Фернандо понять, что Фелипе не спускался на первый этаж с предыдущего вечера. Это странно. Дом Массы в Сан-Паулу — это всегда обилие света, воздуха, олицетворение той самой бразильской свободы, о которой Фелипе без устали говорит, когда они находятся в паддоке. Сейчас же дом как будто спит.       Фернандо в корне недоволен этой ситуацией. Меж его бровей пролегает легкая складка, а на лицо наползает едва заметная тучка — Фелипе не мог пригласить его, а затем уехать отсюда, или, что еще хуже, забыть про его приезд. Накануне, когда они последний раз разговаривали, бразилец сердечно делился с ним своими мыслями на счет зимнего перерыва, краснея, признавался, насколько уже успел соскучиться по Алонсо. Конец разговора бесстыдный испанец свел совершенно в иное русло, Фелипе смеялся, прося его прекратить, а Фернандо заверял его, что первое, что он сделает после своего приезда — это затащит Фелипе в постель. Теперь же, вместо радостного бразильца, его встречала гробовая тишина.       Решив не расшатывать едва только успокоившиеся после финала сезона нервы и не создавать проблему на пустом месте, Фернандо пошел на второй этаж, уже с лестницы улавливая странные звуки какой-то возни. Фелипе явно был дома, однако, вместо того, чтобы встретить своего испанца, или, хотя бы соизволить взять телефон, предпочел, отчего-то, судорожно шуршать, предположительно, в спальне. Первой мыслью Фернандо после того, как он понял, что бразилец действительно засел в этой комнате, была идея, что Фелипе решил приготовить к его приезду нечто особенное, но просто не рассчитал время. Однако такое развитие событий было маловероятно — Фелипе до сих пор краснел, стоило лишь Фернандо невинно чмокнуть его в нос, или обнять за талию, собственически прижимая к себе. Любые разговоры, касающиеся секса, вызывали у бразильца едва ли не панику, поэтому Фернандо предпочел с ним другую тактику — меньше разговоров, больше дела. Тем более, когда довольный, залюбленный и зацелованный Фелипе прижимался носом к его груди, сворачиваясь калачиком в руках Фернандо, все на свете откатывалось на второй план. Именно поэтому сейчас приоритетной задачей для Алонсо было понять, все ли в порядке.       Ответ к нему пришел сам по себе, когда, зайдя в спальню, вместо радостных объятий и горячих поцелуев, Фернандо попривествовал громкий чих бразильца, сидящего на постели, и закутанного едва ли не с головой в одеяло.       Выглядел Фелипе действительно неважно — взъерошенный, с покрасневшим носом и так непривычно проступившими скулами на обычно круглом, румяном лице, он лишь виновато улыбнулся Фернандо, неловко подползая к краю кровати и прижимаясь боком к присевшему на самый край Алонсо. — Привет, — тихо и ласково пробормотал Фернандо в темную макушку, прижимая ближе одеяльный кокон и осторожно перетягивая его к себе на колени.       Фелипе издал какой-то нечленораздельный звук, который, возможно, должен был означать приветствие, и попытался свернуться калачиком прямо у Алонсо на руках, что, впрочем, учитывая его рост, не было особенной проблемой.       Фернандо чувствовал, что Фелипе положил голову ему на грудь, слушая, должно быть, размеренное дыхание испанца, и принялся мягко раскачиваться из стороны в сторону, в то время как его мозг судорожно пытался сообразить, что ему сейчас делать. Даже при мимолетном взгляде на Массу было понятно, насколько плохо он себя чувствовал. Фернандо понимал, что перво-наперво ему нужно сходить за градусником, чтобы выяснить, насколько все было плохо, однако заставить его оставить Фелипе хоть на секунду сейчас не могло ничто на свете, даже если бы ему пообещали третий чемпионский титул на прямо месте.       