Лунный свет

      Георгий Васильевич Чичерин, занимавший ответственный пост наркома по иностранным делам, в рамках своей службы посещал многие страны Европы, но особенно он любил Италию. Род русских дворян Чичериных брал своё начало от прибывшего в далёком XIII веке на Русь итальянца - толмача Афанасия Чичерини, и явно от далёкого предка советский дипломат унаследовал необычайную музыкальность, любовь к прекрасному и огромные черные глаза, нетипичные для средней полосы России. И каждый раз, когда случалось Чичерину оказаться в величественном ли Риме, в прекрасной Флоренции - колыбели Ренессанса или на живописном лигурийском побережье - везде Георгий Васильевич чувствовал себя как дома, даже в бедных сицилийских деревушках (можно ли большевика испугать лишениями!) Как русский патриот, любил дипломат и неброскую красоту суровых тамбовских лесов, которые знал с малолетства, но тёплое бирюзовое море и густые апельсиновые рощи каждый раз его завораживали.       Прибывая в Италию с официальным визитом на несколько недель, Георгий Васильевич в свободное время никогда не отсиживался в отелях, а наоборот, старался заполнить каждую минуту впечатлениями. Ведь перед ним - родина огромного количества талантов! Грех не послушать настоящую оперу, не увидеть воочию полотна Тициана и Боттичелли, не прогуляться вдоль Колизея... Да и просто прогуляться по симпатичным улочкам, проникнуться атмосферой другой жизни. Гулять Георгий Васильевич любил один, благо, знание языка позволяет. Можно пообщаться с коренным населением, итальянцы очень живые и словоохотливые. И итальянки... Хотя Георгий Васильевич в любви отдавал предпочтение своему полу, он не мог оставаться равнодушным к красоте в любом виде. Да и черноволосым смуглянкам был приятен немолодой синьор с тихим голосом и мягкими манерами, отличными от взрывного южного темперамента.       Несколько дней Георгий Васильевич находился в Рапалло, куда был отправлен с делегацией для подписания важнейшего договора, в результате которого авторитет молодого советского государства окончательно бы закрепился на мировой арене. Чичерину приходилось общаться с королём, бывать на торжественных приемах (которые, если честно, не жаловал)... А такие мероприятия в больших количествах выматывают как физически, так и морально. Потому последний итальянский вечер Георгий Васильевич решил провести вопреки своим привычкам в номере с недавно вышедшей книгой Луначарского. Как человек искусства и человек в целом мирный, нарком просвещения был Чичерину ближе других большевиков, они общались по-приятельски. Книга называлась "Идеи в масках. Фантазии" и была сборником рассказов и пьес. Первый экземпляр Анатолий Васильевич вручил Чичерину в поездку, попросив его не скупиться на честную критику. "Уверен, почти не придется критиковать", - ответил тогда Георгий Васильевич, совместив в своей реплике честность и дипломатичность. Нелегко оценивать чужие таланты и ставить что-то под сомнение, особенно если лично знаком и близок с человеком.       У прозы Луначарского были свои достоинства: приятный, простой слог, выразительные сравнения, эмоциональность, но, на взгляд Георгия Васильевича, много экзальтации и слащавости. Чичерин отметил, что некоторые рассказы были посвящены Италии и в частности - Леонардо да Винчи. А может, прав Анатолий, и об этой стране только так и нужно писать: с надрывом, который отражает национальный итальянский характер - порывистый и непредсказуемый, как морской ветер?       За окном смеркалось. Георгий Васильевич распахнул балконную дверь, вышел на лоджию. С высоты третьего этажа открывался красивый вид на центр города. На лоджии размещался небольшой столик с парой плетеных кресел около, а на столике стояла высокая ваза с ранними желтыми цветами, пахнущими чем-то остро-лимонным. Может, не так плохо для разнообразия отдохнуть в номере... Тут и свежий воздух, и вид приятный, и все удобства. Для счастья не хватает разве что пианино...       