Я все еще помню
3 октября 2021 г., 20:44
Я никогда не забуду эти глаза, Эту прекрасную улыбку. Я все еще помню, Как ты попрощалась. Слова песни Broken Iris — Beautiful girl
Выбрал ли Вэй Ин не тот путь — несомненно, использовал ли он эту силу неправильно — определенно нет, нуждался ли он в помощи — безусловно. Сделал ли Ванцзи для него хоть что-то? Лишь крохи: слушать молодого заклинателя, пусть и такого прославленного, никто не был готов. Когда Вэй Ин умер, — это стало большим потрясением для Лань Ванцзи. Ему казалось, что он задыхается. Задыхается от всего этого фарса, задыхается от всей этой лжи: ему всю жизнь твердили, что нужно поступать правильно, так, как гласят правила, и он всегда слушался своих учителей. Но жизнь, как оказалось была далеко не так проста, не делилась на черное и белое, и теперь, из-за всего этого, из-за слепого следования правилам, из-за зависимости от мнения старших, он потерял самое дорогое. Лань Ванцзи корил себя за это: если бы он понял это раньше, если бы знал, что этим все закончится, - он бы поддержал его, был бы рядом, боролся бы за него, а теперь… теперь ему придется с этим жить. Сразу после того, как все закончилось, глава клана Цзинь объявил пир в честь победы над Старейшиной Илин, на который Лань Ванцзи не явился: его тошнило от всей этой ситуации и всех этих лицемеров, - он предпочёл празднеству возвращение в Облачные Глубины, тем более там находился тот, кто нуждался в его помощи. Не успел он переступить через барьер, окружающий Облачные глубины, как его тут же вызвали к себе Старейшины, — они были очень недовольны тем, что он нарушил правила, и назначили наказание: 33 удара и временная ссылка на гору для медитаций. Слушая их Лань Ванцзи не чувствовал абсолютно ничего, ни угрызений совести, ни сожаления, ни — че — го. Все это время он безропотно выполнял все, что они скажут, и вот к чему это привело. Покинув собрание, он тут же направился в секцию врачевателей. — Хангуань-Цзюнь, — обратился к нему главный лекарь и Ванцзи поклонился. — Что с мальчиком? — спросил он. — У него был сильный жар, но сейчас он идет на поправку. Пойдемте. А-Юань спал и выглядел значительно лучше. — Нам пришлось забрать у него это, — лекарь открыл ящичек и достал оттуда алую ленту. — Когда он пришел в себя и увидел ее, то сильно разрыдался. Нутро Лань Ванцзи дрогнуло при виде ленты и он с трудом сдержал лицо. — Я заберу ее, — Лань Ванцзи спрятал ее в карман рукава. — Он что-нибудь говорил? — Ничего. Помнит только свое имя. — Я побуду с ним немного. Лекарь кивнул, поклонился и вышел, оставляя их одних. Лань Чжань чувствовал ужасную несправедливость: Вэй Ин стольким пожертвовал, но не смог спасти ни членов клана Вэнь ни самого себя, только А-Юаня и то, чудом. Он смотрел на этого маленького, одинокого ребенка и не понимал, как же так получилось, что все прославленные кланы позволили убивать женщин, стариков, детей? И как теперь жить А-Юаню у которого никого не осталось? А потом было наказание: 33 удара, кажется никто до него не получал столько, но это было ничто по сравнению с пустотой, которая была внутри. Он продержался до самого конца на одной упрямости и даже смог подняться, но уйти самостоятельно не вышло: перед глазами зарябило и его поглотила темнота. Очнулся он уже в постели. Было душно и жарко, казалось, что с его спины содрали кожу. Рядом раздался тихий вздох. — Наконец-то ты проснулся. Не двигайся, твои раны еще не зажили. К его рту поднесли пиалу с каким-то снадобьем, которую он выпил, а затем снова заснул. Он часто проваливался в забытье, периодически его лихорадило, а каждое движение приносило боль. Иногда он видел галлюцинации: все в его голове смешивалось, и он терял связь с реальностью. Это был как один нескончаемый кошмар. — Почему ты не дождался меня? Я бы мог повлиять на них, смягчить