Бразилец завозился у него на коленях, поднимая голову и глядя на Фернандо темными, лихорадочно горящими из-за болезни глазами. Осторожно поддерживая его за затылок, Фернандо прижался губами к горящему лбу, и Фелипе тихо захныкал, без слов жалуясь на свое самочувствие. Одеяло немного сползло с него, открывая плечо, прикрытое лишь тонкой тканью футболки по-утреннему прохладному воздуху комнаты, и не успел бразилец заерзать, как Фернандо тут же укутал его обратно, ссаживая при этом с колен. — Я только принесу таблетку, — пообещал Алонсо, мягко целуя Фелипе в висок, перед тем, как покинуть спальню.       Спускаясь на кухню, где, как было известно Фернандо, у бразильца была довольно внушительная аптечка, с лекарствами на все случаи жизни, Фернандо параллельно перебирал в голове всех тех людей, с которыми мог бы связаться в крайнем случае. Тем более, учитывая состояние Фелипе, болел он явно не первый день, но почему-то ни Алонсо, ни кому бы то ни было еще, позвонить о сообщить о своей болезни не соизволил. Жаропонижающее подвернулось Фернандо под руку буквально сразу же, а заодно с ним испанец выудил из аптечки и обезболевающее, и даже цветные леденцы от боли в горле, на совсем уж крайний случай. Захватив с собой стакан воды, Алонсо едва ли не бегом вернулся в спальню.       Одеяльный кокон к этому моменту уже успел уползти обратно, в сторону подушек, уютно свернувшись в них и являя миру только покрасневший кончик носа Фелипе. Бразилец лежал, прикрыв глаза, темные ресницы его слегка трепетали, а из-за насморка, дыхание через нос выходило с умилительным сопением. — Липпе, — тихо позвал Фернандо.       Масса открыл глаза, измученно улыбнувшись уголком губ, послушно выпил таблетку и уткнулся обратно носом в подушку, предварительно похлопав по пустому пространству рядом с собой. Все то время, пока Фернандо ходил по комнате и переодевался, Фелипе пристально наблюдал за ним, старательно борясь с мягкой полудремой, в которую он постепенно начинал проваливаться. Когда, наконец, матрас прогнулся под весом второго тела, Фелипе, уткнувшись носом в плечо Алонсо, удовлетворенно что-то промычал, прежде, чем позволил глазам закрыться.

***

      Когда Фелипе просыпается в следующий раз он обнаруживает, что кровать рядом с ним пуста, а дверь в спальню деликатно прикрыта. Выпутавшись из одеяла и чувствуя, как его футболка противно прилипает к телу, Масса со стоном сел на кровати, чувствуя, как боль мелко пульсирует в голове, а даже от таких незамысловатых движений на периферии зрения возникает зеленоватое свечение. Подперев свинцовую голову руками и просидев так в течении нескольких минут, бразилец, наконец, нашел с себе силы, чтобы встать с постели и выползти хотя бы в коридор. Идти прямо получалось с трудом, ноги были как будто ватные, а любое движение вместе с учащающимся стуком в голове отдавалось слабостью во всем теле. К счастью, далеко идти не пришлось, и стоило только Фелипе потянуться к блестящей металлической ручке, как дверь в спальню приоткрылась, являя замеревшего на пороге Фернандо, в руки которого Фелипе тут же рухнул с затяжным стоном. — Ну, и куда ты собрался, cariño? — мягко пробормотал испанец, прижимая к себе свою драгоценную ношу и возвращая ее обратно в кровать. — К тебе, — просипел Фелипе, упираясь взмокшим лбом в плечо испанца.       