Тихие шаги заставили Георгия Васильевича обернуться - то принесли заказанный ранее кофе. - Grazie, non ho bisogno di altro, - скромно улыбнувшись, Чичерин отпустил официанта - Buona serata!* Глотнул кофе - крепкий, несладкий, но с каплей сливок, как он любил. Вдруг Георгий Васильевич ощутил дуновение ветерка и поднялся. Конечно, итальянский апрель - не чета непредсказуемому русскому, но всё равно, пока не настолько тепло, чтобы до полуночи засиживаться на открытом воздухе. Плотно закрыв дверь, присел в кресло. Ещё один рассказ он успеет прочитать, а потом, может быть, попробует написать статью... Что же там такое, чем ещё удивит Анатолий? В этот момент в окне показалась растущая луна, и, перелистнув страницу, Чичерин улыбнулся совпадению: следующий рассказ назывался "Лунный свет".       ... Поразительно, рассказ по величине не больше остальных из сборника, но Георгию Васильевичу казалось, что он потратил на четырехстраничный "Лунный свет" не меньше часа. Как тонко описал Луначарский чарующую поэзию итальянской ночи, просто удивительно! Как оно всё реалистично: страстный любовный разговор, напетая приятным баритоном ария, розы, жасмин, персики, серебристая дорожка на речной глади... И рыдания несчастного безумца, для которого вся эта красота мучительна, и насмешливая демоническая Луна-Астарта... Внезапно Георгию Васильевичу стало грустно: да, такова Италия, его прекрасная вторая Родина, а завтра он покидает её и неизвестно, когда случится приехать снова... Кто бы понял его? Чичерин вдруг почувствовал непреодолимое желание выйти к людям, перекинуться парой слов хотя бы с официантом, что угодно, только бы не тосковать одному в комнате... И тут он услышал стук в дверь. - Entrare, prego! - воскликнул обычно сдержанный Чичерин. Подумав, добавил: - Войдите!       Нежданным, но приятным гостем оказался его лучший помощник, верный Лев Карахан. - Простите, что я поздновато, но...- начал было Лев Михайлович, но Чичерин его мягко прервал. - Ничего, я всё равно поздно ложусь спать и сейчас даже не собирался, так что вы меня ничуть не побеспокоили. Скажите, Лев, а вы читали рассказ "Лунный свет" Луначарского?       Чуть удивившись такому внезапному многословию, Карахан вежливо ответил: - Если советуете, то обязательно ознакомлюсь. - Если располагаете минуткой, то прочтите, будьте любезны, сейчас, рассказ об итальянской ночи стоит прочитать, будучи в итальянском городе, - и Георгий Васильевич протянул своему помощнику книгу, открытую на нужной странице. - И присядьте, пожалуйста, - махнул рукой в сторону другого кресла.       Карахан уважал своего начальника за необыкновенную эрудированность и любил за простоту в общении, потому и прощал ему некоторую эксцентричность, с которой не могли примириться другие сотрудники наркомата иностранных дел, вроде Литвинова. И сейчас Лев Михайлович покорно взял из рук Чичерина сборник Луначарского, позабыв, зачем вообще пришёл к шефу. Пробежался глазами по первым строкам, затем остановился, стал читать медленнее. Георгий Васильевич наблюдал, не перебивая. Наконец Карахан перелистнул последнюю страницу и вернул книгу Чичерину. - Магия, не правда ли? - Георгий Васильевич широко улыбался. - Как вам? - Да, настоящее итальянское волшебство, - абсолютно искренне согласился Карахан. - Красивый рассказ.       Вдруг Георгий Васильевич подошёл к балкону и распахнул дверь, делая пригласительный жест рукой. - Выйдем, Лев Михайлович, - и заинтересованный Карахан покорно последовал за шефом.       