твоё наказание, — спросил его брат, когда Ванцзи пришёл в себя, но он не смог ему ничего ответить, как и самому себе. Брат был единственным, кроме лекаря, кто его навещал: он умывал его, расчесывал, заставлял есть и делился жизненными силами; если бы не Сичэнь, то он возможно и не выкарабкался: смысла в своей жизни он больше не видел. Иногда он вспоминал об А-Юане, думал о том, как он, но навестить его не мог — был не в силах, да и не хотелось, чтобы тот видел его в таком состоянии: раненным, в бинтах, пропитанных кровью. Все что он мог — узнавать о состоянии ребенка через лекаря. Лань Ванцзи видел Вэй Ина в своих снах, видел его разным: улыбающимся, пьющим вино, корчившим гримасы, с безумным взглядом и алыми глазами. И каждый раз, просыпаясь, он не мог поверить в то, что этого человека больше нет, что он больше не увидит ни его улыбки, ни его взгляд; не услышит его смех. Чем больше он вспоминал, тем сильнее в нем крепла мысль, что Вэй Ин не мог так просто погибнуть. Ему хотелось подняться, покинуть Гусу и начать его искать, но это наказание, эти раны приковали его к постели: Лань Ванцзи даже не мог сесть и сыграть расспрос. Один раз он все же попытался это сделать, невзирая на боль, но его раны раскрылись, что отодвинуло его восстановление на ещё дальний срок.***
Он проснулся, утыкаясь взглядом в одну точку: ему снова снился Вэй Ин и это был хороший сон. В нем они снова были в библиотеке и Вэй Ин снова пытался вывести его из себя: одно из самых счастливых воспоминаний, только вот тогда он этого не ценил; по его щеке скатилась слеза. — Почему ты плачешь? — услышал он детский голос и повернул голову: рядом с ним стоял А-Юань. — Тебе больно? Лань Ванцзи отрицательно качнул головой. — Ты по кому-то скучаешь? Ванцзи кивнул. — По кому? — Друг, — выдавил он хриплым голосом. — Это наверное хороший друг. А почему он не может навестить тебя? — Он умер. Лицо мальчика стало грустным. — У меня вот нет друзей. И я ничего не помню о своих родных, — он на секунду задумался, а потом его лицо осветилось. — А давай дружить? Лань Ванцзи сначала опешил от такого предложения, а потом кивнул. — Как мне называть тебя? — спросил мальчик. — Лань-гэ. — А я А-Юань. Лань Ванцзи кивнул. Двери открылись и вошел Лань Сичэнь. Мальчишка испуганно вздрогнул и замер, не зная что делать. — Это мой брат, — представил его Ванцзи. — Здравствуй, меня зовут Лань Сичэнь, — улыбнулся Хуань. — А-Юань, — представился мальчик. — Приятно познакомиться, — мальчик кивнул и быстро выскочил из комнаты. Сичэнь проводил его взглядом и сел рядом. — Что это за мальчик? Я так и не успел тебя спросить. — Сирота. Подобрал в пути. Могу я, — помедлил он. — Попросить тебя позаботиться о нем? — Конечно. Как только он полностью поправится, — я отведу его в рекреацию, к другим детям.***
Спустя несколько дней Лань Ванцзи проснулся от странных ощущений: рядом с ним сидел А-Юань и игрался с его волосами. — Тебя ранили? — полюбопытствовал мальчик, когда понял, что тот не спит. — Нет. Наказали. — За что? — За то, что нарушил правила. Глаза А-Юаня расширились, а потом он закашлялся. — Неужели если я сделаю что-то неправильно, меня тоже так накажут?! — Нет, для этого нужно очень сильно постараться. Они какое-то время побыли в тишине. — Лань-гэ, — позвал А-Юань. — Ммм. — Это же ты нашёл меня и принёс сюда? — Да. — А мои родители? Они меня бросили? — Нет. Они погибли. Мальчик замер и Лань Ванцзи увидел в его глазах слезы. — Теперь это — твой дом, а я — твой старший брат. - И Лань Сичэнь? - И он тоже.***
