С чистого листа

             Крис больше ничего не хотел.       Он не хотел учиться здесь, не хотел вообще здесь находиться. Не хотел заниматься спортом, не хотел заниматься вообще ничем. Не хотел видеть эти лица каждый день. Что нашло на этого… На этого Лавэнэ? С чего он начал его уговаривать не забирать документы? Он что, не видит, что Крису уже попросту тяжело здесь находиться? И всё же… Всё же, когда он сделал шаг навстречу, предложил, кажется, познакомиться лучше (куда уж лучше, когда за прошедший год Крис выложил практически всё?)… Что-то внутри всколыхнулось. Это то, чего он боялся. Ему ой как не нужны те же самые грабли, опять лежащие прямо перед ним, глядишь и наступишь. Он не хочет снова терять воздух и идти ко дну, до последнего надеясь, что кто-то протянет руку и вытащит. В прошлый раз он нашёл в себе силы всплыть самостоятельно. Он нашёл в себе силы сделать шаг вперёд. Даже если ничего из этого не принесло и не приносит ему счастья, он снова стоит прочно на земле. Не на проклятой деревяшке посреди океана, которая в нём буквально растворяется всё больше и больше, отдавая того, кто на ней стоит, в лапы чёрной бездны. Почему Кица влез в его жизнь снова именно тогда, когда Крис был готов отбросить всё, что его тяготило? Когда хотя бы для самого себя он решил стать новым человеком, когда был уже почти готов оставить в прошлом то, что перекрывало его настоящее «Я». Это такое наказание за собственную настойчивость? Да, кого уж винить… Если бы в тот день у него не слетели тормоза из-за резко выпущенных наружу чувств, то, возможно, он сейчас был бы немного счастливее. Хотя, кто знает. Может быть, сейчас Кица бы уже с Дэмонтаниелем встречался. Любил бы Крис его до сих пор? Какая уже, впрочем, разница. Он всё ещё чувствовал дискомфорт при виде того, как эти двое сидели вместе и общались, но это было скорее по привычке. Или же, как когда твой друг при тебе активно общается с кем-то другим, полностью отвернувшись и забыв, что ты всё ещё здесь. Но Кица же не был его другом. Криса напрягает вид татуировки на руке блондина, которая ехидно напоминала о том, что что-то было. Было. Что-то несерьёзное. Но ему уже не должно быть никакой разницы. Почему в нём вспыхнуло волнение? Он не хочет быть собакой, которая решила никогда не брать еду из рук незнакомцев, потому что уже была отравлена, но всё равно делает это, потому что слишком голодна. Он не хочет вестись на каждый мимолётный знак внимания, на каждую брошенную подачку. Ни за что.       Да, Крициан был очень прилипчив к тем, кто ему нравился. Раньше Крис успокаивал себя этим, позволяя всё же иногда приставать к нему где-то кроме отелей. Но даже это мнимое спокойствие не приносило никакого комфорта. Лишь чувство вязкой лживости всего происходящего. Всё больше обдумывая правильность своих поступков, он начинал сомневаться в каждом своём решении. У него что-то спрашивали, он в этот момент думал лишь о том, как бы быстрее сбежать. Вообще-то, посетить психолога стоило. Но не расскажет же он, что влюблён в парня?! Он не хочет, чтобы ему дополнительно ещё полоскали мозги тем, что именно в этом вся его проблема и нужно любить девушек. Впрочем, в его любви действительно и крылась эта проблема. Легче было любить на расстоянии. Больше Крис вообще никак любить не хотел.       Кица не отстал. Он сел вместе с ним. Как бы не было неприятно, Крис жалел, что тот не сел со своей любимой компанией. Всё, чего сейчас хотелось — просто выть, схватившись за голову. Но он сам позволил ему использовать второй шанс… Идиот. Снова не смог сопротивляться под напором чувств. Хоть и не тех же самых, что раньше.       Крис очень хотел домой. Дома он может отпустить все свои эмоции и наслаждаться пустотой, особенно после злосчастных слёз. И в то же время, домой он совершенно не хотел. Мама будет приставать с одними и теми же вопросами, ещё и на психолога намекать. Неужели она не понимает, что Крис вообще ни с кем не хочет обсуждать случившееся?!       