Состояние Массы явно ухудшилось, по сравнению с тем, в каком Фернандо нашел его с утра. Если тогда бразильца колотил озноб, то сейчас он был горячий, как печь. Темные волосы слиплись от пота и сосульками свисали надо лбом, под глазами, несмотря на достаточное количество сна, залегли почти черные круги, а на щеках пятнами проступил лихорадочный румянец. Фернандо поднес к сухим губам Фелипе стакан с водой, стоявший до этого на прикроватной тумбочке, который Фелипе, кажется, осушил в два глотка. Сидя у испанца на коленях, Фелипе прижимался к его груди, жмурясь от невыносимой головной боли. — Ты голоден, cariño? — тихо спросил Фернандо, осторожно перебирая волосы на затылке бразильца. — Нет, — пробормотал Фелипе, а затем, чуть не плача, добавил, — мне плохо.       Слабость и ломота во всем теле, а также ухудшившаяся головная боль сделали свою грязную работу. Маленький бразилец ни за что не хотел отпускать от себя Фернандо, который начал заметно нервничать. Масса хотел бы пожаловаться на то, как он отвратительно себя чувствует, но боль в горле не давала ему сказать и пары лишних слов, ощущаясь словно наждачная бумага, скребущая изнутри. Фернандо чувствовал жар, исходящий от Фелипе, понимая, насколько сейчас ему было плохо, и старался обеспечить ему максимальный комфорт. Однако, поняв, что Фелипе вот-вот заснет у него в руках, Алонсо вынужден был слегка потревожить больного. — Я схожу за градусником, — предупредил Алонсо, пересаживая его со своих коленей на кровать и мягко надавливая на плечи, заставляя Фелипе лечь.       Беспокойство Фернандо росло, как и температура у маленького бразильца. За те несколько минут, пока Алонсо не было, Фелипе уже успел погрузиться обратно, в вязкую полудрему, из которой его выдернуло осторожное прикосновение к плечу. Зажав кончик градусника во рту, Масса прикрыл глаза, чувствуя, как Фернандо мягко берет его ладонь в свою, переплетая пальцы. Испанец же нервно поглядывал на часы, пока они ждали результата, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Фелипе. — 38,6°, — пробормотал Алонсо, забирая градусник и его самого тут же прошиб холодный пот.       Он не ожидал, что Фелипе настолько серьезно заболеет, поставив под угрозу их совместный отпуск. Конечно, речи о раздражении быть и не могло, однако, Фернандо, будучи в подобной ситуации впервые, просто начинал впадать в плохо контролируемую панику. Убедившись, что Фелипе лежит достаточно удобно и не намерен более совершать никаких поползновений, Алонсо почти бегом спустился вниз, лихорадочно разыскивая более сильное жаропонижающее, одновременно пытаясь заварить травяной чай с терпким приятным запахом. Возвращаясь обратно, Фернандо видит, как его маленький бразилец лежит, свернувшись клубочком, и на его лице, расцвеченном пятнами болезненного румянца, явно отражается слабость его состояния. — Я принес тебе чай, cariño, — Фернандо присаживается на край кровати, а когда Фелипе, хныча, пытается отвернуться от него, мягко ловит его за руку. — Его нужно выпить, Липпе. А потом таблетки.       Осторожно придерживая чашку одной рукой, Фернандо все-таки заставляет выпить Массу хотя бы полкружки, постоянно подбадривая его, и рассказывая о своих планах на зимний перерыв, обещая, что как только Фелипе поправится, они обязательно отдохнут как следует. Не сопротивляясь, Фелипе проглатывает необходимые лекарства, после чего, снова сворачиваясь калачиком, засыпает беспокойным сном.

