J'aime toujours

Мы гуляли по площади. Кьяра то бегала, то прыгала, в общем, веселилась, иногда я пробегал вместе с ней, когда она просила ее догнать. Пожалуй, этот день был самый лучший в моей жизни. Мне было весело, я впервые за долгое время искренне улыбался. Так, как я улыбался лишь с Олесей. Знаете, а Кьяра чем-то похожа на мою сестру. Такая же жизнерадостная, активная… Попов же, шел за нами и улыбался, смотря на дочь. Вот она, настоящая любовь отца к ребенку. Мне противно осознавать, что у меня такого не было. Когда время перевалило за девять вечера, а на улице настали сумерки, Кьяра сидела на скамейке и ела уже, по-моему, третье мороженое, Попов встал со скамейки, поглядывая на время. — Дочь, нам домой пора. Мама написала, что уже заждалась тебя. — сказал он и улыбнулся. Как у него еще щеки не болят столько улыбаться? — А Антон? — спросила она и посмотрела на меня. Я же умильнулся, ее милое личико было все в мороженом. От щек до подбородка. — И Антону домой пора, ему завтра в школу. — ответил он. Я же хмыкнул. Ну да. В школу… уж никак не получится, Арсений Сергеевич. — Антон, а мы еще погуляем? — с непотдельным интересом спросила она. — Конечно. — подмигнул ей я и уже собирался уходить, как меня остановил Попов, уводя чуть в сторонку. — Знаешь, Кьяра - очень закрытый ребенок. Я был удивлен, когда она так отреагировала на тебя. — тихо проговорил Попов. — И такое бывает. — пожал я плечами и помахав на прощание девочке, пошел к себе. Как же мне сейчас хорошо и легко. Такого я давно не чувствовал и уже забыл это чувство. Когда я отошел подальше, я достал пачку и вынул оттуда сигарету и зажигалку. Поднеся сигарету к губам, я чиркнул зажигалкой и закурил. Выдохнув дым я достал свой уже вдребезги побитый телефон и набрал отца. Теперь причина точно есть. Пошли гудки. Один, второй, третий. Я уже подумал, что он не возьмет и когда уже собирался сбрасывать, трубку все же подняли. — Слушаю. — как-то отрешенно проговорили на той стороне телефона. — Привет. — сказал я и вновь затянулся. — А, Антон. привет. Как дела? — спросил он и в трубке послышался шорох, будто бы он пошел куда-то. — В норме. Завтра годовщина у Олеси. Ты пойдешь? — проговорил я, он, вероятней всего, забыл… — Уже завтра? А я и забыл… — Я не удивлен, отец. — с отвращением сказал я. — Антон, у меня много дел, голова забита совершенно другим. Конечно, я мог забыть. — начал он свою отговорку. Что в прошлом году у него голова забита была, что на все мои дни рождения. — Конечно, ты же у нас деловой, блять. — проговорил я — Антон…- он что-то сказал, но я не слышал, так как сбросил трубку. Я не видел смысла с ним разговаривать. Он забыл даже о том, что у его дочери, хоть и не родной, завтра годовщина и я уверен в том, что он завтра не придет. И как всегда скажет: «У меня бизнес, дела. Мне не до этого». Я в очередной раз убеждаюсь в том, что мои родители гандоны. Им плевать на все, кроме себя. Одна алкашка, занимает дохуя денег и в итоге все выплачиваю я. Второй хуев бизнесмен, который не может найти времени просто для того, чтобы раз в год навестить свою покойную дочь. Господи, когда уже все это закончится? Придя домой, я сразу же упал на кровать. Ноги приятно гудели, день и правда был насыщенный. На душе легко, нет никакого груза, нет никаких негативных мыслей… все хорошо. Впервые, уже за четыре года. Я даже не заметил, как уснул. Мне снился очень приятный и одновременно странный  сон. Там был я и Попов. Сначала мы были в какой-то комнате, сидели на диване в обнимку. И я снова чувствовал все как наяву. Эти руки, их тепло, его запах. Все. В следующий момент мы переместились куда-то в город. Мы гуляли за ручку никого не стесняясь, все люди просто проходили мимо, даже не смотря на нас. А дальше… дальше мы оказались у него. Он прижал меня к стене и стал целовать. Целуя сладко, мокро и грязно, он спускаясь вниз оставляя укусы на шее, слегка оттягивая нежную кожу и