Пляж

Кто бы мог подумать, что такое вообще возможно? Всё началось достаточно невинно. Более, чем невинно, если учитывать реакцию Шэнь Вэя на шорты. — Это нескромно, А-Лань. Чжао Юнлань перекинул леденец за другую щёку, оглядел Шэнь Вэя внимательнее: — А я считаю, они сидят отлично. — Они едва прикрывают колени! Если я сяду, вообще перестанут прикрывать. И ещё они совершенно не в моём стиле. Как прикажешь носить их с туфлями? — Никак! — Чжао Юнлань воздел леденец к небу, дирижируя им. — Никак, мой драгоценный сяо Вэй, тебе пора открыть для себя такое изобретение человечества, как шлёпанцы. Прекрасное, словно фарфоровое, лицо Шэнь Вэя исказилось настолько, что, казалось, вот-вот пойдёт трещинами. — Чжао Юнлань. Эта обувь открывает ступни! Она ужасающе развратна, я не могу носить шлёпанцы вне дома. — Ты и дома их не носишь. Сяо Вэй, на дворе двадцать первый век. Я даже не знаю, как тебе надо одеться, чтобы тебя сочли нескромным. А вот сумасшедшим — запросто, если ты будешь щеголять на пляже своими фиксаторами для рукавов. Доверься мне, ну же. Или ты считаешь, что я хочу, чтобы над тобой смеялись? Шэнь Вэй вздохнул. Зажмурившись, снял носки и сунул ноги в шлёпанцы. Сделал шаг, другой. Чжао Юнлань поспешил перехватить его, заключить в объятия. — Ты выглядишь шикарно, честное слово. — С голыми ногами... — У тебя самые прекрасные ноги из всех, что мне доводилось видеть. Они длинные и стройные, а ещё... м-м-м, м-м-м! Если бы каждый спор завершался таким приятным моментом, Чжао Юнлань только и делал бы, что спорил. К счастью, наглый кошак не влез ни во время примерки, ни во время поцелуя, так что из магазина они вышли с пакетом обновок. Рейс, уносящий их в отпуск, был этим вечером.

***

Нельзя сказать, чтобы Чжао Юнлань особенно любил путешествия. Но последние несколько месяцев выдались напряжёнными как для Спецотдела, так и для университета, Шэнь Вэй не успевал соскучиться, дожидаясь его с работы, потому что проверял тонны работ и заполнял вагоны отчётов. Словом, органически требовалось сменить обстановку, и билеты появились в качестве спасения словно сами собой. Вместе с номером гостиницы: этот оргвопрос взял на себя наивный Го Чанчэн, который не умел фильтровать советы гиен, то есть коллег. В итоге номер оказался для новобрачных, Чжао Юнлань сначала лишил всех премии, потом вернул. Что уж, он не внакладе. — Ты когда-нибудь отдыхал на море, сяо Вэй? — спросил он, с энтузиазмом выглядывая в иллюминатор. Посадка ещё не завершилась, поэтому за иллюминатором показывали преимущественно взлётно-посадочную полосу. Смотреть на Шэнь Вэя было значительно интереснее, да уж. Тот поправил очки, пожал плечами: — Не уверен, что это можно считать отдыхом. Я внедрился в армию одного генерала эпохи Сун, и мы в результате цепочки событий эвакуировались с остатками войска морем. Так как я был достаточно высокопоставленным офицером, то мог позволить себе немного созерцания на палубе... — Ты прав, это не отдых. Ну ничего, я тебя научу, — Чжао Юнлань похлопал его по руке. Шэнь Вэй с сомнением покосился на шлёпанцы, спрятал ноги под сиденье и промолчал. Самолёт, наконец-то, начал взлёт. А значит, скоро они смогут отдохнуть. Закат в иллюминаторе не подкачал, обещая приятное времяпрепровождение. Чжао Юнлань задремал, предвкушая интересный отпуск, и открыл глаза только во время посадки. Жаль, впрочем, море всё равно наверняка видно не было. Такси доставило их в гостиницу, где принялся распоряжаться Шэнь Вэй. Ну да, ему не в новинку куда-то летать: молодое светило науки, умён, прекрасный оратор, ну и просто прекрасен, кого же ещё на конгрессы посылать. Душевая кабинка прекрасно вместила обоих, кровать приятно пружинила, и Чжао Юнлань решил считать это хорошим знаком. Сгребая в охапку Шэнь Вэя вместе с одеялом, он молча загадал, чтобы и продолжение отпуска радовало.

***

— Ну и кто так делает? Шэнь Вэй непонимающе обернулся. Окунувшись один раз, он засел на берегу с книгой. Точнее, залёг. Видимо, книга оказалась интересная, не оторваться. И теперь прекрасная белая кожа, этот дивный фарфор, стала малиновой. Порча произведения искусства, за которое Чжао Юнлань по собственным ощущениям нёс личную ответственность. — Что я сделал не так? — Ты обгорел. — Но ты ведь мазал меня этим смешным кремом. — Угу, — огорчённо покачал головой Чжао Юнлань, — а ты после этого в воду лазил, всё смылось. И чего бы тебе не полежать в тени? Теперь оно будет болеть, а потом облезать. — А-Лань, это сущие пустяки, на мне всегда всё быстро заживает. — Ты это говоришь даже со сквозными ранениями. Вот что, собираем вещи, двигаемся в номер. Буду тебя лечить. — Ты ведь хотел ещё поплавать. Не стоит беспокоиться, я... — Стоит, — свёл брови Чжао Юнлань, — давай-ка, не убежит твоя книга. Когда это он упускал возможность хорошенько позаботиться о Шэнь Вэе? Тем более, наверняка в аптечке были нужные средства: сам Шэнь Вэй её и собирал. Правда, наверняка, полагал, что это у Чжао Юнланя будут всевозможные травмы. Ну что ж, самое время пустить снадобья в ход! Лишь бы там оказались не толчёные скорпионы. — Ну вот, — заявил он, когда Шэнь Вэй вышел из душа, встряхивая влажными волосами, — ложись лицом вниз, я намажу тебе спину. Тот открыл было рот, но промолчал. Кивнул, улёгся, подгрёб под себя подушку и расслабился. Чжао Юнлань присел на краешек кровати, облизнул губы. Эта спина! Он зачерпнул мазь двумя пальцами, медленно провёл по горячей коже. Лопатки шевельнулись и снова замерли. Чжао Юнлань щедро плюхнул едва ли не четверть банки, принялся размазывать поровнее. Шэнь Вэй тихо дышал, уткнувшись лицом в подушку. Без этих его широких рукавов и приличных костюмчиков, с твёрдыми мускулами и подтянутой фигурой он пробуждал какие-то первобытные чувства. Ужасен. Опасен. Прекрасен. Воплощённая стихия. Которая сейчас пытается незаметно подставить под руку те места, которые чешутся. — Не чесать! — Чжао Юнлань потёр сильнее. — Скоро пройдёт. Интересно, быстро ли впитывается эта мазь? Чжао Юнлань облизнул губы. Шэнь Вэй вытирался небрежно, плавки облепляли ягодицы. Не будет ли он против?... — М-м-м? — Что, сяо Вэй? — всполошился Чжао Юнлань. — Больно? Сильно нажал? — Нет, — Шэнь Вэй приподнял голову, краснея ушами, — я спиной вижу, куда ты смотришь. Почему ты медлишь? Разве в его компании хоть что-то может быть невинным?