***

      В следующий раз Фернандо уже будит Фелипе, сидя рядом с чашкой дымящегося супа на подносе. На улице уже темно, поэтому Фернандо приходится включить ночник, в неверном свете которого маленький бразилец кажется еще бледнее. — Я не голоден, — пытается возразить Фелипе, однако мягкими уговорами Фернандо все-таки удается накормить его, хотя бы немного.       Проводив бразильца до ванной и обратно, Фернандо ложится вместе с ним, позволяя Фелипе положить голову себе на грудь. У него все еще температура, хоть и не такая высокая, как была до этого, однако, стучащая в висках головная боль выматывает Массу настолько, что он почти моментально засыпает, в то время как Фернандо долго-долго лежит без сна, глядя в потолок и слушая хрипловатое дыхание своего cariño.       Усталость, однако, все же берет свое, сопение Фелипе убаюкивает, и Фернандо проваливается в полудрему, но лишь для того, чтобы через два часа подскочить из-за судорожного метания у себя под боком.       Фелипе снова горит и, кажется, даже бредит, что-то бормоча себе под на английском и португальском языках вперемешку. Фернандо торопливо идет в ванную, где набирает в таз холодной воды, смачивая в ней несколько полотенец, после чего возвращается в спальню, где на сбитых простынях, лежит одеяльный комочек. Поправив почти съехавшую с края кровати из-за метаний бразильца во сне подушку, Алонсо выпутывает Фелипе из его кокона, укладывая ему на лоб холодное влажное полотенце. Кожа под его пальцами пылает, а на все манипуляции Фелипе реагирует лишь едва слышным поскуливанием, даже не открывая глаз. Фернандо снова тянется за градусником, поддерживая его, несмотря на то, что Фелиппе, кажется, даже сквозь лихорадку и свое полубессознательное состояние, понимает, что от него хотят и сжимает металлический кончик между губами. 39,5°       Меняя влажную ткань на лбу бразильца, Фернандо одной рукой дотягивается до телефона, выискивая в контактах номер физиотерапевта Массы. Слушая в трубке долгие гудки, Алонсо в последнюю очередь думает о том, что звонит фактически на другой конец света. — Фернандо? — голос Дино на другом конце телефонной линии не сонный, что не может ни радовать, но обеспокоенный. — Что случилось?       Стараясь унять внутреннюю панику, испанец максимально подробно расписывает Дино ситуацию, не забыв упомянуть, какие лекарства уже давал Фелипе и как менялось его состояние. Дино не задает вопросов, только слушает, а затем, когда Фернандо замолкает, еще пару мгновений соображает, отчего на линии повисает неуютная тишина. В этот момент Фелипе приоткрывает глаза, беря Фернандо за руку. Все внимание Алонсо моментально переключается на него.       Маленький бразилец слегка дезориентирован, он щупает свой лоб, чувствуя на нем холодное полотенце, и со стоном роняет руку обратно на кровать. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Фернандо; в его темных глазах плещется неподдельное беспокойство. — Голова болит, — жалуется Фелипе. — Все болит, — хнычет он, снова закрывая глаза. — Фернандо? — нерешительно зовет из телефонной трубки голос Дино. — Можешь сказать, какие лекарства от лихорадки есть, помимо тех, что он уже выпил?       Алонсо вынужденно оставляет бразильца, мягко целуя его в висок и бормоча на ухо: «Я сейчас вернусь, cariño» — после чего уходит на кухню, под сопровождение физиотерапевта ища нужные лекарства. К счастью, те таблетки, о которых говорит Дино находятся в аптечке, и Фернандо возвращается с ними в спальню, все еще слушая необходимые указания. — И если завтра к вечеру температура не спадет, боюсь, придется делать уколы, — на последней фразе Фелипе, который слышит весь разговор, давится водой, предпринимая неловкую попытку отползти от Фернандо на противоположный край кровати, которая, впрочем, оказывается безуспешной.       Торопливо заканчивая разговор и благодаря Дино за оперативно оказанную помощь, Фернандо, наконец, откладывает телефон, с легким недоумением на лице поворачиваясь к Фелипе. — Что случилось, Липпе?       Ответом ему служит лишь жалобное скуление, и Фернандо, отодвинув таз с водой на безопасное расстояние от кровати, ложится, осторожно притягивая бразильца в свои объятия. — Не нужно уколов, — на грани слышимости бормочет бразилец, в то время как Фернандо успокаивающе поглаживает его по спине. — Я боюсь, — совсем уж по-детски звучащая отговорка заставляет Алонсо слабо улыбнуться. — Спи, cariño, — тихо отвечает Фернандо, целуя Фелипе в висок.       Засыпая, Фернандо слышит легкое сонное бормотание Фелипе на португальском, все еще похожее на лихорадочный бред, однако в груди уже поселяется некоторое подобие спокойствия. Осторожно переворачиваясь на бок и обняв одной рукой своего маленького бразильца, прижимая его к себе, Алонсо, наконец, проваливается в сон.