Удивительная картина открылась их глазам. Лунный свет покрывал все дома и деревья, делая ночной город мистическим. Где-то вдалеке пронзительно звенела скрипка, жёлтые цветы в вазе не переставали благоухать чем-то остро-лимонным. Было прохладно, но не настолько, чтобы хотелось укутаться в теплые шарфы и пальто. Некоторое время помолчали, каждый думал о своём. - Вы тоскуете, Георгий Васильевич? - осмелился спросить Карахан. - Вернётесь ещё, - за несколько лет сотрудничества бок о бок он научился понимать своего шефа и знал, что Георгий Васильевич не рассердится на такую вольность. - Такая уж наша служба.       Георгий Васильевич снова улыбнулся с неопределенным выражением, ни весело, ни грустно. - Вернёмся, - уверенно проговорил он. - Спасибо, что заглянули; очень вовремя оказался ваш визит. - А ведь я, собственно, вот зачем... - начал было Лев Михайлович излагать цель визита, но Чичерин его аккуратно прервал. - Успеется ещё о делах, - Георгий Васильевич ненавязчиво взял своего помощника за локоть, и Карахана удивил не столько этот жест, сколько предложение редчайшего трудоголика повременить с разговором о делах. Впрочем, Лев Михайлович не возражал (в том числе и против совсем не случайного прикосновения). - Посмотрите, какая красота вокруг! Редко когда доведётся оторваться от горы документов и просто увидеть прекрасное рядом... - задумчиво проговорил Георгий Васильевич, держась за поручень. - Думаю, вы лукавите, Георгий Васильевич, - возразил Карахан. - Вы всегда сумеете увидеть красоту, даже в кабинете, забитом бумагами до потолка. Вы - необыкновенная личность, Георгий Васильевич, я восхищаюсь многими вашими умениями. - Да вы дипломат, Лев Михайлович, - пошутил Чичерин, и мужчины рассмеялись. - На самом деле бывает полезно и даже необходимо остановиться на минуту среди повседневной суеты и посмотреть вокруг... Вот эти самые минуты и есть жизнь. Луна, ночной свежий ветер, звучание скрипки... - взгляд дипломата устремился к сверкающим в далёкой вышине звездам. -Да-а... - только и мог ответить Карахан. Такие рассуждения о высоком он всегда слышал разве что от Георгия Васильевича. - А вы не хотели бы кофе, Лев Михайлович? - С удовольствием! - Тогда нам стоит вернуться в комнату.       ...Засыпал Чичерин вполне удовлетворённым прошедшим днём. Приятная беседа с понимающим человеком - это очень ценно, когда по-настоящему близких людей рядом немного. Привыкший бодрствовать до четырёх утра, Георгий Васильевич долго извинялся перед Караханом за то, что так задержал его, не учтя, что не все люди живут в таком же режиме, что сам Чичерин. Хотя сам Лев Михайлович утверждал, что ему полуночные посиделки за чашкой кофе были совсем не в тягость, а наоборот: " - Да ну что вы, Георгий Васильевич, вы меня ничуть не утомили! Для разнообразия хорошо; когда бы ещё смогли! - А почему бы в таком случае не повторить по приезду? В более удобное, конечно, время. И не стесняйтесь, двери всегда открыты. - Было бы замечательно! А сейчас - покойной вам ночи!" - и Карахан протянул руку на прощание, после чего Георгий Васильевич её крепко пожал, на мгновение задержав в своих ладонях. Жест этот не был неприятен Карахану, наоборот, Льву Михайловичу льстило, что Чичерин выделяет его. Добрый он человек, но характер очень непростой. - Покойной ночи, Лев, - Чичерин на мгновение запнулся - ...Михайлович.       Большие глаза его задержались на выразительных восточных чертах Карахана. Смутившийся под пристальным, изучающим, но при этом очень спокойным взглядом Лев развернулся и вышел из комнаты. Но он знал, что ещё обязательно вернётся поговорить с таким удивительным человеком... ...Лунный свет уже не столь ярко серебрил ночной город, скрипка утихла. Близился рассвет.