Дом и его жизнь

На пару с Чёрным Ральфом управляться с двумя группами не так просто. С этим точно согласится любой, разве что кроме самого Ральфа, который брезгливо поморщится при упоминании напарника, навесили же ему ещё одного. Наш герой по прозвищу Казанова, которым он сам очень гордится, представляет из себя неказистого по росту человечка с нагеленными и зачёсанными назад волосами впечатление производил самое мерзкое. Глаза серые, водянистые, всегда будто на мокром месте, кажется, что вот-вот расплачется. Сюсюкающий при воспитанниках и поносящий их за глаза тонкогубый рот. Нос острый, всегда готовый вынюхать новый материал для сплетен. Ходит Казанова всегда в ярких псевдошёлковых рубашках, вырвиглазных порой в своих диких сочетаниях и навевающих мысли о цыганском таборе или попугаях. Себя мужчина при всём том считал красавцем и старательно поддерживал этот образ разнообразными уходовыми процедурами. Чуда, однако, не происходило. В Аполлона наш Казанова не превращался. Прозвище, которое домовцы дали в насмешку льстило мужчине, считавшему себя настоящим покорителем дамских сердец. Никакого уважения ни у кого из ребят он не вызывал. Как можно слушать человека, который при разговоре то и дело норовит ощупать тебя взглядом, зацепиться за что-нибудь и попытаться уничтожить якобы благим чтением нотаций? Бред! Большего сплетника в рядах воспитателей не сыскать. Почти целый день он патрулировал этажи, занимаясь попутно вычитыванием и высматриванием всяких возмутительных или даже компрометирующих вещей на стенах. Неудивительно и нахождение такого воспитателя на хорошем счету у Акулы. Больше всего доставалось с придирками Логам, правда те Казанову вовсе не слушали, а просто как китайские болванчики кивали, лишь бы отстал поскорее. Не остановит же он их в охоте на Фазанов? Смешно! Раздражающий тип во всех отношениях, о чём ему не единожды сообщалось самими ребятами. Как-то реально управиться с подопечными воспитатель даже не пытался., создавая лишь видимость бурной деятельности. Слепой его слушал всегда. Даже, пожалуй, внимательно, но на деле пропускал всё мимо ушей. Если бы было что-то действительно важное, с ним бы беседовал Ральф. Ну, на худой конец, если зерно разумности в речах воспитателя всё же есть, то его вытащит Сфинкс и донесёт до стаи. Табаки, к примеру, Казанова обходил стороной сам, за несколько метров. Уж слишком этот колясник болтлив, даже собственного слова не вставишь. Глава Птичьей стаи воспитателя-попугая в друзья Птиц не принимал уж точно. Стервятник слушал, отвечал исключительно то, что этому их надзирателю следовало знать и не словом больше. Возникает вопрос о том, почему же такой человек всё ещё там трудится? Держится за место? Об этом знает лишь он сам.