fucking liar.

Али тридцать три, но его ведёт так, будто ему едва шестнадцать. Каждый день они на волосок от смерти, но когда Чо разрешает называть себя просто Сан-Ву, его сердце заходится и в глазах темнеет, но не из-за постоянного недоедания и испытаний, а из-за симпатии. Она маленьким тревожным звоночком внутри обивает каждую клеточку тела. Али не страшно. Он верит, что они команда. Он ещё не догадывается, что Сан-Ву специально отправил их к самым сложным фигуркам. Друзья? Компаньоны? Напарники? В этой кошмарной игре каждый сам за себя. Так думает Чо. И каждый друг за друга. Так думал Абдул. Али вспоминает как они впервые столкнулись руками, когда Чо дал ему на проезд. Это было невероятным жестом, покорившим Абдула. Ещё никто и никогда не был с ним так добр. С тех пор как он с семьей переехал из Пакистана все только издевались над ним, считали его ничтожеством. мальчик абьюзер. Когда Сан-Ву зажимает его в тесной туалетной кабинке он не сопротивляется. Гнётся податливо, руками находит чужие волосы и целует самозабвенно. Нежности в этом пиздеце не хватало, потому когда Чо тычется носом в щеку Али плавится, он не знает куда деть себя и всю ту щемящую любовь в сердце. ты меня поюзал. Сан-Ву трус. Он каждую игру убеждает себя, что под сердцем не ломит от гнили, что он делает. Понимать страшно и больно. Голова трещит на пятый день, мозг уныло подсказывает «нужно выбираться.» Чо думает, что не любит, но уверенно сжимает трясущуюся руку Абдула каждый раз, когда тот, казалось, почти разучился дышать. Али и Сан-Ву разные. У араба отличный сын, хорошая жена и он честным трудом зарабатывал, но ебучий директор не давал ни гроша, а семью кормить нужно. Абдул хороший парень. Добрый, честный, понимающий и ласковый. Чо проебал все из-за собственной жадности, буквально вгоняя сам себя в могилу он продолжал исходить на ту желчь, что наполняет его до краев. Чо подлый и играет грязно. Чо хочется ударить и попросить прийти в себя, но Али его любит. Любит как никого и никогда. как не стыдно? Абдул доверяет, шарики отдаёт молча и без вопросов, уверен, что Сан-Ву не подведёт. Чо лихорадит. Али не нужен. Не нужен. Он доказывает это сам себе те жалкие семь минут, что нужны ему, чтобы отдать шарики. Когда в мешочке оказываются камешки, то Абдул едва заметно всхлипывает. Сан-Ву стоило только попросить и Али бы умер за него. Но эта грязная ложь, эта подстава и мелкая ложь с камнями, так подло. Никаких милых слов, горьких слёз и последних поцелуев, только нож в спине. Абдул плачет и смеётся одновременно. Скромный парень в жестокой игре. Слишком влюбчив, наивен и доверчив. Когда холодное дуло пистолета касается затылка, он вспоминает сына, свою крошку. Вспоминает его шажки, что он начал делать совсем недавно, его маленькие ручки и большие, не по-детски умные глазки. Ему больно. Он был плохим отцом, не смог обеспечить хорошими игрушками и дорогим детским питанием, качественной одеждой. Ещё больнее от того, что сейчас он умрет, а его сын даже не будет иметь возможности вспомнить его. Он думает о жене. Она была понимающей, добросердечной и мудрой женщиной. И хоть любви между ними не было никогда, сыграв свадьбу по настоянию родителей они стали родными друг другу людьми. Он благодарен себе, хорошо, что он отправил их на родину, плохо, что они даже не узнают, что он умер здесь, сражаясь за них. Он думает про Ги-Хуна, который стал ему другом и честным товарищем, он молит Бога, чтобы тот выбрался. Он вспоминает дедулю О-Ильнама, который стал ему, как родной за все время в игре. Перед глазами образ вредной Сэ-Бёк, что будто грубая младшая сестра в пубертате. Он думает о матери и отце, его губы трогает мягкая улыбка. Ему невыносимо хочется домой, пасть в родительские колени и расплакаться, как ребенку. Он будет скучать. Наконец очередь доходит до человека, который убил его во всех смыслах этого слова. Сан-Ву. Он вспоминает, как Чо клялся, божился, что они выберутся и все наладится, они купят себе огромный дом и смогут жить свободно, без страха за свою жизнь. Он врал. Как Абдул мог ему поверить? Те поцелуи ночью, о которых никто не знает. Касание коленей и их гляделки. Паршиво. смял мое сердце, как клочок бумаги. Выстрел. Сан-Ву содрогается, ему хочется оглохнуть, ему кажется, что он слышит то, с какой силой тело Абдула ударилось о землю. Блядославный пиздец. Он уверен, что это не любовь, но все ещё безуспешно по привычке пытается найти его ладонь ночью. Ему всюду слышится тот заражающий смех и на стену лезть хочется. Он кричит на мужчину, что не смог уберечь свою жену и когда его находят повешенным, то понимает аналогичность их ситуаций. Он долго трогает себя этим утром, по памяти навязывая себе мягкость абдуловских рук. Ему больно. И страшно. Али умер с обидой на него. Это разбивает сердце. Он делает это правильным, когда утром с облегчением находит сам себя в петле. бросил в огонь, негодяй.