***

      Весь следующий день Фернандо проводит, почти не отходя от больного, дважды будит его, чтобы накормить теплым супом, а затем бессмено дежурит у постели, периодически меняя холодное полотенце у Фелипе на лбу. Ближе к вечеру, просыпаясь уже в более сознательном состоянии, нежели накануне, Фелипе долго-долго сидит, привалившись к плечу Фернандо, собираясь с силами, чтобы подняться. Алонсо приходится проводить его до ванны, и убедившись, что температура у маленького бразильца спала до относительно приличной 37.5, Фернандо, после консультации с Дино, даже разрешает Фелипе принять быстрый душ, в отсутствие бразильца меняя простыни в спальне на чистые.       Лихорадка отняла у Массы достаточно много сил, поэтому вернувшись из душа, он забирается обратно в постель, накрываясь одеялом и ждет Фернандо. То, с какой трепетной заботой за ним ухаживает испанец не может не подкупать, поэтому, хоть и чувствуя себя еще совершенно не готовым ни на какие подвиги, Фелипе просто смотрит на Алонсо своими большими темными глазами, надеясь, что в них Фернандо увидит все невысказанное. Укладываясь на грудь Алонсо, Фелипе чувствует, как сухие губы прижимаются к его виску. — Как ты себя чувствуешь, cariño? — Фернандо мягко перебирает мягкие волосы на затылке бразильца, пока Масса несколько мгновений прислушивается к его сердцебиению прежде, чем ответить. — Уже лучше, — бормочет он, беря Фернандо за руку и переплетая их пальцы. — Ты очень вовремя позвонил Дино. — И мы даже обошлись без уколов, — не удерживается от шпильки Фернандо, мягко поглаживая Фелипе по спине от лопаток до поясницы, а затем легко сжимает его ягодицу, чувствуя, как бразилец вздрагивает.       Встречая взгляд округлившихся темных глаз, Фернандо бессовестно улыбается. Фелипе ничего не отвечает, укладываясь обратно, и едва слышно фыркает — таких идиотов, как этот испанец, временно исполняющий роль его персональной подушки, нужно еще поискать.

***

      Сквозь неплотно задернутые шторы солнце лениво пробирается в комнату, добираясь острыми лучами едва лишь до края кровати, чтобы пятном желтого света облизать высунутую из-под края одеяла круглую коленку. Фелипе спит, зарывшись носом в подушку, обняв ее одной рукой, а другую по-детски подложив под щеку. Он едва слышно сопит, умильно причмокивая во сне, а Фернандо не может сдержать улыбки при виде этого зрелища. Осторожно дотрагиваясь рукой до лба бразильца он, наконец, выдыхает — температура полностью спала, лихорадочные пятна румянца сошли со щек, а круги под глазами немного посветлели, перестав превращать маленького бразильца в плохое подобие панды.       Алонсо возвращается под одеяло, после того, как вставал, чтобы убедиться, что с Фелипе все в порядке, и мягко притягивает бразильца в свои объятия и зарывается носом в волосы у него на затылке. Масса сонно кряхтит, поворачиваясь в его руках, осоловело моргает, протирая глаза, и смотрит вверх на Фернандо. Взгляд теплых шоколадных глаз встречается со взглядом каре-зеленых. — Тебе лучше? — тихо спрашивает Фернандо.       Мягкость солнечного утра, маленький теплый бразилец, смотрящий снизу вверх с такой безраздельной благодарностью и любовью, кажется, чаруют Фернандо. — Лучше, — отвечает Фелипе, улыбаясь, получая невесомый поцелуй в кончик носа, а затем тянется, и сам мягко целует Фернандо, прикрывая глаза и растворяясь в такой же ответной любви.