тяжело дышал, оставляя горячие влажные дорожки поцелуев на ключицах… и все, что встречалось на его пути… а потом целуясь мы пошли в спальню. Он повалил меня на кровать, а сам расстегивая рубашку навалился сверху… Что было дальше, я не знаю, так как проснулся. Сердце слишком быстро билось, а где-то внизу живота откуда-то завязался узел. Мне понадобилась минута чтобы понять, что это стояк. Жесткий стояк. Как блять?! Я вскочил и пошел в ванну. Скинув всю одежду я зашел в душевую кабинку и включил холодную воду. С губ сорвался стон. Вода с каждой минутой становилась все холоднее, а я так и стоял под ней. Я пытался осмыслить все. Мне снился сон с учителем, это-то ладно, с кем не бывает. Но… обнимашки эти, гуляние за ручку и… как это назвать, я даже не знаю… поцелуи… а мой чертов стояк. Интересно. Почему у меня такое блять?! То есть у меня, теоретически,  встал на мужика. Я засмеялся в голос. Меня уже можно считать педиком? Выйдя из ванны я направился на кухню, дабы заварить кофе. Только сейчас я понял, что на улице только-только начинает светать. Небо потихоньку окрашивается в розовые оттенки, внизу где-то все еще горят фонари, а на улице никого. Взглянув на часы я понял, почему так. Время только перевалило за пять утра. Что ж, неплохо, Шастун, теперь жди, когда автобусы ходить начнут. Сделав кофе я пошел к себе. Поставив горячий кофе на стол я прошел к окну и открыв его, закурил. В лицо ударил легкий, прохладный ветерок. Я чувствовал, как он играет с моими волосами, как кожа покрывается мурашками. Как приятно. Докурив, я затушил бычок об самодельную пепельницу и сделав окно на микро, пошел на кресло, при этом не забыв взять кофе. Осторожно сев на кресло я уставился на фотографии с сестрой. Даже не верится, что сегодня уже четыре года, как ее нет. Вроде бы вот, она была. Мы с ней играли в этой комнате, ходили гулять, веселились, я водил ее в садик… и вот тот херов день… и все. Дальше пустота, я больше ничего не помню. Я не знаю, сколько я так просидел, с чашкой остывшего кофе, на кресле, лишь в одних штанах и смотря в одну точку. Я вспоминал всё. Все те моменты с ней. Все те моменты, когда я защищал ее от матери. Тот момент, когда мать впервые принесла ее домой. И тот момент, когда я узнал, что Олеся вовсе не дочь отца. Но тот на это не обращал внимание. Было такое время, когда отец приезжал к нам почти каждый день, забирал нас в город и проводил время с нами. Он не обращал внимание на то, что Олеся не его, он не делил на мое и не мое. Он… принимал всех нас. А потом… потом все это закончилось. Потом у него резко появился бизнес и он про нас забыл. Вспомнил лишь тогда, когда Олеся умерла. И то, он лишь оплатил похороны и снова исчез. А я… я был один. Мне никто не помогал справиться с этим. Никто не помогал мне избавиться от чувства вины. И, если честно, я даже не знаю, как сумел прожить этот период в своей жизни. Я много раз ходил на крышу и стоял на краю и каждый раз меня от Олеси разделял лишь один шаг. Каждый вечер я садился у себя в комнате и доставал лезвие. Каждый вечер я оставлял глубокие порезы на руке, надеясь, что в один момент я переборщу с силой и тогда я буду с сестрой. Но этот момент так и не наступил. А порезы остались. Я их закрываю большим количеством браслетов. И их никто еще не видел. Мимолетно взглянув на часы я отметил, что просидел вот так, не шевелясь, два часа. Такое возможно? Видимо. Глубоко вздохнув, я поставил нетронутый, холодный кофе на столик и пошел одеваться. Через минут двадцать, а может и двадцать пять, начнут ходить автобусы. Тогда я и поеду к сестре, но перед этим я, конечно же, зайду за ее любимыми цветами. Одев черные, свободные штаны в клеточку, белую футболку с надписью «So it goes» и черную кофту, наподобие рубашки, я направился за цветами. Мне пришлось конкретно побегать по цветочным магазинам, дабы найти Ахименес. Это маленькие синие цветы, дорогие, жуть какие, но раз в год не