Мысли о том, что он нигде не может ощутить спокойствие почему-то вызвали что-то наподобие паники. Он коротко вздохнул и сморгнул напросившиеся слёзы. Ещё и этот даже не лезет, просто сидит. Хотя это даже хорошо. Он бы не смог уже терпеть такое. А может правда в Лавэнэ что-то поменялось? Хочется повернуть голову и понаблюдать (всё равно он уже решил уйти, так зачем ему слушать на лекции?). Нет. Крис не хочет смотреть на Кицу. Он не хочет чувствовать себя так несчастно. Всё снова проходит в однообразии.       Следующей парой была физкультура. Ни один предмет не сохранил ни одного хорошего воспоминания. Ещё эта выходка в первый год… Когда из-за ревности он вызвал Дэма на забег. Какой стыд… Он не мог чувствовать спокойствие, находясь здесь на стадионе, ещё и в обществе, где присутствует Келлерман. Когда же это всё закончится?       Но всё прошло более менее продуктивно, потому что Крис смог ни о чём не думать, пока что-то делал. Кица же всячески норовил полапать его. Больше это никак нельзя было бы назвать, потому что только это у блондина получается на отлично. Когда были парные упражнения ему удалось ускользнуть к одному из ребят, пока Лавэнэ что-то щебетал двум своим любимцам. Дальше Крис даже не смотрел. Наверное, судьба не захотела, чтобы он увидел растерянное выражение чужого лица.       Крис уже давно задумывался о том, чего он хочет. Но чтобы полностью на этом сосредоточиться, ему нужно было навсегда покинуть это место и оборвать связи со всеми этими людьми. Ему было необходимо увидеть перед собой чистый лист, почувствовать в руке полную ручку, готовую писать что-то новое. Но моменту, видимо, было суждено настать не скоро. Он невольно, по привычке, трогает руку немного выше середины предплечья. Там как напоминание всё ещё остаются шрамы. Видеть их было отвратительно. Это самое яркое напоминание обо всех его оплошностях, которые к этому привели. Но в то же время это то, что однажды помогло ему открыть глаза. И всё же этот момент хотелось забыть также, как и несколько прошлых лет.       Когда последние минуты мучений заканчиваются, Крис спешит покинуть сначала раздевалку, а потом и это учебное заведение. Жаль, что не навсегда.       Он больше не ходит сразу домой. Его носит по улицам города, иногда он до вечера сидит в парке и думает. Но как минимум только через два часа он, может быть, пойдёт домой.       Он осторожно оглядывался, пытаясь убедиться, что никто за ним не проследил и не пошёл. А может быть, желая. Впрочем, глупости это всё.       Никто за ним не шёл. А Кристофера раздражало то, что он, кажется, где-то глубоко внутри чего-то ждал. Что за новости такие?! Так или иначе, он быстро оставил эту мысль. Ему необходимо было продумать всё, что будет дальше. Все варианты того, к чему может привести этот резкий «прилив» новых и повторяющихся событий, всё, что он сам будет делать, и как лучше всё сделать, чтобы в итоге не чувствовать никаких разочарований и боли. Крициан всегда путал его мысли и сбивал с намеченного мути.       С темнотой он возвращается домой. Старается быть тихим, чтобы не встревожить маму. Однако застаёт её на кухне. Она молча смотрит на него, а он на неё. Крису кажется, что в её взгляде нет ни одной положительной эмоции. Осуждение? Резкое чувство вины бьёт по его груди и, опустив голову, он также молча чуть ли не бегом доходит до своей комнаты. Запирается как обычно и стоит несколько секунд, прислонившись к ней. Надо будет завтра обязательно извиниться. Сегодня он не сможет, да и мама на нервах.       Дождавшись, пока в доме погаснет свет, он тоже укладывается в кровать. Переодеваться не хотелось, но он бы не позволил себе не сделать этого.       Сегодня был очень сложный день.