Этой ночью Лань Чжань не спал, не мог заснуть; дверь тихонечко открылась и к нему проник А-Юань. — Почему не спишь? — спросил его Ванцзи. — Кошмар приснился, — мальчик мял свою одежду в руках: он теперь носил белые одежды клана Лань. — Иди сюда, — позвал его Ванцзи. — Можешь поспать сегодня со мной. А-Юань тут же устроился под боком. — Сичэнь-гэ сказал, что завтра мы с ним пойдем гулять и он познакомит меня с другими ребятами, — поделился с ним мальчик. — Ты боишься? — Немного. — Все будет хорошо. — Расскажи мне сказку, — попросил А-Юань. — Я не знаю. — Ни одной? Лань Ванцзи отрицательно кивнул. — Тогда расскажи историю. — Историю… — Любую. Ванцзи собрался с мыслями — Жил был юноша, который всегда соблюдал правила. Однажды он встретил другого юношу, который любил их нарушать… Вечером следующего дня, А-Юань взахлёб рассказывал о том, как прошел его день: о том, что он видел, о ребятах, о учителях, и о том, какой хороший Лань Сичэнь — брату всегда удавалось найти подход к детям. — Он сказал, что теперь мы одна семья! — с восторгом закончил он. — Да, это так, — подтвердил Ванцзи и мягко погладил его по голове. А-Юань постепенно вливался в жизнь клана: его перевели под крыло одного из адептов, занимающегося детьми, и он больше не жил на территории лекарей. При этом А-Юань не забывал о Лань Ванцзи и часто навещал его, скрашивая однообразные дни. Как только Лань Ванцзи наконец смог самостоятельно передвигаться, — Старейшины напомнили ему о второй части наказания. Они словно пытались как можно дольше удержать его в родных краях, чтобы он потерял всякую надежду найти Вэй Ина, но Лань Чжаня этим было уже не удержать. А потом были долгие три года, которые он использовал с максимальной пользой: он возобновил физические тренировки, сильно продвинулся в медитациях и все это время искал Вэй Ина. Он призывал его с помощью расспроса, и не только его, но и других духов, которые могли помочь, но это ничего не дало. Лань Ванцзи также был вынужден переписывать правила, особенно правило 52, которое гласило: Запрещено заводить дружбу с порочными людьми. Но что есть порок? Да, Вэй Ин нарушал множество мелких правил: шумел, быстро ходил, громко смеялся, сидел в неправильных позах, но в главном был непреклонен, чист, как утренняя роса. А ведь многие заклинатели только казались праведными, поступая при этом далеко не должным образом, да и Старейшинам было бы неплохо самим освежить память, ведь в правилах также говорилось о том, что нельзя говорить дурно о других, что нужно отстаивать справедливость, помогать обездоленным. Когда срок истёк, Лань Ванцзи наконец мог приступить к поискам: он ненадолго вернулся в Гусу, буквально на пару дней, переговорил с братом, повидался с А-Юанем, которому уже исполнилось 7 лет, и покинул деревню. Надежды практически не было, за столько лет вряд ли остались какие-то следы, но он должен был попытаться. Как он и предполагал, ничего не осталось ни на Могильных холмах, ни в Безночном городе, ни в Пристани Лотоса, и ему пришлось вернуться: у него все еще оставался родной дядя и брат, который нуждался в его помощи. А-Юань сильно подрос, и это было единственное «наследие», не считая красной ленты, которое оставил после себя Вэй Ин, и воспитать его — это все, что он мог сделать в память о нем. А-Юань был удивительным ребёнком: внимательным, пытливым, дипломатичным, и чем старше он становился, тем больше Лань Ванцзи понимал, что в нем удивительным образом соединились лучшие черты их обоих: он словно был их общим ребёнком, и это помогало ему жить дальше.***
Они смотрели в спину ничего не подозревающего А-Юаня, ныне Лань Сычжуя, юноше, который помог обоим мужчинам пережить самые тяжелые периоды в их жизни. — Спасибо. — За что? — удивленно спросил Вэй Ин. — За А-Юаня. — Это я должен тебя благодарить. Ты спас его и хорошо воспитал. О большем я и мечтать не смел. — Это помогало отвлечься. — От чего? — От твоей потери.И вот я лежу И уношусь куда-то мыслями, Ты приходишь И ложишься рядом со мной. Это должно быть Воспоминание, которое кажется реальностью, Слова песни Broken Iris — Beautiful girl