жалко потратиться на это. Как только я купил цветы, я направился на остановку. По времени я успевал, еще есть минут пятнадцать в запасе. Поэтому, как только я дошел, я еще стоял минут пять. Зайдя в автобус и оплатив билет, я сел на место у окошка и посмотрел на эти цветы. А ведь она их ни разу и не получала в подарок. Лишь в один день, когда мы ходили по городу и гуляли, она увидела их, и забежав в этот магазин, сказала: «Тош, смотри какие цветочки! Ты мне их подаришь?». Я как сейчас помню, что ей ответил: «Конечно, сестренка, только не сегодня, а на твой день рождения». Я и подумать не мог, что она не дождется его… какой-то месяц… но нет… и в этом виноват я. Я не помог ей дожить до этого дня, я недостаточно присматривал за ней. С того дня Ахименес я считаю ее любимыми цветами и каждый год дарю ей. Чуть не проехав свою остановку, я выскочил и пошел ко входу кладбища. Идя по главной дороге я неосознанно вчитывался в надгробья. На фотографиях были люди разных возрастов, начиная с младенцев и заканчивая стариками. На некоторых фотографиях они улыбались, они на них были еще живы, они не знали что скоро умрут. А младенцы… там даже фотографий нет, нет ничего. Я даже представить не могу, каково это… твой ребенок только родился, а на следующий день его уже нет. Никаких воспоминаний о нем, никаких фотографий. Вообще ничего. Но ты его уже хоронишь. Ужас… Дойдя до нужной могилы я остановился. Вот она. Моя сестра. На фотографии навсегда маленькая, никогда не вырастет, никогда не найдет себе парня, никогда не выйдет замуж, никогда не родит детей. Я подошел поближе и протер ее фотографию рукой. — Привет, малышка… ты представляешь, уже четыре года тебя нет. А я четвертый год виню себя в твоей смерти. Я очень скучаю по тебе. Пожалуйста, прости меня, если можешь… я не хотел… я… — глаза защипали. Я не мог контролировать себя, да и не хотел. Пусть хоть Олеся видит меня настоящим. Как только я немного успокоился, я стал ей все рассказывать. Все те проблемы, что на меня свалились, все, что делает мать и отец. Когда рассказывать стало нечего я решил немного прибраться. Я убрал песок с могилы, выдернул всю лишнюю траву, поправил цветы в вазочках. Когда время перевалило за час, я решил, что можно и домой ехать… хотя я и не особо хотел. Но делать нечего. — Сестренка, я поеду, ладно? Я еще приду к тебе, обещаю. Я люблю тебя. — прошептал я и пошел к выходу. Не поверите, но мне стало легче. Хоть я и не живому человеку все рассказал и не получил наставления, у меня как будто камень упал с плеч. Пока я ждал автобус я решил, что можно поискать работу.  Минут через пятнадцать подъехал автобус. Оплатив билет, я вновь поехал в город. Мне кажется, я даже уснул, ведь когда я открыл глаза, то мы проехали уже полпути. Когда я вышел на остановке, у меня зазвонил телефон. К моему удивлению, звонил отец. Странно, обычно он никогда не звонил первый. — Да?.. — ответил я и прижал телефон ухом к плечу, а свободными руками стал доставать сигареты. — Антон, здравствуй. Как ты? — Как всегда. — отрезал я и чиркнув зажигалкой, закурил. — Ладно. У меня к тебе есть небольшое предложение. Как насчет того, чтобы поработать на папку? М? — спросил он, а я закашлялся дымом. Ну нихера предложение… — Че-го?.. — сквозь кашель спросил я. — Ты работаешь на меня, а я тебе деньги плачу, что не понятно? — С чего вдруг такое предложение в мой адрес? — с подозрением спросил я, наконец прекратив кашлять. — Мне работник нужен. Ну, так что? — Какая зарплата? — естественно я спрошу это, за гроши я работать не собираюсь. — Смотря как ты работать будешь. Начиная с двадцати семи и заканчивая сорока. — легко ответил он. А я подумал, в принципе, деньги неплохие… — Рабочий график? — Как тебе удобно. — отрезал он. — Тогда два через два и я начну седьмого. — Договорились. Тогда я тебе позвоню послезавтра. — сказал он и я сбросил. Ну вот, хотя бы одной проблемой меньше… посмотрим, что за работа…